Полет одинокого "Эспадона"

Заккар. Кембала. Ноябрь–декабрь 986-го года. На вербовочном пункте Рэтчет встретил старую знакомую, которая предсказуемо не узнала одного из сотен «кровососов», как милостыни приходивших просить работы в миротворческой армии. — Набор приостановлен, — сообщила она равнодушно. — А когда возобновится? — Понятия не имею. Может и никогда, военные действия сворачиваются. — И что теперь делать мне? — задал риторический вопрос Рэтчет. — Попытай счастья у нашего нового лидера. Говорят, он очень сочувствует вашей расе. Рэтчет в ответ только закатил глаза и ушёл. Он брел вдоль забора с колючей проволокой, ветер со снегом резал глаза. За каким дьяволом его понесло на Заккар? Так же бесцельно болтаться он мог и в Лигоне, там хоть теплее. Вопрос будущего снова встал в полный рост. Теперь Рэтчет отчаянно жалел, что потратил все кредиты Гатты на перепрошивку жетона. Пятнадцати кусков ему хватило бы на несколько месяцев беззаботной жизни где-нибудь в теплом мире. Сейчас на жетоне остались жалкие крохи, которые скоро закончатся, а работы как не было, так и нет. В глубокой задумчивости Рэтчет вернулся в номер и провел двое суток, не выбираясь даже на улицу, где лютовала вьюга. Он ненавидел этот мир, эту «колыбель морфоидов», как называли его охуевшие от безнаказанности патриархи Семьи. И патриархов он ненавидел. И их ручных Мег. Просто удивительно, что за несколько лет вся казавшаяся нерушимой структура клана рухнула. Эти ублюдки хотели прогнуть мир людей, но мир прогнул и сломал их самих. Рэтчет знал, что может вернуться в Семью. Его примут, ведь он не совершал преступлений против морфоидов, не нарушал планов Старших, просто скрылся, свалил с Заккара и затерялся, чтобы на него не навесили какую-нибудь самоубийственную повинность. Он мог бы вернуться, но даже под страхом смерти не сделал этого и никогда не сделает. Даже без патриархов Семья — тот ещё концлагерь. Кто знает, каков из себя нынешний Мега, может, он ещё похуже Карраско. Лучше уж Рэту держаться подальше от сородичей и поближе к людям. Не все же они гнилые. Вот взять хотя бы красотку Лилию. При мысли о Лилии Рэтчет кинематографично хлопнул себя по лбу и вскочил с кровати. В возбуждении прошёлся по номеру, схватил с тумбочки коммуникатор, подумал, бросил на кровать и яростно взъерошил волосы. Номер Лилии стоял в списке контактов первым и единственным (контакт хакера Рэтчет предусмотрительно удалил). Собравшись с духом, морфоид набрал его и долгие тридцать секунд слушал длинные гудки. Потом включился автоответчик. — Привет, красотка! Помнишь меня, это Рэт, друг Гатты. Очень нужна твоя помощь. Позвони мне. Рэтчет отключился и бросил коммуникатор на смятое покрывало. Он сходил за едой до ближайшего сетевого магазина. Бодрость, вызванная приёмом человеческой крови, постепенно сходила на нет, и организму необходимо было новое топливо. На улице мело, снег забивался за воротник, руки мерзли. Рэтчет улыбнулся администраторше, та приветливо кивнула в ответ: — Добрый вечер, мистер Ковальски! Ну и погодка нынче, правда? — Омерзззительная, — согласился морфоид. — Вот бы все бросить и на Второй, к морю! Пора валить с W: 018, подумал Рэтчет. Зря он сюда вернулся, абсолютно зря. Звонок Лилии застал его, когда он входил в номер с шуршащим бумажным пакетом в руках и старательно подавлял удивление горничной, которая снова спалила его входящим в «плохую» комнату. — Ты в опасности? — спросила Лилия, не здороваясь. — За тобой следят? Преследуют? — Нет, ничего подобного. — Фух, а я-то думала… — с облегчением сказала она, — ребята, отбой. Он в порядке. Рэтчет аккуратно закрыл за собой дверь номера и сгрузил еду на кровать. — Так какие проблемы у тебя, друг Гатты? Рэтчет помолчал. Он слышал, что Лилия не одна — с ней рядом три дыхания, три