Полет одинокого "Эспадона"

Калиозе. Санта-Гресия. Атре. Орима. Март 987-го года. Если бы Скотти знал, чем обернётся его стрельба. Если бы уметь заглядывать в будущее. Но он должен был, блядь! Должен был предвидеть. Сработала многолетняя привычка сначала стрелять. Та самая, что сотни раз спасала ему жизнь, а сегодня подвела. Три выстрела. Три пули из «статуса», и вот они с Риа бегут по черному пеплу, а собаки воют им вслед. Им и толпе освобождённых мятежников, которые осмелились бунтовать против правительства Амаля Муниаля. — Быстрее, Риа! — Не могу! — прокричала сестрёнка Джона. — В этой штуке невозможно дышать! — Без неё ещё хуже, поверь. Но если у нас отберут байк, мы тут погибнем. — А мои друзья? — Это всего лишь мотоцикл, твоим друзьям придётся выбираться самостоятельно. Риана фыркнула на него и обогнала, но почти сразу перешла на шаг. Они шли в дыму и плавающих в воздухе хлопьях пепла, Скотти чувствовал, что голова начинает мутнеть от удушья, а до байка ещё половина мили. Он утер вспотевшее лицо и с раздражением покосился на плывущую синюю краску на лбу Риа. Тех, кто заманил глупую вздорную девчонку на организованный митинг, хотелось разорвать собственными руками. Но теперь хрен с ними, они свое получили. Вой движка заставил их убраться с дороги и прижаться к жёлтой горячей стене. Мимо, поднимая тучи пыли, пронеслись-продребезжали два открытых полицейских дефендера. Ни один не остановился, чтобы подобрать девочку и человека, который вызволил этих сукиных псов. Скотти привалился к стене, цепляясь пальцами, чтобы не упасть. — Райан, что с тобой? Он только выдохнул в ответ. Риана поспешно сдернула с себя респиратор и натянула на слабо сопротивляющегося майора. — Подыши. Потом снова я. Будем меняться. Скотти кивнул и сделал несколько вдохов чистого воздуха. В глазах прояснилось. Надо торопиться. Пока их не обогнали. За городскими воротами они увидели потрясающую картину: дефендеры не поделили узкую дорогу, и один вильнул в сторону, провалившись колесом в трещину. Капот опасно накренился, левое переднее колесо повисло над обрывом. Пятеро смуглых растрепанных парней пытались спасти машину, сыпя при этом ругательствами на чем свет стоит. — Даже не думай, — глухо из-за респиратора прокричал Скотти и крепко сжал руку Рианы. Противная девчонка бросила на него уничижительный взгляд, но спорить не стала. Земля под ногами заходила ходуном, запрыгали мелкие камушки, джип с душераздирающим скрипом ещё больше свесился в пропасть. Севильцы завопили, один — громче всех, кажется, его зажало между массивным капотом и краем обрыва. — Быстрее! Риана и Райан ускорились, за ними послышались быстрые шаги, камушки скакали от непрекращающихся толчков. Внизу, на серпантине, все было затянуто дымом. Скотти не сразу нашёл место, где оставил байк, казалось, он неплохо знает эту дорогу, но прежде майор ездил здесь, любуясь красотами неба, моря и гор. Байк основательно засыпало камнями и песком. Скотти поднял его с яростным рычанием — тяжёлый, зараза. — Садись! — велел он измученной Риа, отдал респиратор и шлем. Она больше не спорила, страх и дым резко прибавили девчонке ума. Скотти сел на байк и завел движок. Оглянулся — за ними бежали люди. — Мамочки, — прошептала Риана. — Держись! Мотоцикл сорвался с места, ускорился, но серпантин не давал разогнаться, и они ещё долго слышали бегущих за ними несчастных людей. Через три поворота Райан чуть не влетел в перевернутый дефендер, второй из спасшихся из Калиозе. Судя по дыму и красным пятнам на дороге, выживших не было. Но что с ними произошло? Скотти остановился и оглядел горы. Так и есть — сверкнуло оптикой. Херов Муниаль! Он все же решил никого отсюда не выпустить. Блядь! Райан снова рванул вперёд. Подстрелить байк из снайперки — задача почти невыполнимая. Они проскочат. *** Через полчаса и моток нервов байк пролетел уже не сигналящую вереницу машин. Дыма внизу было ещё больше, но людей Скотти не видел. Автомобили