Spider-Man: HomeRun

Как Питер и боялся, новость о его супергеройском статусе сделала группу почти неуправляемой. И даже после этого чутье не затихло, продолжая шептать о приближающейся опасности. Или не об опасности, а о чем-то похожем. Спасало только то, что посреди реки никто не рисковал буянить. Разве что кроме Флэша, в ответ на вопли которого ЭмДжей что-то тихо сказала. И это заткнуло Флэша лучше, чем могла бы заткнуть угроза пистолетом. Со всех сторон неслись вопросы, упреки и даже требования, сливаясь в единый хор и умножая головную боль до невыносимой. Хорошо хоть, что придерживающий Дженнифер Дэвис молчал. В любом случае, Питер не собирался на них реагировать, по крайней мере до тех пор, пока не разберется с более насущными проблемами. Из насущных проблем он больше всего боялся, что легкие Дженнифер повреждены сильнее, чем все то, с чем они теоретически могли бы справиться — медицинские курсы, которые Питер в обязательном порядке прошел после подписания Соглашений, были направлены только на то, чтобы стабилизировать пострадавшего достаточно для транспортировки в больницу или до машин скорой. Минута шла за минутой, а дыхание потерявшей сознание Дженнифер было хоть и поверхностным из-за сломанных ребер, но ровным, ни страшного сипения, ни кровавой пены изо рта. Можно было надеяться на лучшее, по крайней мере Питер собирался надеяться, потому что ничего другого не оставалось. Внутри тянуло. Голова разрывалась, чутье орало сиреной, но у него не было права бросать группу и терять сознание в шаге от неизвестной угрозы. И на переполняющей решимости Питер чувствовал, что сможет горы свернуть. С мягким деревянным стуком плоты столкнулись, Нед все тем же паракордом быстро привязал один к другому. — Я может и не Человек-Паук, но особо шумным смогу помочь остудить головы за бортом, — пообещала ЭмДжей, аккуратно поднимаясь и придерживаясь руками за перемычки плота. Ее ноги скользили, а равновесие было трудно держать из-за волн, но четыре точки опоры позволили добраться до Питера без падений. — Пит, как тут ситуация? — Кажется, пронесло, хотя чутье все еще почему-то… шумит, — напряженно ответил он, не прекращая прислушиваться к дыханию Дженнифер. Тяжело провел по лицу окровавленной рукой, не замечая, что оставляет следы. Впрочем, дождь все равно быстро их смоет, так что ЭмДжей не стала об этом говорить. Она прекрасно видела, как Питер разрывается между необходимостью следить за состоянием пострадавшей и разрастающейся тревогой. Ливень превратился в практически сплошную стену, глушащую звуки. Питер тряхнул головой, усадил безвольное тело Дженнифер. — Надо затянуть ребра, чтобы осколки не смещались. Как можно туже. ЭмДжей согласно пробормотала что-то, неслышимое из-за дождя, и закопалась в аптечку. — Я тоже помогу, — неожиданно сказал Дэвис. Питер молча кивнул. Город все еще маячил в поле зрения, хотя они от него медленно удалялись. Чутье тянуло, как больной зуб, прокатывалось адреналиновой волной по хребту, нарастало приливной волной, требуя не сидеть на месте, а что-то делать. Тьма в городке все еще клубилась на улицах, только голубоватые нити электричества порой проскакивали между домами, но за прошедшие дни такой мир — сумрачный с голубоватыми электрическими вспышками, — стал привычным. Может даже слишком привычным. — Ты должен был сказать раньше! — вкрутился в уши женский голос. — Я никому ничего не должен, — ответил Питер не оборачиваясь и даже толком не зная, кому. В четыре руки Дэвис и ЭмДжей затягивали тугую повязку на ребрах Дженнифер. — Закончили? — Секунду… Проклятый город смотрел в спину. По крайней мере Питеру казалось именно так, угроза шла откуда-то оттуда, они удалялись недостаточно быстро… — Да, закончили, — ЭмДжей заправила край бинта. Повязка промокла насквозь, как и все вокруг, как и они все. Но ничего лучше посреди реки под ливнем не сделать. Следующей потенциальной проблемой оставалось переохлаждение. Коротко покосившись на напряженного Питера, который как будто слушал всем телом окружающий мир, ЭмДжей достала из аптечки спасательное одеяло и развернула его, подняла глаза на Дэвиса. — Брэд, сможешь за ней присмотреть? Заодно грелкой поработаешь. — Хорошо, — все с той же неожиданной покладистостью кивнул он, принимая бессознательную Дженнифер и позволяя закутать их обоих в тонкую фольгу. — Может нам стоит разбить лагерь? — Нет, — тут же отрезал Питер. Скрипнул зубами и обернулся на другой плот, где Нед со спокойствием достигшего просветления буддистского монаха игнорировал попытки бывших одноклассников его расспросить. — Кинь оптику! Нед среагировал мгновенно, выхватывая из кармана прицел и кидая его в Питера. С невозможной для человека точностью движений тот резко вытянулся вверх и поймал его так, что плот под ним едва качнулся. Все резко замолчали и уставились на него в нервном ожидании. Не обращая на них внимания, Питер поднял прицел, всматриваясь в сторону города сквозь пелену дождя. Там все было так