сердцебиения. И в них слышалась угроза. — Можем мы встретиться? — спросил он. — Наедине. Теперь замолчала Лилия. «Мартин, нет! Слышала? Нет, я запрещаю!» — услышал он тихое. — Боюсь, ничего не выйдет, — не очень уверенно ответила подруга Гатты. — Тогда извини за беспокойство, — усмехнулся Рэтчет и поспешил отключиться. *** Сложно выбрать один из сотни миров, если тебя не ждут ни в одном из них. Рэтчет долго ломал голову, куда ему податься: в Аргонну, где вялотекущий конфликт переходит в стадию военных действий или в Севилью, в портах которой почти всегда требуются рабочие. Пистолет Рэтчет с сожалением решил загнать на чёрном рынке, все равно не получится пронести его на пассажирский шаттл. Так хотя бы будет побольше денег. Он валялся в номере, думал, смотрел в наушниках телик, где, как назло, крутили дорогие пафосные сериалы о красивой жизни в Империи. Роскошные особняки и автомобили, красивые и гордые мужчины и женщины, проблемы, далёкие от темы выживания. Дьявол! Лилия перезвонила в тот же вечер. — Еле сумела выбраться, — прошептала она в трубку, — встретимся в том же баре через час. — Заметано, — широко оскалился Рэтчет. — Только не ввязывайся в драку без меня, — ехидно посоветовала она. Рэтчет заржал и пообещал: — Постараюсь. Меньше чем через полчаса он уже был в том памятном баре, где получил по морде и протёр своей новой курткой пол. Как и в прошлый раз тут было весело и шумно, Рэтчет даже увидел парочку знакомых лиц, видимо, завсегдатаев этого славного заведения. Лилия тоже появилась раньше. Он не успел ещё заказать выпивку, а она уже вошла в бар и с очень серьёзным лицом встала возле столика. — Пойдём отсюда. На морфоида пахнуло ароматом абсолютной чистоты, будто Лилия только что вышла из душа. Длинные светлые волосы свободно рассыпались по спине. Рэтчет безошибочно прочёл её намерения и от волнения вспотел в подмышках. Запах жасминового мыла смешался с естественным ароматом женского тела. Лилия шагнула и коротко поцеловала морфоида в щеку. — Пойдём, такси ждёт. Если водитель и удивился, увидев красотку с презренным кровососом, то никак не подал виду. — Куда мы едем? — спросил Рэтчет по дороге. — В отель, — как нечто само собой разумеющееся ответила его новая подруга. — Ты голоден? Рэтчет не успел поесть перед свиданием, и его живот тут же заурчал. Вместо тысячи слов, как говорится в рекламном слогане. Лилия покачала головой, скорбно сдвинув брови, и позвонила в доставку еды. *** Номер был большой и роскошный, с винтажной мебелью белого цвета и огромной кроватью. На тумбочке уже стояли коробочки с китайской едой и пакет персикового сока. — Ты пока поешь, — велела Лилия, запирая дверь, — а я почищу перышки. Она уже направилась к ванной, но Рэтчет остановил ее: — Слушай, детка, кажется, ты приняла меня не за того. Я не трахаюсь за еду. Она обернулась и внимательно посмотрела чистыми холодными глазами. В них не было ни грамма страсти, и там, внизу, в трусиках, она была совершенно сухой. — Мне показалось, я понравилась тебе, Рэд, — неприязненно произнесла она. — Очень понравилась, — уверил он. — Тогда в чем дело? Ты не любишь секс? Или предпочитаешь, чтобы это тебе загоняли шар в лузу? — высокомерно спросила Лилия. Она шагнула к нему и откинула за спину мешающие волосы. У Рэтчета задрожали поджилки. Ему, в отличии от Лилии, очень даже хотелось переспать с ней. — Скажи честно, что это не подстава, — умоляюще попросил он, — что в номере не появятся твои дружки, стоит мне раздеться. Что твой бойфренд не ворвётся сюда в разгар секса. — Тебя там, в плену, по голове, что ли, били? Или ты по жизни такой дурной? — с сочувствием спросила Лилия. — Нет у меня никого. Нет. — А кто такой Доктор, про которого говорили твои приятели? — Господи! Мы ещё даже не трахнулись, а ты уже