Ледяной цветок полюбивший Солнце

Весеннее солнце уже вовсю грело промерзший до костей город. Повсюду стекались лужи, снег таял поразительно быстро. Все больше людей выходило из своих домов, дабы погреться в нежных лучах. Такие бывают только весной: еще не такие жаркие, как летом, долгожданные, после зимней стужи, так еще и лёгкие. Как весенний тёплый ветерок. Юра не был исключением. Он с удовольствием сменил кухню на лавочку у подъезда, тем более что окно было приоткрыто и дедушка в любой момент мог спокойно позвать его. Мальчишка радовался весне, пусть и не особо показывал этого. Растекаясь по лавочке, как довольный кот, он всем телом принимал в себя столь приятное тепло. Виктор, сидящий рядом, все никак не мог отвести взгляд от юноши. Весеннее солнце его мало интересовало и не вызывало такого же трепета, как у людей вокруг. Потому что его солнце сейчас что-то резво рассказывает, совсем позабыв, что всего-то полгода назад не решалось произнести и пары фраз. Его весеннее солнце вышло в промозглом октябре. И зимой стена перед ними таяла так же стремительно, как снег вокруг сейчас. Мужчина выглядел уставшим. Он облокотился спиной о лавку, расправив плечи, и с довольным лицом слушал Юру, иногда что-то нечленораздельно помыкивая, либо просто кивая, либо выражая несогласие. В общем, пусть и пассивно, но принимал участие в беседе. Тем более, мальчик не так часто мог говорить так долго и активно, да еще и с таким энтузиазмом. Виктор заслушивался его резвым голоском, понимая, что готов не слышать ничего иного. Но, увы, такое устроить не получится даже при большом желании. — А еще… помнишь, я недавно тебе рассказывал про новенького? Который недавно перевелся к нам? — активная жестикуляция сменилась смущением, да и сам мальчик как-то подозрительно отвел глаза. Резко выпрямившись, сбросив с себя всю расслабленность, что была в его жестах, мужчина посмотрел на Юру пронзительным взглядом. В новеньком, что перевелся в его класс, не было совершенно ничего удивительного. В конце концов, у юнца сейчас, по идее, должна была вовсю бурлить школьная жизнь. А она не бурлила. Виктор понимал, что мальчишка просто делиться с ним впечатлениями, но все же волновался, что тот как-то его расскусил. Узнал и теперь хочет отругать. Но юноша этого не делал. Отабек перевелся к ним уже довольно давно, когда мужчине надоело смотреть, как его сокровище вечно приходит с синяками. Это непозволительно. Сначала он действовал исподтишка, но.. проблема Юры была серьёзнее. Пришлось выйти на обозрение. Довольно опасно, но подросток, видимо, и подумать не мог, что это человек Никифорова. И обвинять его ни в чем не собирался. Наоборот. Он чуть краснел. Переминал пальцы. Прикусывал свои нежные губы. И теперь уже это настораживало мужчину, по некоторым причинам. Не нужно было быть особо проницательным, чтобы понять — девочками Юра не особо интересовался. Не то, чтобы это не нравилось Виктору, скорее наоборот — тем лучше. Его мальчик был совершенно неопытным в таких делах. С другой стороны, это давало повода напрячься. Может, в его сердце все же уже спрятан кто-то настолько глубоко, что юноша не говорит об этом даже ему. Почему даже? Виктор уже не сомневался, что стал для подростка неким авторитетом. В конце-концов, у него был лишь один родной человек — дедушка, которого нельзя было волновать, что бы не случилось. От которого Юра прятал все раны и царапины, полученные в многочисленных стычках. Никифоров напротив был тем, кому можно было рассказать о самых щепетильных вещах. Не просить помощи, но посоветоваться — вполне можно. Мужчина даже показал ему, как лучше всего драться. В конце-концов, кому как не ему знать, как проще всего избежать ранений, верно? Поэтому, теперь мужчина был уверен — если