Полет одинокого "Эспадона"

Орима. Гурверст. Апрель 987 года. Три дня до вторжения. «Что, солдат, дождь на улице? Да нет, ветер». Над этой шуткой в армии не ржал только ленивый. Райан крутил перед собой голограмму и думал, какой он дурак. Он ещё тогда должен был догадаться. В сухую ветреную погоду бойцы не ходят с сырой башкой и в мокрой одежде. Хотел купить своей девушке подарок! А что, это запрещено? Вот и все, Рэтчет, нет у тебя девушки. Её погубили твоя глупость и амбиции кучки лидеров из бывшей коалиции. Когда пришло зашифрованное сообщение от Мэйси, подполковник готов был рвать на себе волосы. Берс, смертельно бледный, смотрел в сторону. — Готов принять заслуженное наказание, сэр. — За что? — спросил Скотти. — Я недоглядел. Небрежно отнёсся к своим обязанностям командира группы. — Ты умеешь читать мысли? — Никак нет, сэр, — вскинулся он, глянул прямо блестящими глазами. — Особый отдел две недели собирал данные на твой отряд, и то ничего не нашли. Это не твоя вина, Берс. — И все же… Прошу освободить меня от командования отрядом, сэр. — Из-за девушки? — пытливо посмотрел на него Скотти. Бес мучительно дёрнул кадыком. — Да. Нет. Не совсем. Капитан Шорри получил заключение военно-медицинской комиссии. Он полностью здоров. Это место по праву его. А я… готов понести… — Да что ты заладил, блядь? Понести, понести… — с досадой бросил Райан. — Пойдём, разберёмся с предателем, а потом пиши рапорт и представление для погибших. — Да, сэр. — И разыщите их родных. — Да, сэр. «Эспадон» покинул небо Нарланда, оставляя заботу о союзниках четвёртому оримскому летному полку. В портале привычно надавило на уши, нутро захлестнуло паникой и вековым ужасом любого живого существа перед аномалиями пространства. На шаттле царила трагическая тишина. Наскоро залатавшие повреждения корпуса механики бдили, в любой момент могла проявиться пробоина, не вычисленная бортовой системой судна. Старший механик колдовал над энергоблоком, добиваясь максимальной экономичности хода — на имеющемся топливе им предстояло сделать два перехода вместо запланированного одного. Посреди ангарного отсека нашлись ребята из боевой группы — расположились вокруг каталки, на которой в чёрном мешке лежал их погибший товарищ. Увидев подполковника и капитана, они все вскочили и козырнули. Скотти оглядел хмурые лица. — Вольно, бойцы. Где Кримсон? — Он у Лилии, сэр, — доложил Химера, рыжий парень, пришедший в «Вольфрам» из армейской разведки. — Где? — В медотсеке. — Идите за нами. В медицинском отсеке ярко горели лампы, один из бойцов терся возле дверей, будто грешник у ворот рая. Скотти приложил идентификатор к считывателю и вошёл в открывшийся коридор. За его плечом кто-то тихо вздохнул. Зрелище было душераздирающее. Морфоид сидел на полу, опустив голову на безжизненную ладонь умершей подружки. Вернее, технически девушка была пока жива: сердце билось, гоняло по телу кровь, аппаратура нагнетала в лёгкие воздух, но Лазарь уже доложил — мозг девушки критически повреждён. Десятимиллиметровая пулеметная дура разбила её шлем и разнесла половину головы. Райан видел много смертей, но тут аж сердце похолодело, горло сжало тугим воротничком. Эта девочка погибла, спасая пленников и воевавший в одиночку «Эспадон». Бойцы молчали, боясь даже дышать. Только Берс подошёл к Лазарю и о чем-то его тихо спросил. Тот так же шёпотом ответил. Морфоид переполз на колени. Его плечи тряслись. Он, как безумный, держался за руку девушки, не плакал, не молился, но оттого его немая скорбь казалась ещё страшнее. Скотти вспомнил, как молотил кулаками кофейный автомат в приёмной Дана. Надо это прекращать, пока этот несчастный дурак не тронулся умом. — Капитан Берс. — Сэр? — Наденьте на Кримсона наручники и отправьте в камеру. — Сэр, — взволнованно сказал Лазарь. — Вольфрам, выполняйте приказ. — Сэр, — Лазарь решил сыграть в мать Терезу, — может быть, не надо пока? Пожалейте парня. — Пожалеть? — А