ревнуешь? — засмеялась Лилия. Её взгляд оттаял, и Рэтчет немного успокоился. — Оставлю тебя ненадолго. Поешь все же, я не хочу слышать урчание твоего голодного желудка во время занятий любовью. «Занятий любовью», — задумчиво повторил про себя морфоид, глядя на закрывшуюся дверь ванной. Такое могла сказать только человеческая девушка. Он немного засомневался, хорошая ли идея переспать с этой девчонкой. Лилия — красивая и дерзкая, у неё должно быть много поклонников, которые спят и видят её в своей постели. Она может выбрать любого, но ей зачем-то понадобился морфоид. Как бы это не обернулось для него большими проблемами. К тому же, он давно не занимался сексом с представителями рода хомо сапиенс и совсем забыл, что их с Лилией совместимость весьма сомнительна. Ему придется постоянно быть начеку, чтобы случайно ей не навредить. Рэтчет скинул куртку, задрал свитер и потрогал принимающий слой. Тот сразу ожил. Недавний приём крови был скудным, и организм дал понять, что не против подзаправиться. «Цыц», — сердито скомандовал ему Рэтчет, — «Только не с ней». Даже если предположить, что девчонка, служащая в миротворческой армии, вдруг окажется невакцинированной, ему категорически нельзя её цедить. Ни капли. Нет! Глупый роговой слой вздыбился, будто жил отдельной от него жизнью. Рэтчет с раздражением одернул свитер и обернулся на щелчок дверного замка. Лилия вышла из ванной и остановилась, глядя на него напряжённым, сосредоточенным взглядом. У морфоида перехватило дыхание. В большинстве своём люди казались ему не особенно привлекательными, но Лилия была исключением из правил. Она оттолкнулась от двери, будто та служила ей опорой, и медленно пошла к нему: босая, в одном только белом кружевном белье, с распущенными волосами. Рэтчет слышал, как часто колотится её сердце, чувствовал страх, но действовала Лилия решительно. — Ну, как тебе? — спросила она, глядя прямо в глаза. — Ты — богиня! Ритм сердца поменялся, Лилия будто расслабилась. На губах появилась улыбка. — Раздевайся! Или тебе нужно особое приглашение? Рэтчет стащил свитер, таращась на неё во все глаза. Лилия вздрогнула и немного побледнела, увидев его роговой слой. — Детка, только не говори, что никогда не спала с морфоидом… — простонал он. — Никогда, — призналась она, — ты у меня первый. — Тогда я не понимаю, зачем… — А тебе обязательно нужно все понимать? — Лилия взяла себя в руки, а потом взяла и его. То есть подошла вплотную и положила руку ему на пах. Сжала через джинсу, проверяя эрекцию. — Ты проспорила секс с морфоидом? — шёпотом спросил Рэтчет. — Не угадал, — так же тихо ответила она. — Чего ты добиваешься? — А разве непонятно? — Понятно. Но ты ничуть не возбуждена. — Разве для хорошего любовника это проблема? — А кто тебе сказал, что я — хороший любовник? — фыркнул Рэтчет. — Мы так и будем выяснять отношения, пока я не замерзну? — нахмурилась Лилия. — Черт, прости, — морфоид опомнился и, подхватив её на руки, перетащил на кровать. — Ого, какой ты горячий! — Мы все такие. Температура тела морфоидов в среднем на два градуса выше человеческой. Поэтому мы почти не болеем. — Спасибо за ликбез, — сухо произнесла Лилия. Рэтчет подумал, что за всю свою полную всевозможной херни жизнь ещё никогда не попадал в такую неловкую ситуацию. Но делать было нечего, он расстегнул ремень и снял джинсы. — Может быть, стоит выключить светильники? — предложил он неуверенно. — Зачем? — резко возразила Лилия. — Пусть будут. Я хочу все видеть. — Как скажешь, — её похожее на одержимость упорство напрягало. Да пофиг! Он тоже живой, и у него есть потребности. Если ей так хочется, то он оттрахает её так, чтобы она извивалась, кричала и просила ещё. В ответ на эту мысль член встал по стойке смирно, Рэтчет сел на кровать и потянул Лилию к себе. Она не сопротивлялась, хоть