же, как и до этого — тихо и пустынно, ни следа движения. Но что же тогда… Откуда это жуткое ощущение, как будто его трогали прямо за мозг? Питер нервно оглядел берега, но и там не было ни следа движения. Тревога не отпускала. Нарастала головная боль. Что же… — Смотрите! Питер перевел взгляд туда, куда указывала Мэгги. За лесом на другом берегу от города быстро нарастало электрически-синее зарево. Волоски на загривке встали дыбом. Чутье явно указывало именно на это. И только тогда Питер вспомнил, когда последний раз испытывал такое же ощущение. Прямо перед штормом. — Дай карту. ЭмДжей тут же сунула руку под дождевик и достала из внутреннего кармана требуемое. Питер, стерев с лица воду, поднял карту к глазам. По пластику забарабанил дождь, размывая черный пунктир маршрута, но главное Питер рассмотрел и вернул карту обратно. Прямо на другом берегу от города располагалась электростанция. Если Питер правильно запомнил условные обозначения, то весьма старая, какая-то из тепловых, а не новомодная, на реакторах Старка. Бояться надо было не города. — Генераторы, — прошептал себе под нос Питер, когда его внезапно ударило пониманием. — Накапливающееся напряжение на индукторе из-за электромагнитного поля… Голубое свечение за деревьями нарастало, как будто вспухая гигантским пузырем. Даже сквозь ливень Питер слышал усиливающийся гул. Все в молчаливом ужасе смотрели на происходящее… кроме Ясмин, которая держалась за голову и жмурилась от боли. Как будто дотянув до своего предела, синее зарево вспыхнуло и электрическим кольцом разбежалось по облакам от эпицентра, верхушки деревьев окутало коронными разрядами. Докатившийся через секунду гром ударил по ушам. Из темных облаков вместе с каплями спускались на лес уже знакомые шаровые молнии. А над электростанцией расползалась синева следующего заряда. Стало понятно, почему люди покинули город. Если, конечно, успели. Питер сквозь зубы застонал, потому что головная боль резко подскочила, но все равно смог заметить, как Ясмин теряет сознание, и среагировать. Выстрел паутины надежно пригвоздил ее к плоту. Да и остальные выглядели на грани обморока. Если бы не адреналин в крови, то Питер бы, наверно, тоже отрубился, как и в первый раз… Адреналин. Для его метаболизма должен сработать адреналин! — ЭмДжей, автоинжекторы с эпинефрином! Она медленно кивнула, наконец приходя в себя и отводя полный ужаса взгляд от зарева. Развернула аптечку и успела только начать доставать автоматические шприцы из креплений, когда по облакам побежал второй заряд и громыхнуло.

***

Питер силой заставил себя разжать руку. Глаза казались залитыми клеем, сердце частило, а воздух был до того холодным, что на каждом вдохе по горлу прокатывалась ледяная волна. По голове и плечам било дождем с такой силой, как будто каждая капля была камнем. Или у него просто настолько изменилась чувствительность? В голове гудело. Было холодно. Как-то слишком холодно, настолько, что мысли примерзали к черепу изнутри и отказывались ворочаться. Он не помнил… Практически ничего. Что он так сжимал, как будто от этого зависит чья-то жизнь? Перед глазами все плыло и отказывалось собираться в единую картинку из цветных пятен. Выезд на пикник, планы отметить с бывшими одноклассниками. Конец света, решение идти к дому у озера, лось-зомби, река, плоты… Питер наконец смог окончательно открыть глаза. К плотам были надежно приклеены паутиной все… Питер пересчитал бессознательных людей. Да, все члены группы. Но он не помнил, как делал это. Судя по количеству паутины, он опустошил оставшиеся картриджи. Город. Эта мысль продрала воспоминаниями о страхе. Но выше по течению, насколько хватало глаз, берега сплошным забором покрывал лес. Темный, почти сливающийся с темным небом, нависающий, непроглядный и дышащий опасностью. Рядом с небольшой заводью Питеру почудился раздутый труп какого-то крупного животного с растопыренными ногами. Вдоль линии воды кое-где висели шарики молний, но ни одного над рекой. Видимо, только это их и спасло, потому что встреча с шаровой молнией на воде точно не закончилась бы ничем хорошим. Пальцы дернулись. Питер опустил голову — в кулаке растрескался пустой пластиковый шприц-автоинжектор из-под эпинефрина. Рядом во впадине между бревнами лежал еще один, раскрытая аптечка мокла под дождем. Из забвения вынырнули воспоминания о зареве над невидимой за лесом электростанции. Чутье молчало. Питер посмотрел на старковские часы — смысла в этом особо не было, последний раз он проверял время еще до того, как увидел город. Сколько они вот так плыли по реке, где они были теперь? Далеко ли их унесло? Может, город остался буквально за поворотом выше по течению, а может уже в десятке километров. Надо было взять себя в руки и начать двигаться, но мышцы не слушались. ЭмДжей. Она лежала совсем рядом, волосы разметались по бревнам. Закрытые глаза, но ровный и сильный стук сердца, тот звук, который Питер, кажется, любил больше всего. И она была не в обмороке, а