бы мальчишка столкнулся с такой трудностью, как отношения с девчонками, то он, пусть и увилисто, но все же спросил бы у него советов. Но вместо этого он говорит о новом однокласснике. Об однокласснике, которого он сам к нему приставил. Виктор ощутил, как у него вздумается вена на виске. — Он, на самом деле такой классный. Ну, я имею в виду… ему сразу удалось поставить тех придурков на место, понимаешь? Он первый… кто заступился за меня. — Юра улыбается, опуская глаза. Точно влюбленная школьница. Виктор скрипит зубами, но улыбается. Он видит в его эмоциях то, что ему очень не нравится, и, вместе с тем, заставляет сердце подскочить вверх по грудной клетке, гулко отбивая свой незатейливый ритм. Влюбился. Его мальчик влюбился. В другого мальчика. В его подчинённого. Еще не осознал свою любовь. А значит...нужно сделать так, чтобы не осознал до конца. Пока не полюбит его. Мужчина поджимает губы, но улыбается. Совершенно неестественно. Так еще и глаза его покрываются корочкой. — Что-то не так? У тебя все…нормально на работе? — взволнованный голос, и глаза… господи, как Виктор любил эти глаза. Как они вообще могут существовать? Каждый раз, смотря в них, мужчин пропадал. Исчезал в зеленых полях, освещенных еще более нежным солнцем, чем то, что сейчас прогревало землю. Это было тяжелым испытанием на твердость. — Все в порядке. Просто подумал, что ты, наконец, нашел себе нормального друга, не так ли? — мужчина хмыкнул, скрестив руки на груди. Он вновь облокотился на лавку, прикрыв глаза. Даже ногу на ногу закинул. — Ты так часто о нем говоришь, что я начинаю ревновать. — Виктор косит взгляд на расстеряного мальчишку, которого словно поймали с поличным. — Вовсе мы не друзья! Так…разговаривали пару раз. С чего бы мне вообще иметь друзей. –Юра замыкается. Смыкает руки на груди, как Никифоров, отводит голову, гордо вздернув нос. Мужчина знал, на чем сыграть, хотя и не мог поручиться, что не сделал лишь хуже. Покачав головой, он глубоко выдохнул, после чего встал с нагретого места. — Будь осторожен, малыш. Ты же сам знаешь, людям нельзя доверять. — выудив из кармана пачку сигарет, он легко достал одну, ловко ее закуривая, и обернулся к подростку боком, смотря куда-то вдаль. — Это вовсе не значит, что доверять совсем уж никому нельзя. Поступай так, как поступил со мной. Не подпускай сразу. — Виктор оборачивается и подмигивает, вновь заставляя юношу злиться и стыдливо прятать руки в карманах. Мужчина затягивается, выпуская пар куда-то в воздух. Иначе не выдержит. — Сравнил ты конечно — недовольно проворчал, сощурив глаза. — Какой-то мутный тип, которого не только хотели пристрелить в подворотне, но который еще, к тому же дарит золотые слитки. — Юра хмыкнул, явно довольный тем, что задел его. Ему совсем не нравилось слушать такие нравоучения от взрослого. Мужчине на это оставалось обескуражено улыбнуться — и одноклассник, который, к тому же, не так давно перевелся в нашу школу. Совсем уж не знаю, кто из вас больше достоин доверия. — он не отрываясь смотрит в глаза мужчины. Прекрасная черта, которая, к сожалению, играет с ним злую шутку. Юра держит зрительный контакт с тем, с кем говорит. Виктор каждый раз чувствует, как от его взгляда ноги становятся ватными, а голова приятно пустой. — Подловил. Он мне в подозрительности, конечно, не ровня. — Виктор примирительно поднимает руки, чтобы вновь затянутся. Уперевшись свободной рукой о бедро, он поднес сигарету к губам. Забавно, даже обидно. Зато хорошо сработано. Отабек не вызвал подозрений. Его взгляд то и дело мутился. — И все же, я беспокоюсь. — весьма честно произносит, туша бычок о мусорную урну. — Не волнуйся, старик. Я не настолько слаб, чтобы какой-то левый пацан смог мне что-то сделать. — довольно говорит, даже