он пожалел нас всех, когда сдавал пароли и явки врагу?! — Всё это сраное дерьмо — его заслуга! Это штормзвейгский стукач. В карцер его! И тут «Вольфрам» взбунтовался. Встали стеной, лица злые, будто это не они травили кровососа. Будто не из-за них он писал рапорт на увольнение. Вы только посмотрите, какие благородные. Пусть попрощается. Забыли с кем имеют дело, нелюди — они нелюди и есть. — Делайте, что хотите, — махнул рукой Райан, не желая обострять конфликт, — но когда приземлимся, чтобы этот тип сидел под семью замками. — Подполковник, сэр, можно вас на пару слов? — Росси увязался за ним. Скотти притормозил, и они пошли бок о бок. — Девушка все так же безнадёжна? — Её зовут Лилия. Лилия Катарина Мартин. — Я запомню. — Да, я все проверил. Мозг получил необратимые повреждения, — сокрушенно вздохнул Лазарь, — очень жаль, такая молодая, такой сильный организм! — Узнайте, не подойдёт ли её сердце генералу Сандерсу, — попросил Скотти. — Уже сделано, сэр. По личной просьбе командора в любых подобных ситуациях военные врачи подают данные для определения возможности пересадки органов. Генерал Сандерс — первый в списке. — Спасибо, Росси. — Я хотел поговорить о Рэтчете, — флегматичный Лазарь выглядел крайне взволнованным. — Слушаю, — Скотти остановился и заглянул ему за стекла очков. Росси смутился, но все же спросил. — Скажите, сэр, вы не могли ошибиться? Я не верю в вину Рэда. Да и что такого он мог знать? — Это не ошибка, — покачал головой Райан. — Рэтчет Кримсон начал с того, что украл и перепрошил жетон-идентификатор Гатты Ламберг и выдал себя за солдата заккарийской миротворческой армии. Он неоднократно встречался с осведомителем в Гурверсте и во время увольнительных в Ориме. По его наводке потеряла должность лидера госпожа Умано. От него мировая коалиция узнала о захваченных пленниках. Разнесенный аэродром Нарланда и погибшие солдаты — его рук дело. Вам все ещё жаль его? — Что с ним будет? — Лазарь поправил сползшие с переносицы очки. — Его судьбу будет решать командор. — Сэр, — настойчиво проговорил Росси, — Рэтчет Кримсон — не просто солдат, он — проект. Солдат будущего. Мы добились высочайшего уровня гипноатак, если так пойдёт дальше, один боец сможет заменить в бою десять человек! Скотти покачал головой. — Свет клином не сошёлся на предателе. Я найду вам другого морфоида. Лава, то есть госпожа Санара, настойчиво предлагает забрать в Ориму одну такую, так что не волнуйтесь, у вас будет над кем ставить эксперименты. Лазарь усмехнулся чему-то, невесело покачал головой. — Как скажете, сэр. Уходя, он обернулся и с укоризной проронил: — Сердце Лилии подходит. Можете обрадовать вашего генерала. *** До Оримы «Эспадон» добрался без приключений, хоть Скотти и боялся повторения утренней истории. Когда они оказались в дружественном небе Заккара, Скотти откинулся в кресле и попросил: — Джонни, соедини меня с командором Райтом. Дан отозвался сразу же, видимо, с нетерпением ждал от них вестей. — Я везу сердце для Упыря. — Мне доложили. Твой врач сработал оперативно, молодец, — похвалил командор. — В военном-медицинском центре уже готовятся вас принять. — Почему нельзя провести операцию в госпитале Гурверста? Дан помолчал пару секунд. — Ты что-то подозреваешь? — Никаких фактов. Считай, что я шарахаюсь от собственной тени, но… У меня такое чувство, что воздух звенит от напряжения. Как тогда. — Ждёшь появления Никты? — прямо спросил командор. — Считай, что дую на воду. — Я узнаю, что можно сделать, — не стал спорить Дан. — Как ты сам? Жан волнуется. Скотти на миг прикрыл глаза и сразу же открыл. Он не спал больше суток, но благодаря колесам почти не чувствовал усталости. — Я в порядке. — Ладно, — улыбнулся командор, — возвращайтесь домой, мы вас ждём. Последний портал форсировали на малом ходу. Из-за перекрытого Штормзвейга выросла нагрузка на остальные коридоры. Суда шли одно за другим непрерывным потоком — перенос целой авиабазы дело не одного дня. Скотти велел пилотам не спешить, все мёртвые уже мертвы, а Сандерс жив, и значит, может подождать. Была уже глубокая ночь, когда «Эспадон» приземлился на оримском военном аэродроме. Отцы-командиры времени зря не теряли. Аэродром обложили так, что мышь не проскочит. Иллюминация до небес, аж глаза режет. Как только опустился трап, на борт поднялась вторая «Виктория» и сам командор лично. И заместители с ним. Скотти выбежал на ангарную палубу, Жан подался к нему, сделал шаг, но вовремя вспомнил, что они оба при исполнении. Переглянулись. Жан улыбнулся и сложил пальцы в знак «V» — поблагодарил за то, что вернулся живым и с победой. На нижней палубе организовали что-то вроде зала прощания. Развесили флаги. Врубили тактические фонари. В перекрестье их лучей павшие бойцы «Эспадона» покидали боевой крейсер, чтобы навечно лечь в оримскую землю. Роберт Нокс. Уже без чёрного мешка. Без брони и шлема, но с винтовкой в натруженных руках. Лилия Мартин. Вся в проводах, ещё живая. Готовая в последний раз послужить Империи, которая даже не была её родиной, но стала последним пристанищем. Скотти взглянул в скорбные лица солдат и офицеров и понял, что должен что-то сказать. — Господа, — проговорил он, делая шаг вперед, — сегодня утром вероломные враги напали на наших союзников. Но мы дали бой и победили. Оримская Империя в очередной раз выстояла в неравном бою, пусть и понесла тяжелые потери. Благодаря этим героям мы вернулись домой, чтобы дальше служить жизнью и кровью. — На караул! — гаркнул Берс, и бойцы подняли вверх дула винтовок. Жан смотрел на все это с грустной улыбкой. Командор остался спокоен. Бахмат опустил голову. И лишь топчущийся рядом с ними худощавый мужчина в штатском прямо и колюче посмотрел на Скотти. Почти такой же высокий, как Райт, светловолосый, средних лет — подполковник сразу понял, кто это. Дан кивнул, и мужчина подошёл к лежащей среди проводов, как спящая принцесса, дочери. Несмело сжал руку, подержал в своей и отошёл. Скотти услышал, как он спрашивает генерала Бахмата о компенсации. После началась подготовка и погрузка. Для перевозки Лилии Мартин пригнали бронированный реанимобиль с целой бригадой врачей, которым Лазарь и перепоручил несчастную девушку. — Берс, — Скотти подозвал командира боевой группы. Тот подбежал. Бледный, с серыми губами и глубокой складкой между бровей. — Сейчас мы едем в Гурверст, где сердце Лилии Мартин пересадят генералу Сандерсу, — сообщил Райан. Бес вздрогнул, уставился на него изумленно и как будто с облегчением. — Хоть одна хорошая новость, — очень тихо сказал он. — Нам понадобятся все, кто остался. Возможно нападение очень сильного Меги морфоидов. — Зэйро? — потрясённо уточнил Бес. — Но почему? Он же на нашей стороне. — Нет, не Зэйро, — Скотти покосился на ожидающий приказа отряд. — Настрой своих людей, капитан, они совершенно утратили боевой дух. Это все? — На базе нас ждут ещё двое. — Аллилуйя, выдвигаемся. — Простите, сэр, — остановил его Бес. — Ну, что ещё? — обернулся Скотти. — А что делать с Рэтчетом? Мать твою, он совсем забыл про этого чёртова морфоида. — Вы сдадите его особому отделу? — настойчиво спросил капитан. — Это уже не твоя забота, Шеннон. И даже не моя. Забудь о предателе и иди к своим людям. — Да, сэр, — неохотно принял его ответ Берс. Скотти посмотрел ему в спину и подумал, что Бес, конечно, славный парень, но они не сошлись по цвету аур. Он надеялся, что новый командир «Вольфрама» будет чуть более покладистым. *** Жан поехал с ним в Гурверст, и Райан выдохнул с облегчением. У генерала хорошо получалось гасить приступы его паранойи. — Держи, мой свет, — протянул термос генерал, когда они сели в машину. — Что там? — спросил Скотти, хотя из его рук принял бы даже яд. — Чай. С липой, лимоном и мёдом. Есть хочешь? Скотти помотал головой. Он и правда не чувствовал голода, потому что перед приземлением успел