опустели, заграждение было снято. Вероятно, кому-то наверху все же пришла в голову здравая мысль послать для эвакуации местных жителей технику. Дальше дорога шла по побережью. Риана сдернула надоевший респиратор и крепче прижалась к спине Райана. — Куда мы сейчас? — В Ориму. Я забираю вас, — прокричал Скотти, — только сначала завернем на одну виллу. Риа ничего не ответила. Дорога до Санта-Гресии заняла больше часа. Адреналин сгорел, Скотти почувствовал, что концентрация внимания снижается. Хотелось попить и отлить. А потом добраться до шаттла и выспаться по дороге домой. — Ого! — воскликнула Риана, когда они влетели прямиком в райские сады виллы лидера Севильи. Бедная девочка из нищего городка видела такую роскошь только в сериалах. И чего Реджи уперлась, когда шесть лет назад он предложил всей семье перебраться в Ориму. В тот год мать Стикера отдала богу душу, её погубил банальный нарыв на ноге, который не сумел или не захотел вовремя вскрыть местный эскулап. Реджина не приняла помощь; поблагодарила, но не приняла. Всё, что он мог, это перечислять им деньги: небольшое пособие семье друга. Реджи считала, что пособие платит военное министерство, и лишь поэтому не сопротивлялась. — Гресия! — закричал Райан, спрыгнув с мотоцикла. — Гресия! — Гресия Торрес? Мы на вилле лидера? — потрясенно спросила озирающаяся Риана. — Да. Нужно скорее найти её, если она ещё здесь. — Мама миа! Я увижу Гресию Торрес! Райан закатил глаза. — Гресия! — снова закричал он. Потом сообразил и схватил коммуникатор. Вилла Аламеды занимает несколько гектаров, Гресию можно искать тут до самого вечера. Жена Руиса отозвалась мгновенно. — Райан, это ты? — тихо спросила она. — Это я, я, не бойся! Руи попросил забрать тебя. Выходи. — Это точно ты? — подозрительно спросила первая леди Севильи. — Здесь были какие-то люди, они ушли? — Здесь никого нет, Гресия, — Скотти быстрым шагом двинулся к дому. Слова жены друга насторожили его. Возле дома он увидел разметанную, раскрошенную белую плитку дороги: будто на ней буксовала тяжёлая техника. — Райан, я видела в саду женщину, — позвала запыхавшаяся Риана. — Где? — Вон там, — она указала в сторону побережья, куда вела аллея. — Сеньор Скотти, — Гресия вышла на их голоса. Сильно взволнованная, она все равно выглядела безупречно: в лимонно-желтом брючном костюме, с укладкой и лёгким макияжем. Севилью засыпало раскаленными камнями и пеплом, а она красилась. Её мужа убивали, а она… — В доме ещё кто-то есть? — Нет, больше никого. — Но я видела кого-то в саду! — возразила Риа, указывая на аллею. — А, это всего лишь прислуга, — махнула рукой бывшая певица. — Тогда почему ты говоришь, что никого нет? — Это прислуга, — повторила Гресия. — Они все живут на берегу. Им ничего не грозит, если ты об этом. — Ладно, — вздохнул Скотти, — едем. К чести Гресии она не сказала ни слова, увидев, на чем они с Риа за ней приехали. Задумчиво посмотрела на запертый гараж особняка, где разве только шаттла не было и села на мотоцикл позади Рианы. Дурочка Риа отдала ей шлем и счастливо вздохнула, когда знаменитость обняла её поперёк живота. Скотти оглянулся. Ветер безмятежно колыхал цветущие буйным цветом персиковые и гранатовые деревья. Они жутко контрастировали с чёрно-сизым столбом дыма от Катанари. Райан завёл движок, молясь, чтобы топлива хватило до Эспадона. Байк рванул с места, помчался по цветущей Санта-Гресии и вылетел через белые каменные ворота на побережье. В какой-то миг взгляд зацепился за женскую фигуру в тёмном платье до пят. Прислуга, что живёт на берегу? — Майор, сэр, нас окружили, — доложила Анж, — скоро вас ждать? — Будем через сорок минут. — Хорошо. Том выйдет вас встретить. *** В Атру они попали лишь к вечеру. Аэровокзал к тому времени перестал напоминать поле боя. Нарушителей согнали за вновь сооруженные заграждения, и только кровавые лужи и лежащие на растянутом брезенте тела напоминали об устроенном севильским спецназом побоище. Байк