Интеллектуал: DC/Марвел

Я вышел на сцену. Экран за моей спиной, мягкие голубоватые подсветки потолков, проходов и ступеней рассеивали полумрак огромного, полностью заполненного гостями зала. На премьеру я разослал приглашения всем, кого считал близким и важным. Увы, не все смогли сорваться в Симкарию: одних удержали дела, других — непреодолимые обстоятельства. Но, к моей радости, собралось всё равно больше людей, чем я ожидал. Я окинул зал острым взглядом, быстро выхватывая знакомые лица. Кроме Бэтмена, Железного Человека и членов Фантастической Четверки, в мягких бархатных креслах сидела вся команда Защитников. Особенно трогательным было видеть Флэша из Централ-Сити, окруженного коллегами из S.T.A.R. Labs и командой Стрелы — их оживленные перешептывания выдавали неподдельный интерес к предстоящему показу. Ник Фьюри, невозмутимый как всегда, с такой же невозмутимой Марией Хилл и вечно улыбающимся Филом Коулсоном восседал в полутьме последних рядов. Удивительно, что они прихватили с собой ни много ни мало самого Капитана Америку. Должно быть, легендарному суперсолдату стало любопытно, каким стал кинематограф за время его отсутствия, а это без малого 65 лет. За сравнительно короткое время пребывания в этом мире мне посчастливилось познакомиться и сблизиться со многими удивительными людьми — героями, которых я когда-то знал лишь со страниц комиксов. И вот теперь они собрались здесь, чтобы поддержать меня на пути к покорению кинематографа. Правда, меня немного расстраивало то, что пригласить удалось не всех, кого хотелось: сломанный Радужный Мост делал невозможной отправку приглашения в Асгард. Из землян, стоить сказать, некоторые сразу ответили мне отказом. Блэйд, например, не захотел отлучаться от охоты на вампиров, ставшей для него смыслом жизни. Сотрудники лаборатории Вавилон тоже вежливо отказались. Кавито откровенно заявила, что не намерена лететь через полмира, чтобы потратить драгоценное время всего лишь на фильм, пусть даже и мной снятый. Впрочем, она пообещала посмотреть «Матрицу», но только в домашней обстановке, когда я вернусь. Остальные ученые тоже предпочли работу. По их словам, они находились на пороге революционного открытия и не могли отвлекаться. Совсем иначе отреагировали юные инженеры из Нидавеллира. Эти талантливые подростки, несмотря на свою преданность науке, не смогли устоять перед соблазном посмотреть один из самых ожидаемых фильмов года. Хиро практически съел половину самого большого ведра попкорна, а фильм еще даже не начался — нетерпеливый, как и всегда. Дольше всего мой взгляд задержался на втором ряду справа, где сидели, без преувеличения, самые необычные зрители этого вечера. Позади Люцифера, Аменадиила и Мэйзикин — звезд сегодняшней кинокартины — с невозмутимым величием устроилась сама Богиня Всего Сущего. А рядом... Рядом, с той самой загадочной и милой улыбкой, что способна заставить трепетать даже бессмертных, на меня смотрела сама Смерть. Если Ашера получила официальное приглашение, то Ди-Ди просто взяла и пришла. Хотя какие могут быть правила для той, кто является законом для всех живых? Разве может кто-то запретить Смерти посмотреть кино? Я внутренне улыбнулся этой мысли. Мне стоило радоваться, что настолько высокопоставленная фигура мультивселенского масштаба изволила почтить вниманием мое творчество. Сдается мне, что Ди-Ди, как впрочем и Ашера, захотела посмотреть «Матрицу» ровно потому, что в этом фильме сыграли не просто актеры, а сам Повелитель Ада, высший архангел и архидемон. Пожалуй, даже для таких бессмертных и долгоживущих существ, как они, существует нечто необычное, чего раньше они никогда не делали. Я лишь искренне надеялся, что фильм им понравится. Потому что, если нет… даже представлять не хочу, что может случиться со мной после такого разочарования. -Дамы и господа,- мой голос, усиленный микрофоном, мягко разлился по залу, заставив гул разговоров утихнуть.