Полет одинокого "Эспадона"

Орима. Заккар. Коугар-ривер. Май 987-го года. Каюта на «Эспадоне», в которой Рэтчету и другим вольфрамовцам было приказано обживаться, оказалась крошечной. Метра три на четыре, и одному-то не развернуться, а уж вчетвером тем более. Полки в два уровня, глухие металлические стены, если задвинуть дверь-люк — совсем как в гробу. — Рэд, ты что выбираешь: верх или низ? — весело спросил никогда не унывающий Хьюстон. Рэтчет представил, как этот лось полезет на верхнюю койку с риском свалиться ему на голову, и без лишних слов закинул сумку с вещами наверх. — Добро, — согласился с его решением Химера. Их соседями стали Доктор и Скарлетт. Рэтчет увидел, как Триаль устраивается на верхнем уровне и тяжко вздохнул. Только бы он не стал обклеивать свою стену фотографиями Лилии, как делал это на базе. До вечера раскладывали вещи, шлялись по стоящему на Оримской авиабазе крейсеру. Всю команду согнали на борт, но о времени вылета и боевых задачах командиры упрямо молчали. Рэтчету было скучно. Хотелось уже куда-то лететь и что-то делать, а не болтаться по шумным отсекам, мешая деловым, как рабочие муравьи, механикам. — Кто видел Сону Картера? — откуда-то сверху гаркнул Митч Борджерри. Рэтчет задрал голову, и обнаружил старшего механика на броне БМП. — Кто видел этого раздолбая Сону? — снова заорал тот. Но Сону никто не видел. — Ты, эй ты, да! — окрикнул Борджерри Рэтчета. — Иди сюда, подержи эту штуковину. Морфоид кивнул и полез наверх. — Вечно этот Сона где-то шляется, — ворчал старший механик, ныряя в люк боевой машины пехоты, — подержи вот тут, да, молодец! Ну и команда, прости Господи! То понос, то геморрой, то ветер боковой. Спасибо, парень! — Не за что, — Рэтчет оттер руки протянутой ему ветошью, вернул её хозяину и спрыгнул с брони. И почти сразу наткнулся на Лазаря. Тот спешил по каким-то своим делам, но тут же притормозил: — А, Рэд, ты-то мне и нужен. Не занят? — Нет, — морфоид неловко пожал плечами. — Никаких приказов пока не было. — Ну и славно, пойдём, — Росси приобнял его за плечи и повлек к себе. — За кровью? — спросил морфоид. — И за ней тоже, — рассмеялся Лазарь. Он пребывал в отличном настроении. Неужели его приятеля, Мэдисона, все же включили в состав боевой группы? В медотсеке было светло и пусто, пахло антисептиком и чистотой, но Рэтчет все равно содрогнулся, вспомнив тот день, когда был здесь в последний раз. Он даже попятился, в ушах зашумело от душной паники. — Ты в порядке? — заметил его нерешительность чуткий оримец. — Пойдём лучше сюда, в мою каюту. Он взял морфоида под руку и втолкнул в соседнюю дверь. Там была крошечная комнатка — вдвое меньше, чем у Рэтчета с ребятами. Две узкие полки одна над другой, шкаф-пенал, тумбочка, светильник над ней. — Подожди меня тут. Да не стой, садись, я сейчас. Рэтчет послушно сел. Кровать Лазаря была застелена синим шерстяным покрывалом, таким же, как у всех. На тумбочке лежали портсигар и маленькая, но пухлая книга в твердом переплете. Морфоид потянулся за ней, он давно не брал в руки настоящих книг, только в детстве, в бункере. Взял и тут же разочарованно положил назад. Библия. А он и не знал, что доктор Росси увлекается фантастикой. Лазарь вернулся через минуту. Протянул ему пакет с кровью. — Что, прямо здесь? — вяло удивился Рэтчет. — А где же еще? — Я испачкаю вашу постель. — Так будь поосторожнее, — Росси отдал ему пакет, подождал, когда морфоид разуется и ляжет, и сел в ногах. Рэтчет чувствовал себя неловко. Он много раз принимал кровь при Росси, но делал это в медотсеке, а Лазарь в это время занимался своими делами и не обращал на него особого внимания. Примерно так же другие бойцы глотали расфасованные по пластиковым стаканчикам стимуляторы, запивали водой из кулера и отчитывались о состоянии организма. — Вы можете отвернуться? — смущённо попросил Рэтчет. Он не мог отделаться от ощущения, что обстановка слишком