закинуться стимуляторами и, кажется, чуток переборщил. Пульс ебашил в висках и бил по мозгам. Чай пришёлся в самый раз. Машину заносило на поворотах. Слепили прожектора. Чай плескался в термосе. Казалось, время сжалось в одну точку и одновременно растянулось и течет невыносимо медленно. Сандерс и Кортни уже были в Гурверсте. Оба немного сонные, их подняли из постели, не дали даже толком прийти в себя. Они стояли посреди коридора, обнявшись. Тайлер что-то шептал Упырю на ухо, украдкой гладил по спине. Жан придержал Райана за локоть. — Погоди, дай им попрощаться. Они притормозили и подошли, только когда их боевые товарищи со стыдливыми улыбками разжали объятья. — Рэй, — Жан протянул руку Сандерсу, потом Кортни. — Без паники, мужики, — бодро сказал Упырь, Скотти тоже подал ему руку и ощутил, что силы у бывшего мучителя новобранцев нисколько не поубавилось. — Когда увидимся в следующий раз, я уже буду здоровее всех вас. — Молодец, Сандерс, — похвалил Жан, — возвращайся, ты нам нужен. — И расходитесь по домам, — с искренней заботой посоветовал Упырь, — Камилла сказала, эта канитель на всю ночь. Забияка, парень, ты выглядишь даже хуже, чем я! Серьёзно, поезжайте отдыхать, а завтра все придете меня проведать. Скотти почувствовал, как скулы сводит от нахлынувших эмоций. Сраные колеса, они делают его сентиментальным. — Пойду, проверю, как Берс расставил охрану. — Иди, проверь, душа моя. У тебя и правда такое лицо, будто мы все сейчас умрём. Скотти коротко заржал, хотя было совсем не смешно. Бес выполнил приказ и поставил своих бойцов возле каждого входа. Снаружи расположилась «Зета» и один из отрядов «Ви» — надежнее охраны просто не бывает. Райан потусовался с операторами, таращась в тридцать с лишним мониторов: камеры были установлены во всех коридорах, операционных, палатах и вообще везде, кроме, разве что туалетных и душевых. Пока он болтался по госпиталю, Рэя забрали готовиться к операции. Жан отошёл позвонить. И только Тайлер остался сидеть в коридоре перед операционными. Райан подошёл и сел рядом. Тронул его за локоть. — Что происходит? — глухо спросил Кортни и поднял на него сухие, какие-то совершенно безумные глаза. — Почему его оперируют здесь? Зачем столько охраны? — Война началась, — уклонился от ответа Скотти, как он мог сказать, что весь Гурверст, возможно, огромная ловушка для них всех. И кто-то может не пережить ночь. — Только поэтому? Скотти пожал плечами. — Кто погиб? — Лилия. Это её сердце. И Голем, он тоже… Тайлер закусил губу. — Спасибо, что вспомнил о нас и привёз надежду. — Не за что. Над дверями из матового стекла загорелось табло. Операция началась. Жан вернулся с доктором Джоном. Тем самым, который когда-то спас ему правое легкое и жизнь. — Вы можете войти, — позволил хирург. — Посмотреть. Командор просит держать ситуацию под контролем, а среди врачей особенных у нас нет. — Я готов, — Райан нащупал в кармане брюк пузырёк с таблетками. — Тайлер? — Нет, — отказался побледневший Кортни, — не могу на это смотреть. Скотти похлопал его по плечу и бесстрашно вошёл в длинное ярко освещенное помещение. Стерильно-белое, сверкающее хромом и кафелем. За большим стеклом находилась огромная операционная, где сновали не меньше двух десятков человек. Все в безликой и бесформенной синей одежде, с лицами, закрытыми респираторами и защитными очками. Перед стеклом стоял стол, на нем ещё одна камера и переговорное устройство. — Располагайтесь, — кивнул доктор Джон на два мягких стула у стола. Скотти прошёл и сел, подумав, что Дан ещё больший параноик, чем он сам. Ему, по крайней мере, не приходило в голову, что Никта может появиться прямо там — за стеклом. *** Никогда ещё ночь не казалась Райану такой длинной. Жан принёс из буфета пирожок с вишней и оставил термос с чаем. Сам побыл немного и ушёл. Не смог смотреть, как Сандерса и Лилию фактически убивают на их глазах. Запищала рация. Берс траурным тоном