и осталась прежней ледышкой с сердцем, колотящимся, как воробей в кошачьих когтях. Рэтчет посадил её себе на колени, стараясь, чтобы нежная белая кожа не касалась принимающего слоя. Осторожно прижался к мягким губам. Лилия попробовала перехватить инициативу, но он не дал. Трахнуть морфоида она собралась! Дурочка! Лилия вздохнула ему в рот и расслабленно откинула голову назад, подставляя бесконечно длинную гибкую шею. Будто провоцировала схватиться за неё рукой. От кажущейся беззащитности Рэтчет ещё больше возбудился. Провел кончиками пальцев по хрупкому горлу. Припал ртом к все ещё пахнущей жасмином коже. — И даже не попытаешься укусить? — игриво шепнула Лилия, поерзав попкой прямо по причинному месту. — Мы не кусаемся, глупышка. Он положил ладонь на её грудь поверх кружева. Лилия тихо застонала. Прогнулась в спине, подставляясь под его руку, позволила сжать и помять аккуратные сисечки. Рэтчет насладился ими вдоволь, и был страшно удивлён, когда она спросила: — Тебе нравится? — Очень нравится, — он приподнял её за подмышки и пересадил на колени лицом к себе. — Не слишком крошечные? — подозрительно уточнила Лилия. Рэтчета осенило. Внезапно он понял, в чем её проблема, и всё стало просто и легко. — Ты самая красивая девушка, которую я видел, у тебя прекрасные глаза, замечательная фигура и отличная грудь. Ты — богиня, — проникновенно прошептал он. Лилия всхлипнула. Рэтчет почувствовал её радость и облегчение и неимоверно удивился жестокости человеческих существ. Не то чтоб раньше у него были иллюзии, он сам видел много дурного от людей. Но Лилия! Она же человек, красивая молодая женщина белой расы. Какая сволочь посмела так обойтись с ней? Растоптать ее силу и уверенность в себе? Рэтчет утер её слезы, незаметно подстраиваясь. Скопировал дыхание, ускорил собственное сердцебиение, чтобы попасть в такт. Лилия мгновенно поплыла. Взгляд потерял остроту, мускулы расслабились. Движения приобрели кошачью непринужденность. Рэтчет снял с неё бюстгальтер, отбросил в сторону и ещё раз, уже совершенно искренне, повторил: — Ты прекрасна! Делай, что тебе нравится. *** А снежная королева оказалась горячей штучкой. Она уронила его на постель и оседлала бедра. Прозрачные трусики были насквозь мокрыми, на щеках играл румянец, волосы спутанной волной упали на грудь. Рэтчет аккуратно придерживал её тонкую талию, не давая прижаться слишком тесно и пораниться о роговой слой и сходил с ума от жажды. Во рту пересохло, голову кайфово кружило, перед глазами золотились невесомые пряди волос. Они оба лихорадочно избавились от остатков белья. Рэтчет втянул носом запах возбуждения, предназначенный для другого биологического вида, и подумал: как жаль, что он не человек. Он мог создать для Лилии любую иллюзию, но самого себя не обмануть. Они слишком разные, чтобы эта ночь могла по-настоящему сблизить их. Лилия перекатилась на спину, упала на подушки, раскрасневшаяся, с высоко вздымающейся грудью, морфоид навис над ней и провел по бедру, понукая раздвинуть ноги. У него уже давно стояло, употребленная недавно женская кровь обостряла чувствительность кожи, губ, сосков, и казалось, он кончит от одного только прикосновения, даже не войдя в неё. Но Лилия вдруг зажалась, всего на миг — свела бедра, напряглась, пришлось расслабить её, углубив погружение, и тогда она расслабилась и раздвинула длинные стройные ноги. Рэтчет оглядел её с восхищением. У него никогда в жизни не было такой красивой девушки. Да и вообще он имел не так много контактов подобного рода с людьми. Лилия его не торопила, ей было приятно от того, как он смотрит на неё. Она легла поудобнее и приглашающе протянула руки. Рэтчет улыбнулся, подхватил её за ягодицы и вошёл в тугую горячую вагину. Лилия приподнялась на локте, глядя на него во все глаза, но