уж интимная. — Конечно, — Лазарь отвернулся к стене и достал из кармана коммуникатор. Рэтчет поспешно сдернул зубами пломбу пакета и устроился поудобнее, чтобы не пролить ни капли. Лить пришлось медленно, от стараний у него затекла шея, но удовольствие от приёма человеческой крови все окупало. — Расскажи о своей жизни до армии. — Что? — переспросил морфоид. — Каким было твоё детство? Ты жил в клане или с родителями? Рэтчет одернул футболку, не озаботившись стереть остатки крови, кинул пустой пакет на тумбочку. Сбросил ноги с койки и принялся обуваться. Так вот зачем все это! Снова решил залезть к нему в душу. Хитрый Росси. Мягко стелет. Но почему он не достаёт кого-то другого? Чего привязался к нему? — Зачем это вам? — резко спросил Рэтчет. — Какое вам дело до меня? Я уже все рассказал! — Не нужно так злиться, — Лазарь повернулся к нему и снисходительно улыбнулся, — я тебя чем-то обидел? — Чего вам надо от меня? — Рэтчет вскочил на ноги, оправил одежду, но чтобы выйти надо было переступить через ноги Лазаря, а он не решался этого сделать. — Это не праздный интерес. Я хочу подтвердить одну теорию. — А если я не хочу говорить? — с вызовом спросил Рэтчет. — Я пойму, — спокойно уверил его Росси, — никакого наказания за это ты не понесёшь. Успокойся и сядь. Рэтчет сообразил, что только что нахамил старшему по званию, офицеру, и притих. — Какие у тебя отношения с товарищами по отряду? Тебя больше не третируют? — Нет, — помотал головой морфоид. — Скарлетт не трогает? — Нет. — А с подполковником новых разногласий не возникло? — Не знаю. Он сегодня вообще на меня не смотрел. — Так что тебя тревожит? Рэтчет опустил взгляд на свои ладони. Сплел пальцы. — Ничего не тревожит. Всё нормально. Ладно, что вы там хотели знать? Какое у меня было детство? Хреновое было детство. Он вздрогнул, когда Лазарь положил руку ему на плечо. — Если тебе тяжело вспоминать… — Не тяжело. Просто не вижу в этом смысла, — буркнул Рэтчет, — ничего такого. Жил в Семье. Это такая большая коммуна, где всем на всех срать, и пока ты не приносишь пользу, то для старших хуже, чем грязь под ногами… — Можешь не объяснять, я знаю, — очень тихо сказал Росси. Рэтчет вскинулся, поглядел ему в глаза. А, ну да, наверное, Мэдисон рассказывал об устройстве клана. — Ты был дерзким и гордым, и тебе часто доставалось? — Телепат из вас так себе, — язвительно засмеялся морфоид, — нет, я не нарывался. Зачем? Чтоб сделать дерьмовую жизнь ещё дерьмовее? — Как относились к тебе наставники? Выделяли из всех? Рэтчет задумался. Он помнил годы бесконечной муштры, железную дисциплину, похлеще, чем в оримской армии, и постоянный холод — их приучали не быть неженками. Рэтчету вообще казалось, что основными критериями годности для воспитателей молодняка становились жестокость и наклонность к садизму. Своих наставников он боялся до полуобморока, но сейчас не помнил ни их имён, ни лиц, ни голосов. Как они относились к нему, Рэтчета не интересовало. — Ты был способным? — Нет. Ничего особенного. Такой же, как все. А что? — Ты сейчас не обманываешь меня? — Зачем мне врать? Лазарь несколько секунд всматривался в его лицо. Рэтчет занервничал. — Они должны были понять. У тебя незаурядные способности, Рэтчет. Я просмотрел видеоотчёты всех операций, в которых ты принял участие. Твои гипноатаки чрезвычайно точны и имеют большой радиус поражения. Я бы сказал, Семья проглядела в тебе очень сильного Мегу. Рэтчет недоверчиво покосился на Росси и усмехнулся: — Что за глупости? У меня самый обычный гипноз. Неглубокий, размытый — так, по крайней мере, было раньше. Может быть, у вас я чему-то и научился, а остальное сделала кровь, — он кивнул на пустой пакет на краю тумбочки. — Я никакой не Мега. — Что ж, — вздохнул Лазарь, — я и не ждал, что ты сразу признаешься. Просто подумай об этом на досуге. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. Он встал, и Рэтчет понял, что разговор окончен. Тоже поднялся с койки, одернул куртку. — И вот ещё что. Он замер у двери. — Однажды боль утихнет, а пустота перестанет быть такой звенящей. Рэтчет обернулся. — Обещаете? Лазарь промедлил с ответом. А он не стал дожидаться и ушел. *** — Сколько пальцев я показываю за спиной? — Два. И нечего жульничать, я все вижу. — Да ладно? А теперь? — Теперь четыре. — Так ты в натуре умеешь мысли читать? Рэтчет оглянулся на новенькую, вокруг которой крутились измаявшиеся от безделья севильцы. — Дай и мне попробовать, Сафир. Ну, что у меня за спиной? — шкодливо ухмыльнулся Регги. — Ах ты охламон, — расхохоталась Авеста, — ещё раз мне средний палец покажешь, я тебе его сломаю и скажу, что так и было. — Угадала? — спросил Ифрит у приятеля. Рэтчет проглотил усмешку, он то сразу заметил, что все их движения отражаются в гладкой металлической поверхности переборки. Человеческий глаз, может, и не увидит, но у морфоидов зрение на порядок сильнее, а мозг вычленяет и обрабатывает в сотню раз больше сигналов. А вот читать мысли — нет, этого они не умеют. Рэтчет поспешил уйти, пока его не заметили и не позвали поучаствовать в их игре. Для чистоты эксперимента, так сказать. Он вернулся в каюту. К счастью, там было пусто. Рэтчет забрался на свою койку и попытался вздремнуть, но слова Лазаря не шли из головы. Рэтчет никогда не имел иллюзий насчёт собственных ментальных сил. Будь он Мегой, разве позволил бы этим штормзвейгским хмырям затащить себя в полицейский участок? Разве не прикончил бы разом Брута и его подельника? Стал бы бояться Катрана? Если бы Рэтчет был Мегой, то никогда не оказался бы в Ориме, не позволил убить Лилию, не сделал ничего из того огромного списка, за который теперь себя ненавидел. Но он не Мега. Никак нет. Двигатели «Эспадона» загудели поздно вечером, когда бойцы штурмовой группы уже собирались улечься спать. Рэтчет перекатился на живот и спрыгнул вниз, дождавшись, когда Лекс отойдёт в сторону. Скарлетт, долбоеб, сверзился со своей полки в тот же момент, так что они чудом не столкнулись лбами. — Поосторожнее там, — проворчал Доктор, натягивая носки и ботинки. Они с Химерой то и дело сталкивались локтями и плечами, мешали друг другу. Рэтчет и Триаль ждали, когда они оденутся и свалят из каюты, потому что вчетвером тут все равно не развернуться. — На будущее, надо спать одетыми, — выдал глубокую мысль Хьюстон. — И в ботинках? — с досадой фыркнул Док. — И вообще в броне, — как придурок, заржал Скарлетт. Рэтчет покосился на него и увидел, что тот снял наконец свои пластыри. Оримские хирурги потрудились над ним: сотворили подобие ушной раковины и убрали самые грубые рубцы с лица и шеи. Теперь Скарлетт хоть и не стал приятнее, хотя бы не пугал окружающих своим кривым оскалом. — Куда сегодня полетим? — спросил он, шнуруя берцы. Рэтчет поспешно одевался, не хотелось получить выговор из-за опоздания. Катран не обращает на него внимания, вот пусть и дальше так продолжается. — Рэд, эй, что слышно? — Ты у меня спрашиваешь? — А у кого? Ты же морфоид, ты все слышишь! — Очень надо, — буркнул Рэтчет, — сейчас придём и все узнаем. Когда они влетели на нижнюю палубу, весь экипаж уже построился в ожидании командира. Рэтчет и Джуллиан едва успели занять свои места, когда подполковник Скотти стремительно взбежал на борт и скомандовал: — Равняйсь! Смирно! Рэтчет вытянулся в струну, с тревожным чувством слушая шаги по трапу. Скосил взгляд, чтобы увидеть поднимающегося на «Эспадон» человека в простой полевой форме. Главнокомандующий вооружённых сил Оримской Империи командор Райт. Это был очень высокий и широкоплечий мужчина лет сорока, с прямой спиной и таким же прямым, будто высеченным из грубого камня лицом. Экипаж прокричал приветствие, всем разрешили разойтись по местам, штурмовую группу отправили экипироваться. Поднялся трап, турбины завыли ещё громче, а Рэтчет все таращился на остановившегося