- Сегодняшний вечер — особенный. Для меня. Для моей команды. И я хочу искренне верить, что для вас тоже. Прежде чем мы начнем, позвольте мне выразить глубочайшую признательность каждому, кто нашел время и возможность посетить эту премьеру,- я сделал небольшую паузу и, улыбнувшись зрителям и камерам прессы, перешел к соблюдению формальностей:- Для тех, кто меня еще не знает, — я Алекс Рит. Режиссер, сценарист и, раз уж на то пошло, главный актер этого безумного проекта под названием Матрица. Легкий почтительный наклон головы вызвал в зале тихую волну смешков. -Я рад сообщить, что сегодня вы увидите не просто фильм. Вы увидите сон, который мы осмелились сделать явью. Сон о свободе, которая может оказаться иллюзией. О выборе, который, возможно, никогда нам не принадлежал. О той зыбкой грани, где реальность растворяется, оставляя нас один на один с фундаментальными вопросами нашего существования. Я медленно прошелся по сцене, ловя взгляды зрителей — где-то любопытные, где-то скептические, но все без исключения — заинтересованные. -Мы все — заложники собственного восприятия,- продолжил я.- С детства нам внушают, во что верить, что считать истиной, какие границы не переступать. Мы привыкли доверять тому, что видим. Тому, что слышим. Тому, что кажется нам неоспоримым и очевидным. Но что, если за этой очевидностью скрывается нечто… большее? Что, если кто-то или что-то уже давно решает за нас, что нам видеть, слышать и даже чувствовать? Мой взгляд невольно скользнул к Люциферу. Падший ангел едва заметно скривил лицо, будто мои слова разбередили старую рану, напомнив ему о Вечном Архитекторе, который, как он считал, раз и навсегда определил его судьбу. -Что, если ваши воспоминания, ваши страхи, сама ткань реальности вокруг вас — всего лишь искусная иллюзия, сотканная для того, чтобы вы не задавали… неудобных вопросов?- Мой голос понизился до доверительного шепота, заставляя зрителей невольно наклоняться вперед.- Вам кажется это абсурдным? Тогда вспомните…- Я поднял палец, призывая к тишине, хотя в зале и так уже не слышно было ни звука.- Вспомните те мгновения между сном и явью, когда вы просыпаетесь с криком, но не можете вспомнить, что вас так напугало. Или моменты жутковатого дежавю, когда реальность будто дает сбой. Когда, к примеру, в знакомой улице вдруг появляется переулок, которого там никогда не было, а когда вы пытаетесь его исследовать, он исчезает как мираж. По залу пробежал легкий шепот. Люди неловко переглядывались, кто-то согласно кивал. -А может быть вам это вовсе не кажется? Может быть, проблема не в вашем восприятии, а в чем-то более фундаментальном? Театральная пауза. Три секунды абсолютной тишины. -Сегодня я прошу вас об одном — когда погаснет свет, позвольте себе поверить. Всего на два часа. Отбросьте скепсис. Забудьте о том, что «так не бывает». Поверьте в невозможное, странное, безумное — разве не за этим мы ходим в кино? Тысячи глаз вспыхнули интересом и предвкушением. Даже Смерть, сидевшая рядом с Богиней Всего Сущего, слегка наклонила голову, словно пытаясь разгадать мою игру. -Но!- я резко поднял указательный палец, прерывая нарастающий гул.- Как только фильм закончится и пойдут титры, прошу вас, вспомните, что это всего лишь художественная кинокартина,- я заговорил с неожиданной серьезностью.- Кто-то из вас может вдруг решить, что нашел ответы на давно мучившие вопросы. Кому-то покажется, что он наконец-то получил объяснение всему, что раньше казалось странным и необъяснимым. Но помните: не погружайтесь в этот мир слишком глубоко,- я намеренно сделал драматичную паузу,- потому что выбраться будет намного сложнее, чем вы думаете. Последние слова я произнес с такой двусмысленной интонацией, что в зале вновь раздался смех, на сей раз — нервный. -Ну, хватит вас пугать!- внезапно сменил я тон на легкий и беззаботный.