Интеллектуал: DC/Марвел

В двадцати минутах пешей ходьбы от дворцового сада, на высоком холме уединенно стояло строгого вида здание, окруженное по периметру колоннами высотой в тридцать локтей. Как и прочие здания на Темискире, оно было белокаменное и призванное поражать воображение своей монументальностью и великолепием. Главный вход здания венчала гигантская статуя Афины Паллады, богини мудрости и знаний, держащей в одной руке свиток, а в другой — светильник, огонь которого никогда не угасает. Эта была Библиотека Темискиры — храм знаний, древность и значимость которого, пожалуй, затмевала даже легендарное Александрийское собрание мудрости. Высокие резные стеллажи из кедра, доходящие до потолка, делили необъятную библиотеку на множество тематических зон, в которых хранились более пятидесяти миллионов свитков, папирусов, книг, каменных скрижалей и деревянных табличек, собранных со всех уголков ойкумены. Мягкий, рассеянный свет проникал сквозь узкие оконные проемы и играл на золотых табличках папирусных футляров с указанием авторов и названий текста. Гуляя средь бесконечных рядов, где пахло деревом и книжной пылью, можно было встретить на полках удивительное количество произведений, которых больше нет нигде в мире. Например, полное собрание трудов Пифагора, включая его утерянные математические трактаты; оригинальные записи Геродота с пометками, которые он удалил из окончательной версии «Истории»; книги из сожженной Трои, а также уцелевшая половина собраний Александрийской библиотеки; тайные хроники Атлантиды, Асгарда, Олимпа, Фив и еще множества мистических мест и городов; предсказания Дельфийского оракула, записанные за тысячу лет; запретные тексты — книги по черной магии, проклятые трактаты, пророчества о конце света; документы тайных обществ — записи египетских жрецов, мистерии Элевсина и огромный сборник учений по магии самых разных народов и божеств, от заклинаний древних шумеров до ритуалов забытых культов. Большинство этих сокровищ были дарованы амазонкам самой Афиной, чтобы воительницы, живущие в изоляции, не скучали в отсутствии войн и походов. Внутренний двор библиотеки был оазисом покоя. Здесь, в окружении фонтанов и белоснежных скульптур, под сенью раскидистых ветвей древних платанов, Алекса, хранительница Библиотеки Темискиры, находила свое уединение. Она часто сидела тут с книгой, погруженная в размышления, пока легкий ветерок тихо перелистывал за нее страницы. В храме знаний почти не бывало посетителей, разве что только Артемида изредка заглядывала сюда, чтобы проведать свою младшую сестру, когда та слишком увлекалась чтением и неделями не появлялась дома. Всё это я узнал из уст самой Алексы. Ободренная тем, что у нее наконец-то появился друг по интересам, девушка охотно делилась со мной историями из жизни острова. Вот уже девять дней подряд я приходил в библиотеку на рассвете и проводил здесь по два часа в обществе самой начитанной амазонки Темискиры. Да, королева Ипполита после долгих колебаний всё же приняла мое предложение и разрешила остаться, открыв для меня почти все двери на острове, в разумных пределах, конечно. Теперь, согласно нашему договору, я должен буду снабдить амазонок оружием и броней из ориона, а также сделать их еще сильнее. Задача не простая, но вполне выполнимая, а главное, будет стоить всех моих усилий... Адамантия и вибраниума, основных компонентов ориона, у меня в избытке. Благодаря договору с Вакандой, о поставках вибраниума я могу не беспокоиться. Сердцевидная Трава, которая должна усилить амазонок, также в неограниченном количестве. Спасибо Айви за ее вечноцветущие сады. Даже Препарат Неуязвимости, несмотря на дороговизну ингредиентов, можно произвести в нужном объеме. Переговоры с королевой, надо сказать, дались мне нелегко. Ипполита была осторожна, как