возле Катрана командора. — Рэд, — окрикнул его капитан Берс, — а ты что, особенный, тебя приказ не касается? — Простите, сэр, задумался, — опомнился морфоид. — Не спи на ходу, — капитан легонько похлопал его по спине, придавая ускорение, но окрик Катрана остановил их: — Берс, Кримсон, быстро сюда. — Ну вот, нарвались, — прошептал Бес. Пришлось подойти. Рэтчет не знал, куда деть взгляд. Командор был высоченным, и если смотреть прямо, взгляд упирался в его крепкую загорелую шею. Подобный взгляд от морфоида мог расцениваться как угроза. За такое можно и схлопотать. Рэтчет уставился в правый погон командора. — Вот он, наш красавец, — отрекомендовал его Катран, — старший сержант Рэтчет Кримсон. Росси от него без ума. Капитана Берса вы уже знаете. — Знаю, — проронил командор, — вольно, бойцы. Задача нам предстоит не из лёгких. Сейчас крейсер перейдёт в гиперзвук, полет будет недолгим. — Дождёмся Шорри, — предложил подполковник. — А вот и он. Рэтчет спиной почувствовал приближение нового командира группы. Капитан Шорри как всегда излучал уверенность и силу. Морфоид пока не имел с ним дел, но не ожидал ничего хорошего. Тигр, такой тот носил позывной, производил впечатление грубоватого солдафона и карьериста. — Капитан Шорри по вашему приказу прибыл. — Вольно, капитан. К делу. Двигатели загудели, набирая обороты. По ногам подуло холодным воздухом. — Если коротко, мы летим для того, чтобы обезвредить и захватить Мегу морфоидов. Вы его хорошо знаете. — Зэйро? — кислым тоном спросил Тигр. — Зэйро. Есть предположение, что он стал жертвой агрессивной чужеродной программы и может попытаться нанести вред лидеру Заккара. — Так они же… — выпалил капитан Берс и тихо так проговорил, — любовники. — На то и был расчет, — с досадой кивнул командор. Рэтчет с трудом удержал на месте нижнюю челюсть. Вот это новости. Мега морфоидов, влюбленный в человеческого мужчину, да ещё и заккарийского лидера. Уму непостижимо. Признаться, какие-то слухи насчет последнего Меги доходили до Рэтчета. Но он не придавал им значения, мало ли о чем болтают жёлтые СМИ. Рэтчет помнил Мег по своей недолгой жизни в Семье. И удивлялся, как земля носит таких заносчивых ублюдков. Обласканные патриархом, Меги корчили из себя наследных принцев. Особенно тот, которого Рэтчет знал лично — в его группе оказался один самородок, который показал способности к гипноатакам. Редкая задница. Он и пользовался-то этими своими хвалеными способностями, чтобы издеваться над теми, кто слабее. А однажды вовсе охренел от безнаказанности и атаковал воспитателя. Вот тогда все и вскрылось. Но выродка не наказали, нет. Совсем наоборот. — Зэйро — наш союзник и друг. Ваша задача обезвредить его, не применяя физического воздействия. Какие есть идеи? Ну вот, и этот туда же, разочаровано усмехнулся Рэтчет. Меги — знатные лизоблюды и приспособленцы. — Электрошокер, — предположил Тигр. — Светошум, — выдвинул капитан Берс не лишенную смысла идею, от которой, правда, у Рэтчета свело зубы. — Молодцы, принимается, — похвалил командор, — а ты что предложишь, Рэтчет? Рэтчет вздрогнул, когда сам главнокомандующий обратился к нему. За советом. К нему за советом. Какие у него жуткие глаза. Ещё страшнее, чем у Катрана. — Я не знаю, — сглотнув, сказал Рэтчет. — Зэйро — твой сородич, ты должен лучше понимать, как его остановить. — Он мне не сородич, — помотал головой морфоид, — и я не знаю. Капитан Берс и капитан Шорри предложили хорошие варианты. Чёрные глаза уставились на него с нескрываемым интересом. — Рэд — тот, кого в Семье называют ренегатами, — подсказал Скотти, — это было одной из причин, почему я оставил его в отряде. — Ты — ренегат? — спросил командор у Рэтчета. — Отщепенец, — поправил морфоид. — Я не вступал в противостояние с кланом, просто свалил по-тихому. — И не боялся, что за тобой будут охотиться? — Нет, сэр. Чтобы охотились, нужно что-то из себя представлять. А я