- И кажется, я затянул свое вступление. Простите за это. Вижу, вы уже замерли в предвкушении, а потому — приятного просмотра! И до встречи после титров. Я сошел со сцены под теплые аплодисменты. Тысячи глаз проводили меня до самого кресла в первом ряду. Как только я занял свое место между Селиной и Люцифером, огромный экран стал абсолютно черным и в этой черной пустоте возникла заставка «Alritex Films» — монограмма из букв «А» и «R» в зеленом цвете, которая вращаясь вокруг своей оси, описала большой круг, как планета, и растворились будто в бездонном мраке космоса. Из мощных акустических систем вырвался странный, почти гипнотический звук — нечто среднее между помехами старого телевизора и шелестом листвы в лесу. Вверху темного экрана появилась первая зеленая цифровая капля. Она будто в нерешительности повисла на мгновение, прежде чем сорваться вниз, оставляя за собой светящийся след, похожий на кометный хвост. За ней последовала вторая капля, третья... Вскоре весь экран заполнился цифровым ливнем: бесчисленные капли кода струились сверху вниз, образуя сложные узоры. В этом гипнотическом потоке начали проступать контуры. Сначала расплывчатые и неясные, затем все более четкие, пока, наконец, бинарный дождь не сложился в слово «МАТРИЦА». Буквы вспыхнули ярко-зеленым светом, на миг осветив зал, и погасли, погрузившись во тьму. *** Повисло напряженное ожидание. Зрители жаждали увидеть, какими в полнометражном фильме будут те захватывающие экшен-сцены из трейлера. Действительно ли эти кадры столь эпичны или это был всего лишь искусный маркетинговый трюк? Ответ на этот вопрос вот-вот должен будет раскрыться. Фильм начался с загадочного закадрового диалога между мужским и женским голосами. Они обсуждали некого «Избранного», в то время как на экране мелькал быстро сменяющийся компьютерный код — бесконечные потоки нулей и единиц, перемежающиеся фрагментами более сложных программных структур. Суть этого разговора зрителям пока был не ясен, но каждый инстинктивно чувствовал, что эти строки диалога важны для сюжета. Внезапно зеленые буквы взорвались тысячами светящихся частиц, которые, кружась в цифровом вихре, начали собираться в новую конфигурацию, формируя первую сцену фильма. На экране возник темный обшарпанный коридор какого-то старинного отеля. Камера показывала около десятка полицейских, методично обыскивающих помещения. По их сосредоточенным лицам и осторожным движениям было ясно, что они проводят спецоперацию по задержанию опасного преступника. Наконец, они остановились перед одной из дверей. После секундного колебания самый крупный из них резким ударом ноги выбил замок. Внутри, в луче фонарей полицейских, предстала молодая девушка в обтягивающем кожаном костюме, подчеркивающем соблазнительные изгибы спортивного тела. Ее короткие темные волосы были слегка растрепаны. Взгляд выражал ледяное спокойствие. Камера медленно приблизилась к лицу девушки, позволяя зрителям рассмотреть высокие скулы, полные губы, слегка прищуренные глаза, в которых отражались блики полицейских фонарей. По залу прокатился восхищенный шепот: мужчины не могли оторвать взгляда от ее дикой, опасной красоты, а женщины изучали каждый элемент ее стиля, от макияжа до позы. Изображение резко сменилось, не дав как следует насладиться этим кадром. Предстал ночной мегаполис, снятый с высоты птичьего полета. Камера плавно скользила вдоль мокрых от недавнего дождя улиц, выхватывая размытые неоновые вывески, отражения фонарей в темных лужах и, наконец, остановилась на группе полицейских машин с мигающими сигнальными огнями, окруживших скромный отель. В этот момент к месту событий подъехал черный седан без опознавательных знаков. Из него вышли трое мужчин в безупречных черных костюмах и темных очках, несмотря на ночное время. Их движения были синхронны и точны, как у хорошо отлаженных механизмов. Всем своим видом они излучали холодную профессиональную уверенность. Было очевидно, что это не обычные полицейские, а высокопоставленные правительственные агенты. Когда главный из них — высокий мужчина с бесстрастным