просто крепко и глубоко спала. Видимо, и ее, и остальных подкосили усталость и недосып, так что обморок перешел в тяжелый сон — все же у них не было выносливости Человек-Паука. Голова мучительно-медленно поворачивалась на шее, болезненно и неохотно. Темнело. Холод вгрызался в мышцы. От адреналина, пусть он и был синтетическим, все тело казалось ватным. И все же все до сих пор были живы. Питер подумал о том, что мистер Старк бы наверняка его похвалил. Как он там сейчас? Пережил ли шторм? Наверняка пережил, это же мистер Старк. Небось, разбирался сейчас с… как же там? Замкнутым пульсирующим электромагнитным полем? Спасал мир, как и всегда. Это мистер Старк умел лучше всего. Питер закрыл глаза, против воли вспоминая свою последнюю ночевку в доме у озера, когда вечером все валялись на газоне среди гор пледов и подушек и рассматривали звезды, а мистер Старк потом принес большой поднос с кучей разномастных кружек какао. Среди них затесалась его собственная с кофе и за нее устроили шутливую драку, из которой победительницей вышла Пеппер. Питер бы все отдал, чтобы вернуться из случившегося апокалипсиса в тот момент. Но надо было наконец взять себя в руки. Собраться с силами, начать двигаться. Просто чудо, что плоты не сели на мель, но больше нельзя было полагаться на течение, их и так слишком прижало к берегу. К тому же, холодало. И никто другой еще не пришел в себя. Какао с зефирками, бесконечные вопросы обо всем на свете от Морган, лекции о вреде кофе и ненавязчивая забота от Пеппер. Улыбка мистера Старка — то, что помогало Питеру расти над собой, прорываться через трудности. Мысль о том, что мистер Старк может быть мертв, казалась… нет, не кощунственной, но… неправильной. Не на каком-то глубоком уровне неправильной, а просто не соответствующей реальности. Питер как будто просто знал, что это не так, как знал, что растения тянутся к свету, а планеты вращаются вокруг звезд. Может, конечно, это была психологическая самозащита, как та, о которой Питер слушал на лекциях… Самообман, чтобы не сойти с ума. Он был вполне готов самообманываться. Шест казался невообразимо тяжелым, пока Питер опускал его в воду. Но пришлось заставить себя шевелиться. Для начала скорректировать курс, затем найти карту и определить текущее местоположение. Следом поесть и зажечь несколько химических источников света. А потом все остальное, пользуясь тем, что мешать и отвлекать бывшие одноклассники не будут. По крайней мере пока не очнутся. Без них было тихо. Как будто только теперь Питер наконец остался наедине со своим разумом. Шаровые молнии танцевали на берегу у воды молчаливыми стражами, но они уже давно не пугали. Питер чувствовал, как в груди разгорается какая-то теплая искорка. Возможно, это была надежда.

***

Часы шли, ночь перевалила за середину и непроглядная тьма постепенно начинала снова таять. Продолжало холодать. По краям плотов догорали химические источники света, привязанные туда в самые темные часы, чтобы видеть хоть на пару метров вокруг. Вода реки казалась блестящей ртутью. Питер и ЭмДжей смогли определить, где они, когда ночью аккуратно провели плоты мимо следующего городка, по размерам больше похожего на деревню. Там костры были… А еще были вопли, которые Питеру очень не понравились. И те, кто не спал, спорить с ним не стали, только тихо порадовались, убедившись, что другие живые люди вообще остались кроме их маленькой группки. По реке оставалось пройти меньше пятидесяти километров, а оттуда всего полдня пешего перехода до дома у озера. Ливень превратился в мелкий холодный дождь, Питера спасал только поддоспешник под одеждой и постоянное движение — он отталкивался шестом от дна где мог, а где не мог, там греб, не зная усталости. Но вот остальные, особенно те, кто еще не пришел в сознание… Сама по себе паутина была неплохим теплоизолятором, но в настолько промозглой обстановке даже она бы не уберегла от переохлаждения. Впрочем, насколько Питер знал — от короткого переохлаждения молодые здоровые организмы не умрут, разве что простудятся. В любом случае, вариантов решения все равно не было — останавливаться на привал с костром Питер не собирался, а просыпающимся предлагали утолить жажду разведенным прямо в холодной речной воде пайком. Для тех, кто, как Питер запомнил, жаждал домогаться с вопросами и претензиями — с секретной добавкой из снотворного. Возможно, кто-то бы сказал, что это подло или малодушно, но… Как в первую же ночь сказала ЭмДжей — Питер у группы главный актив, так что тратить силы на споры он не собирался. Зоха о чем-то тихо говорила с Эйбом и Ясмин, Джейсон с Недом помогали грести. ЭмДжей сидела, привалившись к боку Питера, и гладила по голове устроившуюся у нее на коленях Мэгги. Их присутствие не мешало и не напрягало, а местами даже было желанным. Питеру больше ни на секунду не хотелось откладывать. Дали бы ему возможность — он бы просто переместился к дому у озера, не теряя ни мгновения. Его туда тянуло, как магнитом.