никому не сдался. — Он у нас скромняга, — засмеялся подполковник и, протянув руку, похлопал его по плечу. Рэтчет снова смутился и отвёл взгляд в сторону — он устал от прожигающего кожу внимания оримского командора. *** — Опять двадцать пять, — проворчал Тигр, когда их троих отпустили экипироваться, — вечно от этого Меги одни проблемы. — И не говори, — поддержал его Бес, — мало нам было его чудачеств в шахтах и в Кампонегро. — Первое боевое задание — и опять он, — махнул рукой капитан Шорри. А командиры не очень-то любят этого Зэйро. Рэтчет ничего не спрашивал, но капитан Берс решил рассказать ему предысторию. — Мы дважды попадали в засаду из-за этого типа. Сначала в шахтах, когда искали лидера Торна, а потом он заманил нас в Кампонегро, где мы потеряли Гатту и Комара. — Заманил? — переспросил Рэтчет. — Его и самого заманили. На самом деле, он нормальный чувак, просто какой-то невезучий, — вздохнул капитан Шорри. — Да, вечно у него какие-то проблемы, — поддержал Берс, — так что осторожнее с ним, Рэд. — Да, сэр. «Вольфрам» уже успел экипироваться и занять свои места. Крейсер страшно завибрировал, уходя в гиперзвуковой режим. Рэтчет едва успел сесть и пристегнуться. Все страхи и опасения насчет встречи с Мегой Семьи на какое-то время вылетели из головы. Он прижал к груди винтовку и закрыл глаза. «Эспадон» миновал портал за несколько секунд. Правда, за эти мгновения желудок чуть не покинул Рэтчета, а пульс застучал у него в висках и затылке. Напротив сидел бледно-зелёный Скарлетт, который, поймав его взгляд, криво улыбнулся. Рэтчет отвернулся и снова закрыл глаза — смотреть на мелкую рябь стен и лиц товарищей было невыносимо. К счастью, довольно скоро «Эспадон» сбросил скорость, и капитан Шорри скомандовал в наушник: — Штурмовая группа, приготовиться к высадке. Отряд синхронно отстегнул ремни, бойцы, подхватив оружие, построились на нижней палубе. Вскоре появились Катран и командор. — Мы садимся в Коугар-ривер, — оповестил подполковник, — сто метров от дома, в котором, предположительно, находится Мега морфоидов. Связи нет ни с ним, ни с лидером, поэтому смотрите в оба. — Первоочередная задача — жизнь лидера Торна, — добавил командор. — Где-то я это уже слышал, — услышал Рэтчет ворчание Ифрита и против воли улыбнулся. — Мега тоже не должен пострадать. Все, ребятки, работаем. — Так точно, — ответил Тигр. Шаттл начал филигранное снижение. Перед самым приземлением Рэтчет почувствовал странное волнение. Когда открылся люк, он понял, в чем дело — они находились совсем рядом с порталом. Завихрения магнитных полей вызывали зубодробительную головную боль и вспышки фантомных образов. Впрочем, людям было легче — отряд остался спокоен. Только лицо командора Оримы на несколько мгновений отразило страдание. Рэтчет поспешил отвернуться. Откинулся люк, трап опустился, и впереди зашумело. Ночной ветер, лес, река — звуки обрушились на морфоида, дезориентировав его. — Пошли, Рэд, — окрикнул его кто-то, и Рэтчет последовал за товарищами по отряду в сторону большого, ярко освещенного особняка. Капитан Шорри с Ифритом и Доктором уже были у дверей. — Не открывают, сэр! Ломаем? — Ломайте, — позволил Катран. Ифрит вооружился автогеном, он обожал ломать все на свете. Несколько секунд, визг металла, и массивные двери распахнулись. — Бес, Тигр, вперед, — приказал подполковник и, не таясь, шагнул за ними следом. Рэтчет остался стоять снаружи, взволнованно втягивая носом воздух. Он слышал бешеный стук двух сердец, внизу, в подвале дома, разыгрывалась какая-то драма, но командиры без особого труда навели порядок. Голоса зазвучали спокойнее, значит, все хорошо, они успели. Рэтчет с любопытством таращился в дверной проем, пытаясь увидеть Мегу и его человека, лидера Заккара. Бедняга, подумал морфоид, они оба обречены убивать тех, кого любят. Может быть, поэтому связь с людьми всегда табуировалась Семьёй. Ну, а лидер? Что его