лань на водопое, и даже несмотря на то что сделка была крайне выгодна для ее народа, она сомневалась до последнего, будто догадалось, что за моим предложением скрывается что-то еще. Помимо всего прочего, ее тревожило то, что мне придется покинуть остров, чтобы доставить обещанные ресурсы. И сомневалась она не столько в моей честности, сколько в том, что, покинув остров, я сюда больше не вернусь: не потому, что не захочу, а потому, что, перейдя магический барьер Темискиры, забуду, где остров находится и просто не вспомню дорогу назад — таков защитный механизм, призванный оберегать Райский остров, чтобы никто извне не узнал о его местоположении. Я убеждал Ипполиту, что на мне это заклинание забвения не сработает, как не сработало Лассо Истины. Но королева амазонок не привыкла доверять легко. В конце концов, после долгих споров и уверений, мы достигли соглашения, и я получил официальное королевское разрешение остаться на острове воительниц! Эти девять дней я провел не только в библиотеке, но и исследовал остров. Познакомиться с каждой амазонкой пока не успел, но узнав, что их численность составляет всего чуть больше десяти тысяч, обещал себе, что непременно это сделаю! Целый остров, населенный суперсолдатами с многовековым боевым опытом, железной дисциплиной и сердцами, не знающими страха… Армия амазонок была поистине ужасающей силой, с которой приходилось считаться даже богам. Я вспомнил события Флэшпоинта, когда они вступили в войну против Атлантов и Чудо-Женщина уничтожила Темискиру, чтобы убить как можно больше высадившихся на острове врагов. Тогда амазонки стали искать себе новый дом и нашли подходящим Великобританию. Соединенное Королевство быстро пало под мощью воительниц, которые объявили Туманный Альбион Новой Темискирой. Конечно, когда Флэш восстановил хронологию, все эти события исчезли, но они показали, какова сила этого, казалось бы, маленького острова с населением всего в десять тысяч женщин. И раз уж я здесь, постараюсь перенять у бравых и искусных воительниц весь их боевой опыт и мастерство. Я уже несколько раз сражался с Артемидой, Дианой и, разумеется, с королевой Ипполитой. Тяжелее всего в тренировках мне было не с Артемидой, как могло показаться, учитывая наши с ней непростые отношения, а с правительницей Темискиры. Ипполита не щадила меня совсем! Видите ли, я — крепкий малый, да к тому же обладаю ускоренной регенерацией, а потому учить меня надо жестко, чтобы каждое наставление буквально врезалось в плоть и кровь. «Не почувствуешь боли — не запомнишь ошибку»,- провозгласила она, после того как чуть не снесла мне голову восьмым металлом. Где-то я уже слышал нечто подобное… Ах да, конечно! Так говорит каждый, кто берется меня обучать. Неужели во всем мире не найдется ни одного наставника, который предпочитает мягкий подход? Или все великие воители, пройдя жестокую школу, считают своим долгом передать «традицию»? Я понимаю, что не имею права бурчать, ведь это я сам напросился на тренировки. Но, черт возьми, я ведь тоже не железный! Да, у меня неплохая физическая стойкость, но это вовсе не значит, что я неуязвим! Мое тело сейчас как эксперимент доктора Менгеле. Каждый удар королевского меча оставляет на мне свежую рану, будто Ипполита специально подбирает угол, чтобы ее клинок не просто скользил, а впивался. Порой мне кажется, что она использует тренировки как предлог, чтобы отомстить за то, что я посмел сразить ее дочь на арене колизея. Хотя во время спарринга больше пострадал именно я! Диана же отделалась легким испугом да парой царапин, если они у нее вообще были. Начинаю жалеть о своем решении совмещать отдых и боевую подготовку. Раньше это казалось гениальной идеей: я, золотой песок, ласковое солнце, стройные пальмы, загорелые амазонки и легкие, почти игривые