***

— А что, удобно. — Ага. Считай, почти месяц отпуска каждый квартал, пока не накопятся новые данные. — Кем ты еще подрабатывал на полставки? — спросила ЭмДжей. — Подержи ее вот так, ага… Сейчас, бинт размочу… Ну, кроме няньки. Джейсон тихо рассмеялся. — Не нянькой, а вожатым у скаутов. Много кем… И, не поверишь, как-то раз я продавал мороженое. С тех пор видеть его не могу. — Понимаю, меня уже второй год заставляют передергиваться наклейки на еде «без ГМО». — Расскажи мне про еду, — шутливо застонала Ясмин. — Вам еще хорошо, — вклинился в разговор Паркер. — Знаете, как широко применяются мои полимеры? Если бы еще по назначению… А мерч? — О да, паучий мерч — это просто бесконечный праздник, — сказала ЭмДжей, явно смакуя звуки отчаяния, рвущиеся из Питера. — Особенно футболки в прошлом году, которые на каждом углу продавали. Тихий смех на несколько голосов. Голоса то затихали, то становились громче, как будто удалялись и приближались. От постоянной качки мутило. — М-м-м… Флэш зевнул и вытащил руку из кармана, посмотреть на часы. Семь. То ли утра, то ли вечера — из-за постоянного сумрака не разберешь. Мокро, холодно, но хотя бы дождь закончился. Он сунул руку обратно в теплый карман и огляделся. Ветер тащил по небу свинцовые тучи, но они как будто стали менее тяжелыми после приснопамятного ливня. Было гораздо менее страшно, чем в предыдущие дни. Может из-за сонливости, может потому что организм просто отказывался столько бояться. Насколько Флэш знал — это было не очень хорошо, страх обязательно нужен для выживания. Что еще было не очень хорошо? Херов Питер Паркер, который коне-е-ечно же должен был оказаться Человек-Пауком. Как будто мало ему… Жизнь была несправедлива, давая все одним и ничего другим. Вроде легкая мишень в школе, а что теперь? Девушка, друг — настоящий друг, такой, про каких обычно только в фильмах врут, в жизни таких не бывает. Работа в самой крутой компании мира. Еще и дорогие игрушки, которые всегда были у Флэша, и которых раньше не было у Паркера. Но люди вокруг Паркера были как-то… несправедливее, что ли. Вон, даже сейчас так отвратительно-мило беседует со всеми. И ведь все им интересуются. Голова болела все сильнее. И вот, пожалуйста. Гребаный Паркер все это время был супергероем, о знакомстве с которым Флэш начал фантазировать еще в школе и даже теперь, повзрослев, не отказался от этой мечты. Несправедливо. — Эй, проснулся? — в бок безжалостно ткнулся носок кроссовка. Флэш сел и зло отпихнул ногу Ясмин. — Вы бы еще громче трепались, — он потер лицо, прогоняя сон. Бородка за прошедшие дни превратилась из вершины брадобрейского искусства в плешивую мочалку вперемешку с щетиной. Отвратительно. ЭмДжей с Джейсоном и Ясмин меняли повязку бледной бессознательной Дженнифер, Нед валялся на бревнах и что-то скручивал из проволоки, объясняя Мэгги, что и зачем он делает, а Эйб и Питер сидели в дальней части плота и толкались шестами от дна… Это объясняло скорость. Причем… Питер был весь такой отвратительно-бодрый и свежий, как будто только из спа, в то время как себя Флэш ощущал помятым и буквально пережеванным. Остальные спали. — Причаливай, мне поссать надо. — Не маленький, с плота справишься, — с неожиданным спокойствием и цинизмом ответил Паркер. — Даже дамы справляются, так что и ты сможешь. — Мы отвернемся, — пообещала Ясмин. — Что, Паркер, раз самый тут сильный, то и тиранию можно невозбранно устраивать? — окрысился Флэш. Почему-то ситуация его задела за живое. — Причалить на пару минут — я что, слишком много прошу? — А может тебе еще подержать? — саркастично предложила ЭмДжей, заканчивая бинтовать Дженнифер. Джейсон помогал ей затянуть бинт достаточно туго. — Мне одной кажется, что с его пробуждением стало как-то душно? — Предлагаешь снова дать ему снотворного? — заинтересовался Эйб. — Хотя я думаю, что просто совпало с очередным изменением электромагнитного поля, потому что, ну, у меня голова начинает сильнее болеть. — У меня, кстати, тоже, — отвлеклась Ясмин от аптечки. — Может, он поэтому и проснулся? Питер продолжал спокойно и уверенно толкать плот вниз по реке, как будто больше Флэш не заслуживал его внимания. Ну да, это ж сам Человек-Паук… И все же такой отказ в базовой возможности отлить в одиночестве, без лишних