заставило так рисковать? Или он тоже из этих, особенных, как командор и Катран? Странно все это, очень странно. — О чем они говорят? — спросил Доктор, заглядывая в проем через плечо Рэтчета. — Плохо слышно, — поморщился морфоид, с усилием напрягая слух, — у них так сердца колотятся, что слов не разобрать. Он вздрогнул, услышав короткий звериный рык, перешедший в мучительный, полный ярости и бессилия хрип. — Что-то мне это не нравится, — Боун попытался его обойти. Раздался шум, вскрик и лязганье железа. — Осторожнее, Лекс! — успел выкрикнуть Рэтчет, и в этот миг Доктора просто смела с пути тень. Тень?! Рэтчет сам не понял, как вообще его увидел, так быстро он двигался. Видимо, Лекс даже не понял, что его толкнуло в грудь и опрокинуло на спину. Рэтчет рванул вперёд, даже его разогнанного свежей кровью зрения хватало лишь видеть след, размытую фигуру. — Эй! — крикнул он. Мега замедлился и обернулся. Рэтчет споткнулся на бегу — такой чудовищной трансформы он прежде никогда не видел. Ему сначала даже показалось, что это и не лицо вовсе, а жуткая зубастая маска для Хэллоуина. Грохнули выстрелы, вспышки ослепили Рэтчета, а когда он проморгался и отошёл от первого шока, Мега морфоидов исчез. Но остался его запах. — Ты видел его? — подбежала к нему Авеста. — А ты? — Только очертания. Как можно так быстро двигаться? — Не стрелять! — прогремел голос подполковника. — Возьмём его живым. Дайте света! Двое бойцов, Рэтчет не разобрал кто, рванули к шаттлу за прожекторами, Ифрит и капитан Берс разрядили ракетницы. — Внизу крутой склон и река, но в ста метрах ниже по течению есть брод, — подсказал кто-то невидимый, Рэтчет оглянулся и увидел за плечом морфоида в чёрном плаще с воротом под горло и аккуратно убранными в причёску волосами. — Чего стоишь, солдат, беги за ним. Рэтчет в ужасе почувствовал, что ноги сами понесли его. Он сорвался с места без приказа, ведомый чужой волей и запахом, отчётливо заметным в воздухе. — Скарлетт, Ифрит, бегите к причалу, Регги, Химера — вон на ту тропу. Остальные вниз, прижмем его к реке. Рэтчет спрыгнул с крутого обрыва, чудом не переломав ноги. Мягкий песок спружинил и оттолкнул его. В спину ударил свет. Отразился от песка и голых кустов, неожиданно яркий, радужка вспыхнула, будто в глаза плеснули кислотой, но Рэтчет не стал опускать забрало, боясь потерять запах Меги. Вломился в прибрежные кусты, ломая и топча молодую поросль. — Где он, вы его видите? — Слышу что-то впереди, посветите туда. — Рэд его видит! — Молодец какой, Док, Калибри, не отставайте! Внизу шумела река, Рэтчет почувствовал её ледяное дыхание, оно ударило в лицо, вода оглушила шумом. Морфоид заставил себя остановиться, когда нога соскользнула с гладкого мокрого камня и с размаху провалилась в черную, как жидкий деготь, воду. Рэтчет скинул путы чужой воли и остановился. Кто-то ткнулся ему в спину. Доктор. Сверху, над головами, яркими синими лучами светили фонари. Рэтчет огляделся. Как сказал этот тип? Через сто метров вниз по реке будет брод. Мега живёт здесь, он точно знает о нём. — Туда! — Ты уверен? Отвечать было некогда. Рэтчет снова поймал след. Как грейхаунд, зашевелил ноздрями и рванул за добычей. Мир вокруг пульсировал, болезненно яркий, жаркий, шумный, как тогда, когда он пытался сбежать из Гурверста. Только на этот раз Рэтчет чувствовал себя в нем на своём месте, управлял им и опережал. Камни шатались под ногами, бегущие за ним бойцы спотыкались, цедили ругательства в общий эфир, но Рэтчет чувствовал каждый камушек, каждый квадратный метр местности, и бежал ровно и быстро, будто по покрытию тренировочного полигона. — Я не вижу Рэда! — Вон же он, впереди, у переправы… Рэтчет врезался в реку, почувствовал холод и упругое сопротивление воды. Ботинки промокли и потяжелели, но останавливаться было нельзя — он уже видел тень на противоположном берегу. Мега карабкался по очень крутому, почти отвесному