тут же успокоилась, обхватила его ногами, обвила руками шею. — Очень хорошо, — похвалила она. — Продолжай! *** После они лежали в обнимку, целомудренно накинув тонкую простынь на живот морфоида. Лилия улыбалась, выводя кончиками пальцев рисунки у него на груди и забавляясь тем, как он вздрагивает и покрывается мурашками от игривых прикосновений. Рэтчет перебирал её волосы, раздумывая, стоит ли сказать, что её коммуникатор беззвучно разрывается от звонков. Тревожная вибрация нарушала идиллию и нервировала морфоида. Скоро Лилия уйдёт и завтра, может, даже не вспомнит о нем. Для людей все морфоиды на одно лицо, а она, кажется, до сих пор ни разу не назвала его по имени. Рэтчету хотелось ещё немного полежать с ней рядом, в безумно дорогом номере с джакузи и кондиционером, чувствуя себя человеком, а не одиноким, всеми презираемым кровососом. — Рэд, — позвала Лилия томно, подняла голову с его плеча и заглянула в глаза, — Рэд. Надо же, помнит его имя. Хоть и произносит его неправильно. — Мммм? — Встретимся завтра ещё? — Ты хочешь повторить? — удивился он. — А ты нет? — Лилия снова заледенела. — Я бы с удовольствием, но… — Но что? — она оттолкнула его руку и села на постели. — Мне нужно улетать, — Рэтчет потянулся к ней, застывшей с обиженным лицом. Печально взял её руку в свою и поцеловал. — Возможно, завтра вечером меня уже тут не будет. Взгляд Лилии смягчился. — Тебе обязательно улетать именно завтра? — спросила она. — Понимаешь, этот мир… — тихо и грустно проговорил морфоид, — мне тяжело тут находиться. — Ох, да, понимаю, — с сочувствием вздохнула Лилия, — ты был в плену и потерял друга. Она огорченно покачала головой. Подобралась ближе и отвела прядь волос с его лица. Очень нежно, бережно. — Значит, завтра мы уже не увидимся? — А ты бы хотела, чтобы я задержался? — проникновенно прошептал Рэтчет. — Почему это так важно для тебя? Ведь я — тот, кого вы, люди, зовёте кровососами. Лилия покраснела, и морфоид понял, что не ошибся. Она тоже презирала его расу, считала их чем-то вроде камушков, которые забиваются в туфли и мешают при ходьбе. — Ты говорил, у тебя какие-то проблемы, — напомнила она. — Зачем ты звонил мне, Рэд? — Если честно, — вдохновенно соврал морфоид, — мне хотелось увидеть тебя перед тем, как я навсегда улечу с Заккара. — Навсегда, — прошептала Лилия. — Да. — Слишком тяжёлые воспоминания. Я тоже до конца дней буду помнить этот мир и Гатту. Ах, сволочи, как же я от них устала! — воскликнула она. — Что? От кого? — Рэтчет вздрогнул, почувствовав, что она сорвалась с крючка. — От Дока, Регги и Ифрита. Это члены моего отряда, — раздражённо процедила Лилия, покосившись в сторону висящей в гардеробе куртки. Рэтчет заморгал, потрясенный тем, как легко Лилия вышла из-под его гипноза. Не то чтоб он старался на неё воздействовать, погружение было легчайшим, но непринужденность, с которой эта девчонка свела на нет его усилия, ошеломила. Ну нет, теперь он точно должен улетать. Как всегда: уносить ноги, рвать когти, пропадать с радаров. Золотое правило ренегата: не попадаться, никому не доверять, не заводить близких отношений — актуально как никогда. Рэтчет потянулся к Лилии, чтобы поцеловать её на прощание. Она останется одним из самых лучших воспоминаний в его беспросветной жизни. Лилия охотно ответила на ласки, снова забралась на колени, зарылась пальцами в его волосы. Рэтчет мысленно застонал. — Откуда ты завтра улетаешь? — Не знаю пока, — растерялся морфоид, — а тебе зачем эта информация? — Может быть, я приду тебя проводить, — прошептала она прямо в губы. Грохот кулаком в дверь номера заставил сердце Рэтчета подпрыгнуть. Он попытался вспомнить, на каком они этаже. Кажется на двенадцатом! Дьявол! — Сукины дети, — проворчала Лилия, — сраное боевое братство. Достали. Она с сожалением