поединки. Представлялось что-то вроде отрепетированного танца с мечами, а после — смех, шутки и массаж от победителя. Но реальность оказалась сурова! Каждая из этих женщин — настоящая боевая маньячка! Не только Ипполита, но и Диана с Артемидой получают удовольствие, вышибая из меня дух. И они не понимают слов «нет», «хватит» и «достаточно на сегодня». Даже если я приползу к королеве на коленях и попрошу аннулировать второй пункт нашей сделки, она лишь хмыкнет и скажет: «Договор есть договор». К счастью, я нашел убежище от этих деспотов и спасительницу в лице хранительницы знаний. В отличие от своей воинственной сестры, Алекса не рвалась в бой, предпочитая сражениям тишину библиотечных залов. Она не такая храбрая, и ее боевой опыт скромен, но зато в эрудиции ей нет равных. Она прочла каждую книгу, каждый фолиант, каждый свиток и манускрипт в библиотеке Темискиры и помнит всё, что в них написано. Она, как живая энциклопедия, способна мгновенно выдать любую однажды полученную в стенах библиотеки информацию и научить всему, даже магии. Мы с ней сблизились, когда я подарил ей новые книги: целые тома, еще пахнущие типографской краской, страницы которых она принялась листать с таким упоением, будто отыскала источник воды после мучительной жажды. Это были произведения, разворачивающиеся в реалиях современного общества, с его технологиями, социальными условностями, иронией и сложной психологией персонажей. Поначалу Алекса морщила лоб, многое ей было непонятно, но благодаря моим пояснениям быстро во всём разобралась и залпом поглотила все художественные романы, которые я успел перенести в этот мир. Когда же она перешла к литературе объединенной вселенной, ее разочарование было столь же стремительным, сколь и неизбежным. Мои книги, увы, слишком высоко задрали планку. Чтобы девушка не расстраивалась, я вручил ей новые подарки — целую библиотеку научной литературы. И тут Алекса провалилась в пучину знаний, как ныряльщик в океанские глубины. Квантовая физика заставила ее вскидывать брови, химия вызывала восторженные возгласы, а неизвестные математические формулы она перечитывала вслух словно поэзию. Я видел, как ее глаза загораются при виде дифференциальных уравнений. Это, признаться, было одновременно и восхитительно, и немного пугающе. На пятый день пребывания в Темискире, я рассказал Алексе, как богиня Фригга обучала меня магии — это ее очень заинтересовало. Оказалось, Алекса обладает обширными познаниями в области магии, причем каждой направленности! Она проштудировала все рукописные собрания о магии Асгарда, трактаты о заклинаниях Олимпа, манускрипты о земных колдовских школах и многое-многое другое. Сама Алекса магией не владела, но она была теоретиком, с которым не смогли бы сравниться даже самые маститые архимаги. И это не пустые слова. Я признался, что освоил два из трех базовых заклинаний — «Контроль маны» и «Разделение маны», но застрял на третьем, решающем — «Преобразование маны». Без него я не могу называть себя настоящим, полноценным волшебником. Тут Алекса неожиданно предложила сделку. «Научная литература — это прекрасно, но мне хочется больше твоих историй. Вот мое предложение: я помогу тебе с теорией магии, а ты будешь радовать меня новыми романами!» Я согласился не раздумывая. Так к моим изнурительным тренировкам добавились уроки магии. К слову, я всё равно находил время отдыхать, даже при таком загруженном графике! Сегодня мы с Алексой занимались во внутреннем дворике библиотеки — на нашем излюбленном месте. Она, удобно устроившись в плетеном кресле, читала про себя «Финансовую грамотность от Лекса Лютора» и параллельно вела для меня лекцию о базовой магии. -«Преобразование маны» — это не просто заклинание, это язык, на котором говорит сама магия. Освоив его, ты сможешь не просто повторять чужие формулы, ты сможешь творить, разработать собственный вид магии. Представь, что мана — это глина в руках скульптора. Ты можешь слепить из нее всё: щит, меч, копье или пламя, испепеляющее города. Но сначала ты должен научиться удерживать ее в стабильном состоянии, чтобы суметь дать ей нужную форму. Я сидел на примятой траве в позе лотоса, стараясь впитать каждое слово. -Слишком напряжен,- тут же заметила она, наконец оторвав взгляд от книги.