чуть выпячивая грудь от гордости. Никифоров такие жесты в нем очень любил. Выдавался и бунтарский дух, да и в общем настроение подростка. Глупый. Как будто его это волновало. Нет. Виктор боялся отдавать его кому-то еще. Делится своим. Уж посылая Алтына на миссию, он явно обезопасил подростка. Улыбнувшись мягко, он потрепал Юру по голове, вновь оставляя в светлых прядях запах дорогих сигарет. — Это не я старик. Это ты мелкий еще. — довольно произносит, посмеиваясь с недовольных фырканий подростка. Втянув последний раз густой дым, он тушит сигарету об урну, после чего выдыхает, запуская руку в свои волосы. Взгляд мужчины стал более серьезным. — В следующий раз я приду не скоро. — произнес он тихим голосом и сел на корточки перед удивленным подростком. Тот не смог скрыть того, что эти слова его сильно расстроили, хотя и явно попытался навести на себя безразличный вид. Что там говорить, Виктора это тоже расстраивало. И почему всякие разбирательства, требующие от него непосредственного вмешательства, происходили именно тогда, когда у Юры появился новый друг? Друг, который вполне вероятно вытеснит более старшего товарища из его сердца. Пусть Виктор и сам его послал. Нужно будет...поговорить. Мужчина поджал губы. Он точно не мог этого допустить. Да уж. Увидел бы кто из подопечных, какие эмоции появляются на его лице рядом с этим подростком - не поверил бы. Ведь Виктор всегда ходит с улыбкой и ужасно холодными глазами. — Но что…-- хотел было спросить мальчишка, однако получил только покачивание головы мужчины. Рассказывать тот не собирался. Да и Юра, несмотря ни на что, остерегался заходить на тему его деятельности. Ему давно было понятно, что Виктор не обычный человек. И мальчишка понимал, что ему лучше не знать правды. Достаточно было знание и того, что тот занимается незаконной деятельностью. И ужасно богат. Но, честно, ему было очень любопытно. И каждая такая запретная тема вызывала у него лишь больший интерес. — Ну и ладно. Не откинься только, в этот раз я вряд ли появлюсь вовремя. — Юра недовольно супится. Воротит нос от мужчины, словно тот только что его ужасно оскорбил. Но Виктор лишь вновь проводит по его волосам и, тихо попрощавшись, уходит. Его мальчик волнуется. А значит, ему действительно остается только выдержать это испытание разлукой и вернуться как можно раньше, чтобы вновь увидеть горящие зеленые глаза от очередного сладкого презента. Те же прекрасные глаза, что сейчас так отчаянно смотрят ему вслед. *** Вернуться раньше, увы, не получилось. Когда Виктор покинул ставший в чем-то родной двор, на дворе стоял конец марта. День рождение Юры, на который мужчина все же смог сделать ему достойный подарок (а именно кроссовки за ужасно низкую, по его меркам, цену) тоже пришлось пропустить. Лишь отправить презент. Слишком дешевый, но Виктор знал, что мальчику и такое принимать довольно неловко. Он не знал почему. Почему тот отказывал от дорогостоящих подарков, когда на деле заслуживал куда больше, чем ему предлагалось. Юра чувствовал вину, принимая даже такие простые вещи. Была ли тому виной нищета или больной дедушка, которому он никак не мог помочь? Мужчина не знал. Но у него никогда не просили помощи, да и он прекрасно понимал, что даже предложи он ее сам, то получил бы неизменный отказ. Такими уж были Плисецкие. С Николаем Виктор виделся всего пару раз. Но даже небольшого количества слов хватило, чтобы понять — тот совсем не был рад присутствию мужчины в их небольшой квартирке. И, кажется, не раз разговаривал об этом с внуком. Юра теперь неуклюже пытался скрыть присутствие Виктора, что выходило не особо умело. Внук не особо хотел заставлять своего дедушку волноваться. Но и вот так просто отвадить от себя Никифорова, который, вроде как, был не таким