лицом и короткой стрижкой — начал разговор с местным офицером, в зале невольно поежились. Еще не произнеся ни слова, этот персонаж вызвал почти физическое ощущение опасности. Когда он заговорил, его голос зазвучал неестественно ровно, почти механически, словно принадлежал не человеку, а некоему совершенному имитатору человеческой речи. В его ледяных интонациях не было ни капли эмоций, только холодная, безжалостная эффективность. В зале неосознанно вжались в кресла: герой в черном костюме вызвал чувство необъяснимого беспокойства одним только появлением экране. Такая реакция зала вызвала у Люцифера Морнингстара довольную ухмылку. Он обернулся и посмотрел на свою спутницу, жадно ловя каждую эмоцию на ее лице. Хлоя Деккер испытывала странную смесь восторга и легкого головокружения — на экране был ее Люцифер, но в совершенно новом, непривычном амплуа. Она была среди немногих избранных, кто знал страшную правду: персонажа на экране играл не просто талантливый актер, а сам Повелитель Преисподней. Тем временем зрители пытались осмыслить происходящее на экране: кто эта загадочная женщина в черном? Почему для ее поимки задействованы такие силы? Кто эти таинственные агенты в черных костюмах? Атмосфера накалялась с каждой секундой. «С девкой как-нибудь справимся, — пренебрежительно бросил на экране лейтенант полиции, постукивая пальцами по рукояти пистолета,- послал две группы, сейчас ее доставят». Его ухмылка говорила о том, что он явно недооценивает ситуацию. «Нет, лейтенант, ваши люди уже мертвы»,- голос агента в черном прозвучал как похоронный звон. Слова, произнесенные с леденящей душу уверенностью, заставили зрителей невольно поежиться в креслах. Сцена резко сменилась: в комнате героиня, заведя руки за голову, казалось, ждала, когда ее схватят. Полицейский приблизился к ней с наручниками, и в тот момент, когда он потянулся к ее запястьям, она развернулась с пугающей быстротой и молниеносно сломала ему руку. Следом сокрушительный удар в лицо — и вот она уже в воздухе изгибается с грацией пантеры. Замедленная съемка позволила зрителям рассмотреть эту сцену в деталях: камера плавно облетела героиню, запечатлевая напряженное в смертельном танце тело. Длинная стройная ножка девушки ударила полицейского, как хлыстом, отправив его с треском в стену. Когда оставшиеся полицейские открыли огонь, зрители одновременно ахнули: героиня двигалась с невероятной скоростью, почти сверхъестественной ловкостью избегая пуль. Она бежала по стене, как кошка, переворачивалась в воздухе с легкостью акробата цирка Дю Солей. Когда пороховой дым рассеялся, на полу лежали одни бездыханные тела. В головах пораженных от сцены зрителей пульсировало лишь одно слово: «Круто!» Они понимали, что обычный человек не смог бы двигаться так, как это демонстрировала героиня, и признавали, что это была хорошо поставленная сцена. Они еще не знали, что актриса сама выполнила все трюки. До этого момента кинематограф предлагал зрителям боевые сцены, которые выглядели как школьные постановки: герои боевиков неуклюже махали руками, удары проходили в десяти сантиметрах от лиц, а актеры с комичной преувеличенностью изображали реакцию на несуществующие попадания. Несмотря на незрелищность таких боевых сцен, мало кто их критиковал. Зачастую зрители принимали это как данность. Не имея альтернативы для сравнения, они искренне считали, что так и должно быть. Но сегодня в зале Королевского кинотеатра произошло настоящее откровение. На несколько безумных мгновений даже у самых рациональных зрителей мелькнула дикая мысль: «А не убила ли актриса этих статистов по-настоящему?» Настолько шокирующе реалистично выглядело каждое движение, каждый удар, каждый выстрел. А ведь это было только начало. «Матрица» лишь приоткрыла завесу и сразу же бросила вызов всем канонам жанра. Что же ждет их дальше? Какие еще сюрпризы преподнесет им эта кинокартина. Зрители с трепетом ожидали дальнейшее развитие сюжета…