пропустили на взлётную площадку, где стало не протолкнуться от судов. Эспадон приветливо опустил трап, и Скотти перевёл дух. Всё, они дома! Даже без пушек и ракет боевой шаттл Империи — все равно что крепость. Летающая крепость. — Счастлив, что все обошлось, сэр! — Том Спенсер, видимо, не ожидал, что Райана с его пассажирками беспрепятственно пропустят через КПП и вышел готовый драться. За его спиной стояли двое механиков с ломиками. — Спасибо, Том. — Эспадону нужна боевая группа. На случай вот таких беспорядков. — Да, я займусь этим, как только окажемся в Ориме, — пообещал Забияка, утирая пыльный лоб. Встречать их высыпала вся команда. Стоило Гресии снять мотоциклетный шлем, как всему экипажу стало известно, кто у них на борту. — Мужики, это она! Она! Гресия Торрес! О боже, неужели! Я хочу на неё взглянуть! Прибежала Реджина. Обняла непутевую младшую сестру. Дала подзатыльник и снова обняла. — Мисс Торрес! Можно с вами сфотографироваться? Моя сестра без ума от вас! — Майор Спенсер, проводите сеньору Торрес в её каюту, — поспешил прекратить беспорядок Райан. — Реджина, идите к себе и оставайтесь на местах. Внимание, экипаж! Через десять минут начинаем эвакуацию пострадавших. Всей команде собраться на нижнем уровне, у кого имеется личное оружие, захватите его с собой. — Есть, сэр. Скотти поднялся к себе. Снял куртку, умылся до скрипа и глотнул прохладной воды. — Джонни, что там с погодными условиями? — Видимость все ещё позволяет нам лететь, сэр. По прилёту рекомендую сменить воздушные фильтры. — Адресуй этот совет старшему механику. — Так точно. Эвакуация, как и ожидалось, прошла тяжело. Экипаж старался действовать согласно правилам и организовать очередь из попавших в бедственное положение севильцев, однако измученным людям так хотелось улететь из окутанного дымом мира, что они буквально снесли оримцев. Один из механиков при этом свалился с трапа и серьёзно ударился об него же головой. Толпа хлынула в освобождённый от техники отсек, где их ждали медики и механики с сухпайками и бутылированной водой. Применить оружие в беснующейся толпе не решился никто. — Стоять! — гаркнул Скотти, ринувшись спасать положение. — Шаг назад! Всем шаг назад! Его не слышали. Толпа продолжала переть по трапу на борт Эспадона. Ревели дети, кричали женщины, кругом слышалась ругань. — Джонни, опускай переборки, — скомандовал Райан. Заскрипели новые, пахнущие смазкой механизмы. Первая переборка опустилась так стремительно, что едва не придавила нескольких нерасторопных захватчиков. — Внимание! — прокричал Скотти. Система усилила его голос в десятки раз. — Сеньоры и сеньориты, вас приветствует командир оримского боевого корабля «Эспадон». Наша миссия заключается в том, чтобы вывезти в безопасное место две тысячи пострадавших от вулкана Катанари. Однако экологическая ситуация ухудшается каждую минуту. Уже сейчас фильтры работают с перегрузкой и могут скоро отказать. Сдержанный гул продемонстрировал всеобщую взволнованность. — Чтобы мы могли взлететь, прошу совершать посадку по нашим правилам, дисциплинированно и быстро. Всё имеющееся оружие приказываю оставить за бортом. Гул стал громче. Минимум двести пар чёрных глаз смотрели на него с яростью и надеждой. Скотти облизнул пересохшие губы. — При любом нарушении порядка эвакуация не состоится, — сообщил он, — будьте вежливы, пропускайте вперёд стариков и детей. — В Севилье нет стариков! — выкрикнул кто-то из толпы. — Правительство Амаля сожрало их и переварило! Блядь! Не хватало только протестных настроений на его корабле. Райан сжал зубы и двинулся вперёд, к нижнему люку, где временно приостановилась эвакуация. Люди расступались, но неохотно. Будь на нем форма оримского офицера, было бы легче. А может, и нет. Но сейчас он чувствовал себя так, будто вошёл голым в клетку к тиграм. — Открой переборки, Джонни, — скомандовал он, вставая рядом с Митчем возле трапа. Люк медленно открылся. Новая лавина толпы хлынула внутрь