взглядов и ушей… особенно женских, был весьма неприятным. С женщинами у Флэша не клеилось хронически. Его многие были готовы терпеть ради денег и вечеринок, но сам он им интересен не был, ни как личность, ни как сексуальный объект. Опять же, херов Паркер после школы резко прибавил в росте, как будто в этих его Мстителях его подкармливали стероидами, а вот Флэш если и вытянулся, то совсем чуть-чуть. Совсем несправедливо. Со всех сторон. Даже… Даже как-то особо нечего было сказать. Да и плеск воды со всех сторон делал терпение невыносимым. Оборвав с тела паутину, которая за прошедшее время стала хрупкой и истончилась, Флэш встал. Плот под ним закачался, так что он испуганно замер, пытаясь поймать равновесие. — Двигайся медленнее, — посоветовал Питер. — Сам знаю, — огрызнулся Флэш. Подошел к правому краю плота, вжикнул ширинкой. Сколько взглядов было направлено в его спину? Кто переглядывался с улыбочками? Может еще и перемигивались, готовили шуточки… расслабиться никак не получалось. — О, по левому борту скоро будет олень-зомби, буквально метров через семьдесят, — неожиданно сказал Питер. — Вяленький какой-то… Флэш обернулся через плечо. Все смотрели в указанную Питером сторону, где по берегу и правда брела какая-то нечеткая фигура. Ну, кроме ЭмДжей, но, во-первых, это ЭмДжей, которая все всегда делает не как все, а во-вторых — все ее внимание было сосредоточено на повязке Дженнифер. — И правда, — сказал Нед. — Лось был намного бодрее. — Это уже не первое зомби-животное, которое я заметил, — признался Питер. — Вам всем очень повезло проспать разложившийся труп коровы, она пыталась плыть к берегу, но, видимо, ноги там не очень работали… — Фу! Гадость. И правда, хорошо, что проспали. — А олень и правда вялый. Может, этот электро-апокалипсис подходит к концу? — Я бы не надеялся, — вздохнул Питер. Флэш думал о том, специально ли Паркер так вовремя всех отвлек. Конечно, может это просто сложилось так, но он отлично знал, что Человек-Паук со своим суперзрением заметил бы этого оленя очень издалека. И то, что Паркер сказал об этом именно тогда, когда сказал… Справив нужду, Флэш стряхнул, застегнул ширинку и опустился на колено, чтобы помыть руки. От рук к воде проскочили разряды. Они все в одной лодке. И жизнь сложилась так, что он Паркеру проиграл по всем параметрам. Но, видимо, Паркер был слишком благородным, чтобы злорадствовать. Или же для него это просто было не свойственно. В любом случае, смысла дальше портить обстановку не было. Как будто из головы выдернули гвоздь. Боль не пропала совсем, но самые паскудные симптомы мигрени постепенно затихали. — Скорее у этих зомби заканчивается химический запас в клетках для того, чтобы дальше двигаться, — небрежно бросил Флэш, усаживаясь на бревнах поудобнее. — Помните, в школе на биологии лягушку били током? Она тоже довольно быстро переставала дергаться. На него сначала уставились так, как будто неожиданно заговорил тот самый олень-зомби. Но до того, как Флэш успел почувствовать себя неуютно, разговор продолжился, как раз с уклоном в клеточную биохимию, которую он упомянул. Питер продолжал уверенно толкать плот вниз по течению. Каждое движение приближало его к семье, так что ноющие мышцы были только в радость. Он ждал, когда из-за очередного поворота реки появится мост — это будет путевой камень, от которого останется плыть всего два часа. Даже меньше, с учетом того, что плоты двигались быстрее течения. — А знаете что, — неожиданно сказала ЭмДжей, закончив с Дженнифер и тщательно закутав ее в термоодеяло. — Все эти разговоры про мышцы, клетки и химию натолкнули меня на одну мысль… Пора бы уже поесть! Последний раз нормально ели вчера на дневном привале. — Интересные ассоциативные ряды, — съязвил Флэш. — Абсолютно логичные, — отбила она, дотягиваясь до привязанного к перемычкам рюкзачка. — И… Вообще-то вы их уже ели, но теперь хоть будете знать, что это. Вашему вниманию представляются мстительские аварийные пайки! По плоту прокатились шутливые приглушенные аплодисменты. — Вкусовых добавок тут множество, — продолжила ЭмДжей, доставая несколько пайков и передавая их в жадные любопытные руки. По краям фольгированного пластика упаковок вспыхивали пучки коронных разрядов. — Но я буду настаивать на черничном смузи.