сообщил, что его бойцы бдительно охраняют свои посты, но со времени ужина уже прошло восемь часов. Все это время они на посту без еды и воды, не говоря уж про сон. Скотти покосился на несъеденный пирожок. — Понял, — ответил он, — сейчас распоряжусь, чтобы солдат обеспечили горячим питанием. Райан только на минуту отвлёкся. Выглянул в коридор, нашёл глазами Жана. Тот негромко о чем-то беседовал с изнывающим от тревоги Кортни. Оба вскочили. — Всё нормально, — успокоил Райан, — надо найти начальника охраны и раздобыть еды для наших орлов. — Сделаю, — с облегчением кивнул Жан. Скотти благодарно улыбнулся и вернулся на свой наблюдательный пункт, чтобы увидеть, как из раскрытой груди бывшего командира вынимают его натруженное сердце. А оно продолжает биться. Матерь божья! Райан даже встал, чтобы лучше видеть. В этой комнате охрана тюрьмы и следователи особого отдела наблюдали за тем, как спасают жизни офицерам, осуждённым за военные преступления. Жан был здесь после Нарголлы; командор Райт был здесь; здесь же собирали руку Тайлера после их самоубийственной атаки на Генштаб. Сердце Упыря билось в руках безликого бога и не желало останавливаться. — Невероятно, — Жан все же пришёл посмотреть и встал за плечом Скотти. Райан пошатнулся и уперся ладонями в стекло, чтоб не свалиться. Не от страха — от сильного волнения, подгибавшего ноги. Человек, держащий сердце в окровавленных руках, посмотрел на них и поднял повыше, давая разглядеть получше. Райан, задыхаясь, смотрел и не мог отвести взгляд от живого куска человеческой плоти. И вдруг этот чёртов хирург с нечеловеческой силой сдавил сердце в кулаке. Брызнуло красным, прямо в стекло. Скотти отпрянул, заморгал, глядя, как по окну бегут мутно-алые ручьи. — Какого хрена! — он ударил в стекло. — Что вы там творите?! И вдруг стекло стало чистым. Будто с него мгновенно сдернули окровавленную плёнку. Удивленная бригада хирургов уставилась на подполковника в немом изумлении. — Нееет, — прошептал Скотти, схватившись за голову. Дверь грохнула, перепуганный Тайлер ворвался к нему, а Жан… А где Жан? — Вольфрам! Зета! Виктория! — проорал Райан, выдернув из кармана рацию. — Перекрыть все входы и выходы! Найдите её! Найдите Никту! *** Жан попался ему на пути, когда шёл из буфета с двумя стаканчиками кофе. Они тут же оказались в мусорной корзине. Ничего не выясняя, Веньяр рванул за Скотти. Они бежали, и казалось, их ботинки оглушительно гремят по сонным коридорам госпиталя. Не успели они добежать до лестницы, внизу грохнул выстрел и следом ещё два. — Мать вашу! — выдохнул Веньяр. — Туда, — Райан в один прыжок миновал лестничный марш и вылетел в скудно освещенный коридорчик с кучей стеклянных дверей. Посреди коридора на полу ничком лежало тело в неброской одежде — чёрной толстовке и узких джинсах. Рядом, привалившись к стене, тряслась от испуга девчонка в форме «Вольфрама». Без шлема, с растрепанными тёмными кудряшками, она стояла, сжав обеими руками серебристый «статус». Жан подбежал к лежащему на полу телу. Перевернул. Чёрные волосы слиплись от крови — пуля попала в лицо. Почти как Лилии. Вторая разворотила шею, кровь точками выплескивалась из разорванной сонной, заливая все вокруг. — Это морфоид. Ещё жив, — Жан был уже весь в кровище, как и коридор, двери, стены. — Простите, сэр, — пролепетала девчонка, шмыгнула покрасневшим носом, — я отлучилась. Затошнило, а когда услышала приказ… — Девочка моя! — Райан с чувством обнял девушку. — Умничка! Как тебя зовут? — Младший сержант Аагард, сэр. Аранка Аагард. — Быть тебе генералом, Аранка. — Сл-луж-жу Ориме жи-жизнью и к-кровью. — Всё, труп, — оповестил Веньяр. — Мамочки, — Аранка глянула через плечо Скотти и в полуобмороке сползла по стенке. Райан усадил её поудобнее и поглядел вниз. Никта, если, конечно, это была она, лежала, раскинув руки и широко распахнув нечеловеческие красные глаза. — Вот и все, — выдохнул Райан, — вот, нахрен, и все.