склону. Камушки прыгали, мешая ему взбираться. Он цеплялся пальцами за какие-то выступы, но это не слишком помогало. — Стой на месте! — крикнул Рэтчет и ускорился. Течение мешало, сносило его ниже, но морфоид сцепил зубы и форсировал проклятую реку. И тут в нос ударил новый запах — острый, звериный. Там, наверху, проходила территория какого-то животного. — Сэр, — прошептал он в эфир, — тут какой-то хищник. Скорее всего, пума. — Понял, Рэд, будь осторожнее, — ответил озадаченный Катран. И чуть позже подтвердил, — да, это пума. Лидер Торн утверждает, что она не опасна. — Да, сэр. — Но я бы не верил. — Да, сэр, — ответил Рэтчет, пытаясь выбраться на берег. — Стой! — снова закричал он и попытался синхронизироваться. Подстроил сердце к бешеному ритму одержимого трансформой Зэйро. В груди заколотилось быстро и больно. Перехватило дыхание. Рэтчет споткнулся и упал на колени, прямо в воду. Черную и холодную, как его душа. Мега обернулся. Замер. Глаза светились диким фосфорическим блеском. — Молодец, Рэд! — прозвучал в наушнике голос капитана Шорри. — Постарайся удержать его, пока мы не зайдём сверху. За его спиной зашлепали, взбираясь на берег, товарищи по отряду. Разбежались вверх и вниз по берегу, рядом с морфоидом остались Доктор, Калибри и сам Катран. Никто из них не произнес ни слова. Такое ощущение, что они даже боялись дышать. Рэтчет замер, во все глаза глядя на сидящего на песке Мегу. Тот тоже не шевелился, застыв в позе, из которой хищник делает прыжок. Рэтчет попытался дотронуться до его ментальной сферы и будто ступил в огонь. По нервам прокатился кипяток, он вздрогнул и отступил, в ту же секунду Мега с обидной лёгкостью скинул его гипноз и прыгнул. Как чёртова пума. Рэтчет увернулся в последний момент, иначе они оба полетели бы в воду, а так Зэйро рухнул в реку один. — Да твою же мать! — завопил подполковник. В операции по спасению утопающего Рэтчет не участвовал — Лекс решительно отодвинул его и бросился в воду за Катраном, прыгнул в реку, подняв тучу брызг, принялся шарить по дну. К ним присоединились капитан Берс, Скарлетт, Ифрит, хваставшийся, что он лучший пловец Второго Перекрёстка. Рэтчет стоял на берегу и трясся одновременно от холода и возбуждения. Он все ещё переживал то страшное ощущение, будто все твои нервы горят, как бикфордов шнур. Зачем-то вспомнилось, как Триаль отговаривал его поджигать себя. Может быть, он спас Рэтчета от чего-то подобного? А Меге, должно быть, больно уже давно. Настолько давно, что рассудок перестал подчиняться ему и осталось одно только животное желание прекратить эту муку. Рэтчет подался к берегу, оглушенный плеском, криками, ослепленный ксеноновыми прожекторами. Где же его сердце? Неужели больше не бьётся? — Давай, делай что-нибудь! — крикнул ему кто-то. Регги? Химера? Вот оно! Заполошный стук, головокружение от недостатка кислорода. Рэтчет задержал дыхание и снова вошёл в огонь. *** В первые секунды он просто зажмурился и стиснул зубы, чтобы не заорать. Все его нейроны воспламенились разом, Рэтчет перестал ощущать себя морфоидом — не чувствовал ни ног, ни рук, будто вдруг стал некой текучей и бесформенной субстанцией. Он вдруг осознал, почему Мега не может выплыть. Его разум не в силах контролировать собственное тело. Оно живёт на инстинктах, глубинных алгоритмах, заложенных природой. И чтобы привести его в чувство, нужно зайти дальше. Было страшно осознавать, что в этой дегтярно-чёрной тягучей воде Рэтчет может потерять самого себя, свой разум и волю, но его охватила азартная злость. Пусть он сойдёт с ума, заглянув в бездну, где сейчас блуждает душа Меги. Ну и что? Что он, собственно, потеряет, если уже и так потерял все, кроме жизни? — Зэйро, — позвал он, погружаясь в ментальную оболочку самого сильного из ныне живущих морфоидов. Мега сопротивлялся. Его почти вытолкнуло, но Рэтчет всегда был упорным. Он продавил оборону уставшего противника и ворвался