***

Шутка про душноту перестала быть шуткой, когда действие снотворного закончилось на всех. Видимо, их тоже будила головная боль, потому что к моменту, когда все встали, мигрень стала почти невыносимой. На Питера снова попытались напасть с вопросами, но на его сторону неожиданно встал Флэш. — Он занят, он гребет. И вы же знаете, Паркер однозадачный, так что пусть лучше гребет, чем говорит, — бессовестно заявил он. — Кстати. А куда мы вообще должны прийти? Неужели какая-то база Мстителей? — Не совсем, — коротко ответил Питер. Говорить про дом у озера и Старков не хотелось. Не столько из-за возможных вопросов, сколько… Снова мучили картины и видения пустого темного дома, разбитые окна и следы шаровых молний, ни одного выжившего. Пусть надежда будет разбита только у него, а остальные… Если что — пусть думают, что это просто маскировочный дом поверх бункера. В том, что бункер уцелел, Питер не сомневался. — Что опять за секретность, Паркер? — набычился Тайлер. — Может мы не хотим туда, куда ты нас тащишь. — А у вас выбора нет, — просто ответил он. — Да ты…! — Вообще-то выбор есть, — неожиданно вклинилась ЭмДжей, отвлекаясь от карты. — Кому не нравится, тот может покинуть корабль в любой момент. Склока разгоралась с новой силой. Голова болела все сильнее. Мост, практически светящийся от окутавшего его электричества, остался позади. ЭмДжей не вылезала из карты, сверяя каждый поворот, а группа снова гудела встревоженным ульем. Голова болела. Только бы в доме у озера все были живы. Питер не умел молиться, но всей душой желал только этого. Вот только почему-то чем дальше, тем больше казалось, что ночью в одиночестве у него был какой-то неоправданный приступ позитива и слабоумия, а готовиться надо к худшему.

***

Шаг. Еще шаг. Левая, правая, левая, правая. Хотелось заткнуть уши, но руки занимало тело бессознательной Дженнифер. Утром… или днем? Концепция времени терялась в новом мире бесконечного сумрака, освещаемого только электрическими разрядами. Но это и не важно. После того, как причалили и устроили двухчасовой привал с костром, чтобы все наконец согрелись, она ненадолго пришла в себя. Ее удалось напоить и заставить проглотить таблетки — от боли и на случай воспаления. Далеко не самые сильные из имеющегося арсенала. Она заснула обратно и через пару часов дороги на руках Питера у нее начала подниматься температура. И из-за этого Питера грызли мысли. Еще ночью, когда ЭмДжей проснулась одной из первых, они обсудили возможные варианты и решили не давать Дженнифер ничего, кроме самого обязательного базового минимума, чтобы по прибытии на место профессионалам было проще оказать ей нормальную помощь, без необходимости сначала разбираться с коктейлем мощных лекарств в крови. Но что, если их и правда встретит пустота и такая же безлюдная тишина, как в первом городе на реке? Тогда они потеряли несколько драгоценных часов, которые могут стать фатальными, если внутри тела Дженнифер развивается какая-то инфекция. И постоянный гул от разговоров, из-за которых хотелось заткнуть уши. Хотя казалось, что даже заткнутые уши не помогут, как будто все эти едкие фразочки, полные недовольства обсуждения и порой даже прямые попытки подойти с претензиями уже пропечатались в голове и будут бегать кругами, пока Питер не сойдет с ума. Так что он просто шел вперед, впервые встав во главе группы с ЭмДжей, пока замыкали Джейсон и Нед, помогающие идти Эйбу. Шаг. Еще шаг. С каждым шагом казалось, что Питер все лучше знает, куда идти, даже без подсказок карты. Как будто его тянет туда невидимым канатом… Голова болела, как бы Питер ни старался просто пропустить эту боль через себя и сосредоточиться на другом. Просто идти туда, куда тянуло. И не думать, любой ценой не думать о том, что может ждать в конце пути. Оставалось всего несколько километров. Они шли по засеянному полю — не получилось определить, чем именно, потому что растения без нормального солнечного света завяли и печально легли на землю, — когда Питер почувствовал впереди что-то странное. Именно не услышал и не увидел, и даже не чутьем уловил, а… почувствовал. Он сосредоточился на этом и… почему-то совершенно и абсолютно точно понял, кого скоро увидит, хотя и запрещал себе надеяться. От эмоций сознание помутилось. Шаг, еще шаг… Питер упал на колено, аккуратно укладывая Дженнифер на землю. Он был бы и рад бежать в ту сторону, но просто не мог. И отмахивался на вопросы, всем своим естеством сосредоточившись только на том, что приближалось. Кто приближался. Выскочивший из леса через несколько минут прямо сквозь кусты всадник на гнедой лошади стал сюрпризом для всех, кроме поднявшегося