Эспадона. *** — Привет. — Что у тебя с голосом? — неподдельно испугался Жан, когда Скотти, уже в Ориме, позвонил ему сказать, что ещё немного задержится. — Сорвал, — прохрипел Райан, — пока обеспечивал эвакуацию. — Я согрею тебе целебного молока с мёдом, — пообещал генерал, — когда тебя ждать дома? — Не жди, ложись. Мне нужно закончить ещё пару дел. Скотти нужно было доставить Гресию Торрес в отель «Премьер», обеспечить ей охрану и найти жилье для семьи Джона. Реджина, увидев на что похож лагерь для беженцев, все же согласилась полететь с ним в Ориму. И слава богам! Скотти никогда не умел ладить с упрямыми женщинами. — Не буду ложиться, подожду тебя, — сказал Жан, — не терпится услышать новости. Дан мне столько рассказывал про «Эспадон». — Да, ладно. Хорошо, что он не стал ничего спрашивать о Севилье и Руисе. Они совершили посадку в Руме, в лагере для пострадавших, когда все новостные каналы объявили о смерти лидера Аламеды. Правительство обвинило Руиса в ряде преступных решений, из-за которых погибли люди. На данный момент число жертв Катанари перевалило за сотню тысяч. Именно Руис велел жителям Соно, Магариса и Калиозе оставаться дома, именно он, собственной рукой — по словам понятно какого источника — подписал приказ о заградительных кордонах, которые вставали на пути несчастных людей, спасавшихся от стихии. Лидера пытались арестовать в его собственном дворце, но он оказал яростное сопротивление и был убит. Скотти получил достоверные сведения от своих агентов, что так оно и было. В Ориму Райан возвращался с тяжёлым сердцем. Не стоило ему вчера улетать из Севильи. Руис просил остаться, нужно было уступить его просьбе. Ведь было же предчувствие. Было! Мог ли он, Скотти, предотвратить гибель людей, помешать другу отдать эти зверские приказы? Да просто быть рядом, когда Муниаль отправил гвардию расстреливать собственного лидера? Мог. Наверное, мог. Но теперь поздно ругать себя за ошибочное решение. Надо исправить ошибки и больше их не допускать. Гресия выслушала его почти спокойно. Очень бледная, уже без косметики и с припухшими от слез, но сухими глазами, она сказала: — Я знаю. Я это сразу почувствовала. Когда любишь, сразу чувствуешь. — Мне нужно кое о чем тебя расспросить. — Спросишь. Но только завтра. Я очень устала, сегодня был сумасшедший день. — Хорошо. Сейчас прибудет охрана, и я отвезу тебя в отель. Оставалось придумать, куда устроить родственников Стикера. Риана с любопытством озиралась, пока они все под охраной «Зет» шли к машинам. Вертела головой, пыталась заговорить с Гресией Торрес, проявить сочувствие, так сказать. Реджина крепко держала за руку сына и беспокойно заглядывала в лицо Райана. Будущее в чужом мире пугало её. И Скотти решился. Когда вдова Аламеды была со всеми почестям устроена в лучшем отеле Оримы, Скотти прыгнул в машину и сказал: — Едем ко мне. Завтра подыщем вам что-то подходящее, а пока домой — отдыхать. Сестры Морено промолчали. Райан не знал, как они отнеслись к его решению, но спорить и отказываться никто не стал. День действительно был безумным. *** Жан, конечно, удивился, когда далеко за полночь вся компания ввалилась в их небольшую квартиру в Новом Парко. Но он был слишком умным и чутким, чтобы не задавать вопросы в лоб. А более радушного хозяина, чем генерал Веньяр нельзя найти во всех ОВС. Гости тут же были усажены за стол, а Жан озаботился организацией спальных мест. Райан с облегчением выпил стакан обещанного тёплого молока, сжевал бутерброд с ветчиной и прямо стоя возле кухонной стойки закрыл глаза. Тяжёлая тёплая рука генерала легла на плечо. Скотти встрепенулся, потряс головой, отгоняя сон. — Совсем замотался, — Жан обнял его, позволяя уткнуться в плечо. В кухне уже никого не было. В гостевой горел ночник. Лилась вода в душе. — Они завтра уедут, — пообещал Скотти, — я не знал, куда их везти. — Ладно. — Они — хорошие люди, Жан. — Ладно. Не переживай. Пойдём спать. Спать? Если бы. Райану