отстранилась, сорвала с него простыню и обернулась ею на манер римского одеяния. — Мне пора идти, Рэд, — сказала она, — я все ещё военнослужащая заккарийской миротворческой, мать её, армии. В дверь снова заколотили. — Ты можешь остаться тут на ночь. Утром тебе принесут вкусный завтрак. Да иду я! — крикнула она запертой двери. — Подождите, черти! И скрылась в ванной, где осталась её одежда. Рэтчет тоже метнулся к валяющемуся на полу неопрятному кому из джинсов и свитера. Оделся под терпеливое покашливание из-за двери. На всякий случай положил поближе пистолет и натянул ботинки. Лилия вышла из ванной по-военному подтянутая и строгая, с зачесанными в гладкую прическу волосами. — Набери мне завтра, — попросила она, стремительно подходя и целуя его в губы. — Пока. — Пока, — ответил Рэтчет её спине. Лилия вышла и закрыла за собой дверь. Раздался сдержанный спор, потом удаляющиеся шаги. Вот и все, вздохнул Рэтчет. Вот и все. *** По здравом размышлении Рэтчет решил не продавать пистолет. Ему повезло найти халтурку: какому-то мутному типу понадобился курьер, чтобы перевезти в Рейвердалл небольшой груз, и Рэтчет взялся выполнить работу за пять сотен кредитов. Этого хватило, чтобы заплатить хозяину грузового шаттла до Ходхольма. Оттуда морфоид собирался переправиться в Междумирье и попытать счастья там. В Штормзвейге несколько сотен аэропортов, и везде требуются рабочие, охрана, курьеры и прочий персонал. Рассветы и закаты опять же, давно хотелось увидеть хваленую междумирскую иллюминацию. Но за два дня до отлёта в его номер в «Теплом доме» постучали. Громко так, решительно. Рэтчет выхватил пистолет и замер, прижавшись к стене. — Говорю вам, сеньорита, здесь никого нет, — раздался голос раздолбайки с ресепшен, которая называла его мистером Ковальски. — Мы никого не селим в этом номере уже больше года. — Откройте, — Рэтчет узнал голос Лилии и со стуком приложился затылком о стену. Видимо, она приплатила администратору, потому что та услужливо отперла дверь и пригласила: — Вот, сеньорита, смотрите сами. Лилия вошла в номер и захлопнула за собой дверь. — Ну, привет, — сказала она офигевшему от напора морфоиду. Тот отлип от стены и поставил пистолет на предохранитель. — Как ты меня нашла? — неловко спросил он. — Ты соврал мне, — и не подумала ответить Лилия, — ты никуда не улетел. — Я не врал! — возмутился морфоид. — Просто обстоятельства изменились. — Обстоятельства? — Обстоятельства. Подвернулась работа, выгодное дельце. Лилия скептически оглядела номер, который явно намекал, что дела Рэтчета идут не слишком хорошо. — Так, допустим. А дальше какие планы? — Полечу в Штормзвейг. Поищу работу там. — Какую работу? — Лилия вцепилась в него, как гончая. — Не знаю, — фыркнул Рэтчет, — морфоидам не так просто найти работу. Нас все презирают, ненавидят и боятся. Лилия снова покраснела, вспомнив, видимо, как сама относилась к его расе. — Я все поняла, — произнесла она, поморщившись, — ты мечтаешь уехать, тебя никто нигде не ждет, все ненавидят и презирают. Рэтчет фыркнул. — Мне нужен напарник. — Что? — Я ушла из армии. Теперь мне нужен надёжный напарник, чтобы получить новый контракт. Вот так новости. Рэтчет удивлённо уставился на неё. — Думай быстро. Машина ждёт внизу. — Но я… — Решайся. Контракт уже у меня в кармане. Полное обеспечение, паек, непыльная работа. — Но почему я? Зачем я тебе понадобился? — Да или нет? — жёстко спросила Лилия. Рэтчету показалось, что перед глазами промелькнула вся жизнь. Годы голода, страха и унижений. — Да. Да, да, согласен, — в сердцах выпалил он. Сунул пистолет в карман, подхватил куртку. Лилия улыбнулась и, шагнув, погладила по его щеке. — Умный мальчик. Выходя из номера, Рэтчет погладил жетон, спрятанный под свитером на груди. «Спасибо, сестра. Я буду тебя помнить».