навстречу Питера. Из-под копыт летела мокрая земля, но всадник до последнего не сбавлял темп, спрыгнув буквально на ходу и оказавшись рядом, близко, совсем вплотную… Объятия выбили из Питера дух, он тряпочкой в них обвис на подкосившихся ногах. Даже голова перестала болеть, видимо — от шока. И от облегчения. Дошел. Дошел и довел, не потерял ни одного человека. И можно было наконец расслабиться, потому что самое страшное позади — у мира есть шанс, у мира есть тот, кто его спасет. — Вы живы! — Я верил в тебя, карапуз, — объятия сжались крепче, почти до боли. — Ты никогда не сдаешься. Верил, даже когда не слышал… — Вы живы, — снова повторил Питер, как попугай. Но почему-то это казалось самым важным, так что другие слова не шли на язык. — Живы. Он не знал, сколько они так простояли. Скорее всего, недолго, потому что как только начали подтягиваться остальные, в объятия оказались втянуты и ЭмДжей с Недом. Учитывая, что Питера при этом никуда не выпустили, было… тесновато. Но очень, очень хорошо. — Кто это? — тихо спросил кто-то из группы, прерывая трогательный момент воссоединения. На пару секунд выпустив Питера из объятий, Тони Старк снял капюшон и улыбнулся. В первую очередь — Питеру, ЭмДжей и Неду. И только потом он обратил внимание на остальных, явно ожидавших кого угодно другого. Все, что Питер мог, это бессильно молчать. Только теперь, оказавшись в безопасности и с полностью исчезнувшей мигренью, он понял, насколько же на самом деле устал. Мистера Старка как будто окружала какая-то особая аура, упорядоченная, теплая и спокойная, в которой можно наконец расслабиться и немножко отпустить волнения. Питер даже толком не слышал, о чем ЭмДжей говорила с мистером Старком — он так и стоял, уткнувшись лбом ему в плечо. Уверенность в том, что все будет хорошо, была настолько сильной, как будто принадлежала кому-то другому. И… Питер неожиданно понял, что она и правда не его. Как будто знакомую картинку раскрасили другими красками. Он нахмурился, пытаясь понять, в чем дело. — То есть медицинская помощь нужна двоим. — Вообще-то всем. Но да, срочная одной и не очень срочная другому, — уточнила ЭмДжей. — Понятно. Сейчас… Питер почувствовал, как окружающее его теплое ощущение чуть ослабло, и наконец отодвинулся, чтобы посмотреть в лицо мистеру Старку. Тот пустым взглядом уставился куда-то в пространство, как будто очень-очень глубоко задумавшись. Это абсолютно не было похоже на то, как он отдавал мысленные команды своим ИИ. Но думать об этом было лень. Питер выдохнул и снова уткнулся лицом Старку в плечо. Расслабился… И чуть не подпрыгнул, когда услышал голос Пеппер. Нет, не голос. Точно не голос, но он так четко и ясно ощутил ее присутствие, как будто она стояла рядом и что-то уточняла у мистера Старка. — Что это было? — нахмурился Питер, отодвигаясь и оглядываясь. Как он и ожидал, нигде вокруг Пеппер не наблюдалось. — И… И как вы узнали, что мы будем здесь? И голова прошла как раз когда вы… Мистер Старк, что происходит? — А ты наблюдательный. Происходит дивный новый мир, где наши сознания перестают принадлежать только нам, — ответил Старк, как будто вернувшись в реальность. — Что ты знаешь про ноосферу? Ну, что человеческий мозг может теоретически быть приемником и передатчиком сигнала... Хотя это потом. Для начала просто попробуй прислушаться. Только не ко всем сразу. Сначала мигрень снова угрозой замаячила где-то на границе ощущений, но потом… Мистер Старк прижался лбом ко лбу Питера и это было как падение в кроличью нору. Всепоглощающая забота и любовь внутри упорядоченного, практически математически-строгого поля. И дальше, с той стороны, куда Питера так тянуло, раздавалась симфония… в языке не было слов, чтобы это описать, но часть «инструментов» он точно знал, как порой узнавал подошедшего человека до того, как увидел его и услышал. Теперь он чувствовал это так ярко, как никогда раньше. Пеппер, сияющая маленьким солнышком Морган, Хэппи, Мэй, мистер Роудс, доктор Беннер… Множество и множество гармонично сливающихся присутствий. Питер сместил фокус внимания, чувствуя, что задыхается от обилия впечатлений. ЭмДжей… родная, своя, но на фоне только что услышанного она казалась тусклой и тихой. Питер не видел, как в реальности она удивленно вздрогнула. Следом за ней недоуменно заморгал Нед, который оказался таким же тусклым и бледным… Остальная группа… — Ай! Ощущения были, как будто в виски навылет вбили раскаленный штырь. Питер услышал мягкий смешок и мистер Старк отстранился. Яркость ощущений уменьшилась, но навалившаяся мигрень до конца не пропала. Питер, машинально потирая висок, обернулся на группу. — Это одна из