- Ты пытаешься контролировать. Расслабься. Мана уже часть тебя. Ты же не заставляешь сердце биться? Не форсируй. Предложи ей форму. Если твоя воля достаточно ясна, она последует. Я всё никак не мог освоить «Преобразование маны», но чувствовал, что близок к этому. Ирония заключалась в том, что лучшим учителем магии для меня стала девушка, которая сама творить волшебство не умела. Алекса превзошла в педагогике и саму Фриггу, и Амору. И причина крылась как раз в ее обычности. Фригга и Амора — гении магии, для которых волшебство было чем-то столь же естественным, как дыхание. Они не учили магию — они ее впитывали. Они не анализировали формулы — они чувствовали их, как музыкант чувствует ритм, не задумываясь. Для них не существовало «изучения» — только «понимание», приходившее с завидной легкостью. И потому, пытаясь учить других, они сталкивались с парадоксом гениальности: они просто не могли объяснить, как делают то, что делают. Помню, как Амора, скрестив руки, раздраженно прикрикнула: «Просто сделай это! Выпусти ману. Что здесь сложного?» Ее изумление было искренним. Для нее выпустить ману было так же просто, как для меня поднять руку. Если бы не достижения системы — «Мудрец» и «Мастер магии», вдвое усилившие мой магический потенциал, я бы, возможно, и первые два базовых заклинания освоить не смог. Был бы точно слепой, которому объясняют, как смешивать краски. Но Алекса была другой. Она подошла к магии так, как подходила к любому знанию: методично, скрупулезно, разбирая каждый аспект до мельчайших деталей. Она не просто знала теорию — она понимала логику магии, ее внутреннюю механику. Для нее не существовало «просто сделай», а только — «сделай так, потому что…» И ее объяснения были не набором туманных наставлений, а четкими, структурированными инструкциями, с примерами и понятными аналогиями. -Алекс, можно вопрос?- внезапно прервала она тишину, с мягким стуком закрыв книгу. Взгляд ее стал пристальным, изучающим.- Почему твои глаза постоянно двигаются? И что это у тебя на лице? -Это очки-голограммы. -Очки?- наклонила она голову вбок.- Для чего они? -Ну, они помогают тем, у кого плохое зрение, лучше видеть. У моих очков несколько иные функции, к примеру, прямо сейчас я читаю газетные статьи из внешнего мира. -Читаешь?- Ее брови поползли вверх.- Но у тебя же нет никаких книг! И как ты вообще можешь читать, когда должен сосредоточиться на магии?- почти по-матерински строго вопросила она.- Ты же понимаешь, насколько это опасно? Если твоя мана дестабилизируется во время работы с ней, каналы могут просто взорваться! Магия требует абсолютной концентрации! Я же тебе объясняла: даже мимолетная мысль может исказить поток! Я не смог сдержать самодовольную усмешку. -Не волнуйся. Я действительно сконцентрирован. Вернее, та часть моего сознания, которая прямо сейчас работает над «Преобразованием маны». Алекса в недоумении округлила оливковые глаза. -Видишь ли, у меня несколько параллельных потоков мышления,- продолжил я, наслаждаясь ее реакцией.- Так что я вполне могу делать несколько вещей одновременно. Просто сегодня понедельник, а значит, в Голливуде как раз подвели итоги кассовых сборов за выходные. Учитывая, что внешний мир считает меня погибшим, мне любопытно узнать, как это отразилось на фильмах моей студии. Да и вообще, что творится там после моей «смерти»…