в его иллюзию, ту, которая стала для него клеткой. И, наконец, увидел его настоящее лицо. — Зэйро. — Кто здесь? — на бледном лице была растерянность и — очень робкая — надежда. Рэтчет шагнул к нему и с удивлением провалился по колено в во… В кровь. Она была тут везде, стекала с белых мраморных стен, сходилась в ручейки и собиралась внизу в круглом ритуальном бассейне. Мега стоял в его центре на возвышающейся над морем крови плите, беспомощно заламывая тонкие запястья. На нем была алая туника, мокро льнущая к телу, Рэтчет поежился, глядя на голые ноги с поджатыми пальцами. — Кто здесь? — повторил Зэйро. — Мы незнакомы. Я Рэтчет Кримсон, морфоид на службе Оримской Империи. — Зачем она отправила тебя сюда? — Меня отправил подполковник Скотти, — Рэтчет поморщился от отвращения, когда красная жидкость добралась до середины бедра. И только потом понял, что она хоть и выглядит, как кровь, но не пахнет ею. Какая странная иллюзия! Реальная до мельчайшей подробности, но в то же время искусственная, как театральные декорации. Скарлетт бы оценил. — Скотти? — переспросил Мега так удивлённо, будто впервые услышал это имя. — И командор, — сказал Рэтчет, — оримский командор. Пойдёмте, господин Зэйро. — Куда? — болезненно скривившись, засмеялся он. — Из ада нет выхода. — Из ада нет. Но это всего лишь иллюзия. — Ты дерзкий! — Мега впервые посмотрел на него прямо. — Приходишь в чужой ад и обесцениваешь его. Будто что-то знаешь. — Знаю, — Рэтчет поджал губы и отвернулся, ему показалось, что кровь в проклятом бассейне пахнет водяными лилиями. — Больше, чем хотел бы. Он шагнул к Меге и протянул ему руку: — Держитесь, я выведу вас. — А если я не хочу? — запальчиво вскинулся тот. — Может быть, мне лучше остаться здесь? — Я не знаю, — пожал плечами Рэтчет, — я просто выполняю приказ. — Я тоже выполняю приказ, — горько всхлипнул Зэйро, — не повезло нам с тобой, брат. Рэтчет настойчиво протянул руку. Но Меге вздумалось поговорить. Он сел на корточки, с его хлипкой одежды капала кровь, но непонятно — чужая или его собственная. Впрочем, какая разница, если все это иллюзия. — Мне приказано убить человека, который для меня — всё. Небо, звезды, воздух. Весь смысл моей глупой никчёмной жизни… Рэтчет усмехнулся от этой неуместной патетики. — Мою девушку убили, — сказал он мрачно. — Расстреляли из бортового пулемета, а потом вырвали её сердце, чтобы отдать какому-то важному генералу. Она тоже была смыслом. А теперь Рэтчет стоит тут по уши в кровище и зачем-то болтает с этим типом. — Зачем же ты до сих пор живёшь? — удивлённо спросил Зэйро. — Потому что Оримская армия купила меня со всеми потрохами. Мне нельзя даже сдохнуть, они держат меня за глотку, и все, что я могу — это выполнять их приказы. Давайте руку. Зэйро вздохнул и медленно протянул ладонь. Их взгляды встретились. *** — Бля, я не вижу его! — Течение очень быстрое, ищите ниже! — Он утонул. Если и найдём, то труп. — Не факт, вода ледяная, у нас есть ещё запас времени. — Посветите сюда, я кого-то вижу… Лёгкие спеклись от недостатка воздуха. Сердце колотилось в висках. Рэтчет сделал судорожный вдох и свалился на колени, схватившись за грудь. Вода билась о камни, шумела, в наушнике наперебой кричали товарищи, нашедшие, наконец, Мегу морфоидов. Рэтчет рывком расстегнул ремешок шлема, сорвал его и бросил на песок. Он все ещё не мог отдышаться и чувствал, что вот-вот упадет в обморок. — Эй, ты как? — кто-то придержал его за плечо и сунул под нос фляжку. Рэтчет отхлебнул воды, неожиданно сообразив, что, оказывается, все это время умирал от жажды. — Не знаю, что это у вас было, — протянул Скарлетт, — но выглядело мощно. Рэтчет вернул ему фляжку и сел на песок, привалившись спиной к камню. Катран и Док тащили Мегу на берег. Тот слабо передвигал ногами, кашлял и тряс головой. — Не разлеживайтесь, — обернувшись, гаркнул подполковник, — прогулка окончена. Все на «Эспадон».