причин, почему я вас тут встретил. Примерно полпроцента от причин. Сам понимаешь, эта какофония мне дома не нужна. — Так получается, голова у всех болит из-за нас же? — Не только, — тихо поправил Старк. — Электромагнитное поле тоже многие чувствуют. И озон в крови из-за постоянного попадания под разряды. Но в основном да. Не знаю, что было прошлой ночью, но я наконец смог до тебя нормально дотянуться, до этого ловил только какие-то обрывки. — Какао, — прошептал Питер, вспоминая. — Ага. Но потом из-за постоянного серого шума было не услышать… Все думали, что я спятил, что ты мертв, потому что через два дня после шторма нашли координаты ваших посиделок, а там выгорела вся площадка и до тебя никто не мог дотянуться… Но я знал, верил в тебя. — Мистер Старк, — Питер почувствовал, как сжимается горло. — А сейчас тебя первой заметила Морган, а я уже по ней настроился, да. У детей чудовищная адаптивность, так что она уже освоилась с новыми способностями, — Старк коротко ухмыльнулся, как и положено гордому папаше. — Конечно, дисциплины разума для передачи и приема осмысленных сообщений ей еще не хватает, зато чувствительность на порядок выше, чем у остальных. Не успел Питер собраться со сложными мыслями и спросить, есть ли обо всем этом какие-то внятные научные данные, пригодные для исследований, как рядом открылся искрящийся портал, вызвав вскрики удивившейся группы и резкий всплеск мигрени. Но голова болела недолго, будто боль перекрыло мягким красно-золотым крылом, прячущим от хаоса. — Стрэндж. Быстро тебя Пепс сюда прислала... — Старк. Уже по глазам этих двоих было видно, что они переговариваются без слов к огромному взаимному удовольствию. Питер попробовал аккуратно прислушаться. Или скорее шутливо переругиваются, опять же, ко взаимному удовольствию. Из портала вбежали парамедики с носилками и аккуратно переложили Дженнифер, еще один закинул себе на шею руку Эйба. — Куда ведет этот портал? — спросила ЭмДжей. — Нью-Йорк, — приятным баритоном ответил Стрэндж одновременно с тем, как Старк весьма целенаправленно попытался ей передать картинку-воспоминание с панорамой города. Как будто рассинхронизированная звуковая дорожка к фильму. ЭмДжей озадаченно заморгала, пытаясь уложить в голове непривычный способ коммуникации. Большая часть остальной группы, услышав про Нью-Йорк, сразу оживилась, хотя на некоторых лицах было написано откровенное разочарование. — Так значит, мы больше не увидимся, — прошептала Ясмин, переглядываясь с тоже погрустневшим Джейсоном. — Сколько печали, — фыркнул Старк, снова сгребая в объятия Питера, ЭмДжей и Неда. — Методы коммуникации уже начали налаживать, так что можете как-нибудь напроситься к ним сюда в гости. Если, конечно, научитесь управлять своим мозгом… ну или хотя бы наденете шапочки из фольги. А теперь идите, идите, вас там уже блага цивилизации заждались, а я устал держать эмпатический щит от ваших бесполезных негативных мыслей. Ему так явно не терпелось спровадить их прочь, что задерживаться никто не рискнул. Стоило порталу закрыться, как в голову Питера ударила тишина. Пугающая тишина, как будто из картины мира вырвали что-то привычное. Питер никогда бы не подумал, что ему может быть некомфортно из-за пропавшей головной боли, пропавшего... шума. Слишком долго был сосредоточен на одной мысли, как вывести всех живыми, и вот — задача выполнена, а внутри как-то пусто. Но… сквозь наконец наступившую тишину отчетливо пробивалось монументальное успокаивающее присутствие мистера Старка. Без шумного суетливого фона Питер начал отчетливо чувствовать присутствие ЭмДжей, Неда и даже бродящей неподалеку лошади, с отвращением ищущей среди умирающего поля что-нибудь съедобное — откуда-то он даже знал, что это лошадь с соседней фермы. И, судя по ошарашенным лицам ЭмДжей и Неда, они тоже не ожидали такого… Затишья. Звенящей чистоты в голове и четкого, практически музыкального ощущения чужого присутствия. — Ну что же, — хлопнул в ладони Тони, когда решил, что они достаточно пришли в себя и выпустил их из объятий. — Сейчас проведу вам краткий ликбез по новым возможностям и… кто хочет какао? — Только после ванны, — покачала головой ЭмДжей. — Двух или даже трех часов горячей ванны. — И медблока, — добавил Нед, показывая руки, изрезанные следами ожогов от веревки. — И нормального ужина. Или обеда? Питер улыбнулся. Его заливало таким всеобъемлющим счастьем, как будто он любил весь мир и теперь наконец получил возможность закричать об этом так, чтобы его услышали. Ну или не весь, а только тех, кого он слышал вокруг себя и от дома у озера… Но это и был его мир, другого не надо. И этот мир отвечал ему взаимностью.