уж чужим теперь человеком, не получалось. Да и не хотелось. Вот они и скрывались от Николая, то уходя во двор, то совсем тихо сидели на кухне, когда тот спал. Юра все еще категорически отказывался уходить куда-то с ним. Виктор даже расстраивался от таких неумолимых отказов. Было ли дело в недоверии или в том, что подросток стыдился самого себя, он не знал. Мужчина в целом с каждым разом подмечал, насколько много в себе скрывает этот маленький котенок. Стыдится своей нищеты, но не своей семьи. Все время думает, что делает недостаточно, хотя всегда выходит за рамки своих возможностей. Юра все больше и больше завладевал им. Это становилось даже невыносимым, в каком-то роде. Мальчишка был везде: в мыслях, во снах. Перед глазами. Иногда мужчина оказывался перед хлипкой дверью сам того не замечая. А теперь они не могли видеться. И все, что оставалось Виктору, это слушать донесения о том, как Его мальчик гуляет с Отабеком Алтыном. От него самого же. Гуляет, и все чаще и чаще проводит с ним время. Вместе идут в школу и из нее. Вместе сидят на той самой лавочке, где не так давно сидели они. И да, мужчина понимал - это необходимо. Юра был в безопасности, а Отабек не заходил дальше установленных им границ. Но Виктор злился. И на самого себя тоже злился. Нужно было его не подпускать. Делать все из далека. Не внедрятся в доверие. С каждым разом отчеты юноши, честно исполняющего свою работу, все больше и больше выбешивали его. Мужчина скрипел зубами, сдавливая челюсть до боли. Он злился на себя. Слишком старый. Слишком далекий. Слишком богатый. Чем больше Никифоров думал об этом, тем больше приходил в холодную ярость. Уступать в таких вещах, как же глупо! А главное, до смешного обидно. Все, чего он с таким трудом добивался, теперь играло против него. Он был идеалом, авторитетом и образом, на которого можно было равняться. Но Виктору не стать…другом. Не говоря уже о любимом человеке. Мысли об этом вызывали у него головную боль. Мужчина подносит руки в черных перчатках к вискам и чуть растирает их, грузно выдыхая. Казалось, он задумался над серьезным вопросом. Все, кто находились в подвале, всерьез подумали, что он может изменить свое решение. Но Виктор думал вовсе не о том. — Эм… Вы.вы приняли решение, босс? — Словно очнувшись ото сна, он отстранил пальцы от висков и пренебрижительно посмотрел на троих связаных людей. — Убить. Всех. Я не могу допустить, чтобы в моих стенах шныряли крысы. — после, резво достал пистолет, выстреливая в еще одного человека, что был частью его охраны. — Поверьте. Я избавлюсь от всей падали, что собралась в моем доме. — безразлично посмотрев на труп, истекающий кровью, он бросил ледяной взгляд на всех остальных. — Позаботьтесь о том, чтобы все узнали, Как они умерли. Мне надоело каждый раз стоять в этом подвале и слушать мольбы от мусора. Ясно? — увидев нервные кивки, он спрятал пистолет. А после, не сказав и слова, вышел. Как же ему все надоело. Достав телефон и закурив попутно, мужчина широким шагом направился к выходу. — Какие новости, Наташа? — глубокий голос особенно угрожающе звучал через скрежет телефонных сигналов. — Объект находится дома. Отчёт от Отабека так же лежит на вашем столе. Мужчина вновь скрипнул зубами. Как же это тяжело. Он приставил пальцы к вискам, чуть массируя их. — Однако…у меня есть еще новости. Кажется…кажется с Николаем Плисецким что-то не так. Сейчас у подъезда стоит скорая помощь. Когда именно ее вызвали, неизвестно… — женский голос говорил что-то еще. Но ему было все равно. У мужчины потемнело в глазах, а руки резко стали совсем холодными. Через вату в ушах он не слышал всех подробностей, а ноги сами собой понесли его совсем в другую сторону. Его мальчик сейчас очень в нем нуждается. Больше, чем обычно.