казалось, что он отрубится, как только коснётся головой подушки, но едва погас свет, голову наполнили хаотичные мысли. Скотти гнал их, ворочаясь с боку на бок и мысленно матерясь. Подушка взмокла, ему не хватало воздуха. «Райан, не верь им! Это не я! Меня подставили!» Высохшие съежившиеся плети вьюнков на воротах в старый Калиозе. Какое-то тряпье, булыжники под ногами. «Беги, парень, спасай сестрёнку! А я уж как-нибудь сама!» Бешеные глаза грязно-белых псов, лай и топот. Серый дым, копоть на лицах. «Здесь никого нет! Это просто прислуга! Здесь больше никого нет!» Кровь из разбитой головы на металле трапа. Выпученные глаза. Гомон и гул, от которых страшно. — Всё никак не можешь уснуть? Жан протянул руки и подгреб его к себе. Устроил в неудобной, жаркой и неподвижной, но очень уютной позе. Обездвижил его, будто пушку предохранителем. И Скотти, странное дело, сразу уснул. *** Утро началось с сигнала коммуникатора. Командор сообщал, что ждёт от него отчёт о первом полете «Эспадона». Скотти бросил коммуникатор на тумбочку и потёр глаза. После вчерашних гонок среди песка и дыма веки припухли. Надо зайти к Рене, попросить какие-то капли, тем более, что Райан и так к ней собирался. — Власти обещают выплатить по двадцать тысяч кредитов всем пострадавшим от Катанари, — донёсся приглушенный голос Реджины, — этого хватит на первое время, чтобы оплатить квартиру и школу. Я и Риа найдём работу… — Вы ешьте, ешьте, — заботливо проворчал Жан, — а ты, малявка, чего надулась, как мышь на крупу? — Я не надулась! — Риа!!! — А чего он… — Можно, я возьму яблоко? — Рен! Спасибо за все, сеньор. Мы уже пойдём. — И даже не попрощаетесь с Райаном? — Так будет лучше. Передайте ему нашу благодарность. Райан — очень хороший человек, но мы не хотим доставлять ему хлопот. Скотти поспешно натянул форменные брюки, накинул голубую рубашку и вышел. Жан увидел его и тут же изобразил смущенный жест, вот, мол, собрались куда-то. И что с ними, такими, делать? — Доброе утро, — Скотти прошёл мимо Реджи к кофеварке, сестра Стикера приподнялась было, но под его взглядом вздохнула и села. — Доброе утро, — сказала она. Риана цапнула несколько крекеров и принялась жевать с вызывающим хрустом. — А я ей говорила, надо подождать, когда ты встанешь! — Не болтай с набитым ртом, — шикнула на неё Реджина. Жан взял самое большое яблоко и положил перед Реном. — Я сейчас сгоняю в разведуправление, а потом займусь вашим домом, — сказал Скотти, — не уходите никуда, хорошо? — Райан! Ты не обязан нянчиться с нами. Ты — не Джон. Скотти поглядел ей в глаза и увидел в них такое же сдержанное, но непоколебимое упорство, как и у брата. — Ладно, — сдался он. — Позвони мне вечером. Я хочу знать, что у вас все хорошо. В Генеральный штаб ехали, обсуждая аргоннское восстание. Новость прилетела после отъезда семьи Морено и застала Жана и Скотти врасплох. — Не было печали, так черти накачали, — откомментировал генерал. Скотти улыбнулся. Он оценил деликатность Жана, который ни словом, ни взглядом не упрекнул его за сестёр и племянника Джона Стикера. Позвонил Дан со свежими новостями. Ему не терпелось обсудить ситуацию в Севилье с Райаном, как главным оримским очевидцем трагических событий. Но, увидев опухшие глаза Забияки и услышав жалкий сип, нахмурился и отправил его к Рене за чудодейственным чаем и чем-то посерьёзнее. — Мне нужен твой муж, — заявил Скотти, влетев к полковнице, которая, предупрежденная главнокомандующим, уже заваривала для него лечебный настой. — В каком смысле? — безмятежно отозвалась Рена. — В самом серьёзном. Мне нужен командир группы быстрого реагирования, и я хочу видеть им Дэмьена. — Ух ты какой! — засмеялась Рена. Протянула ему дымящуюся чашку: — Пей. Там липа, смородина и шалфей. Хорошо смягчает горло. — Спасибо. — А Дэмьена я тебе не отдам. Ты же знаешь, он решил завязать, и нам нравится такая жизнь. Но у меня есть на примете тот, кто тебе нужен. И он как раз сейчас совершенно свободен.