Интеллектуал: DC/Марвел

Мы неспешно шли по тропе меж высоких деревьев, слушая шелест листвы и хруст сухих веток под нашими ногами. Персефона молчала, а я вышагивал рядом, вторя ее молчанию и ловя беспокойный взгляд, которым она украдкой на меня косилась, будто не решаясь задать очень волнующий ее вопрос. Я кожей ощущал океан противоречивых мыслей, разбушевавшихся в ее голове и готовых прорваться наружу потоком плохо подобранных слов. Пытаясь их сдержать, Персефона всю дорогу кусала нижнюю губу. Когда мы вышли из леса и перед нами раскинулась озаренная магическими светильниками ночная Темискира, амазонка внезапно остановилась и посмотрела на меня так, будто в следующую секунду должна была решиться ее дальнейшая судьба. Прежде чем нарушить затянувшую тишину, она сжала руки в кулаки, не позволяя эмоциям выйди из-под контроля. -Меня не отпускает одна мысль,- начала она тихо, но волнение заставило ее голос дрожать.- Я благодарна тебе. За помощь, за то, что ты открыл мне глаза, за то, что не дал мне совершить…- она осеклась, будто даже само произнесение этих слов было для нее невыносимым.- Я бы никогда себе этого не простила. Как я могла быть такой глупой? Я ведь знала, что он никогда не любил меня, но продолжала обманывать себя. С этого момента я больше не хочу тешить себя ложными иллюзиями и жить в мире собственных грез.- На секунду она подняла глаза на усыпанное звездами небо и сделала глубокий вздох.- Поэтому я хочу спросить: ты помог мне только потому, что хотел помешать Аресу сбежать? Боялся, что я открою ему дверь, и поэтому опекал меня? Или была еще какая-то причина?- задав все эти вопросы, она затаила дыхание. Даже в темноте ночи я видел, как смущение разрумянило ее щеки, как она боялась в этот момент выглядеть жалкой или нелепой и как жаждала услышать, что есть другая причина всех моих поступков, что она не ошиблась, когда мысленно пришла к выводу, что я не просто по доброте душевной не сдал ее королеве, что моя забота и внимание, которым я ее окружил, возможно, исходили из любви. Из любви, о которой она мечтала всю свою жизнь. -Да, я не мог позволить Аресу вырваться на свободу,- начал я, и ее плечи тут же поникли, а в глазах отразилась боль.- Но,- мягко улыбнулся я, давая понять, что самое важное еще впереди,- я никогда не боялся, что ты откроешь ему дверь. Я верил, что смогу убедить тебя не делать этого, потому что знал — ты не злодейка. Ты просто хотела быть любимой. И я верил, что смогу достучаться до твоего сердца. -То есть… ты… -Да, Персефона, ты мне нравишься,- ответил я просто, без прикрас, но так искренне, что в ее глазах замерцали звезды.- Разве это не очевидно? Если бы меня волновал только Арес, я бы просто доложил королеве, и проблема была бы решена, но тогда твоя жизнь была бы разрушена, а я не мог этого допустить. -Но почему? Мы тогда не были так близки. Зачем ты потратил на меня столько сил? -Затем что ты нуждалась в помощи, а я не могу пройти мимо, когда вижу красивую девушку в беде. -Красивую? Была ли я тогда красивой?- она провела кончиками пальцев по коже вокруг исцеленного глаза. -Я же говорил, что эта боевая отметина нисколько не умаляла твоей красоты. Ты была прекрасна тогда со шрамом и ты прекрасна сейчас. Я никогда не лгу, помни об этом.- Я взял ее руки в свои и почувствовал, как они дрожат.- Ты мне нравишься, Персефона. И это правда. Я обещаю: со мной ты будешь счастлива. Я дам тебе столько любви, сколько нет на всей Гее. Ты больше не будешь страдать и не узнаешь горечь разочарования. Я буду оберегать тебя, защищать и любить. И свои обещания я держу. Всегда. Ну что,- я наклонился к ее лицу,- будешь моей девушкой? Я ожидал, что она смутится, что задумается, быть может, даже попросит время. Но вместо этого она потянулась ко мне и впилась в мои губы с такой страстью, что, казалось, все сдерживаемые чувства прорвались наружу сквозь тонкую плотину ее сомнений. Она прильнула ко мне всем телом и, обхватив мою шею руками, целовала так жарко, глубоко и поразительно умело, что я прижал ее еще крепче и поглощал с жаждой, не боясь напугать. Она подтянулась и сцепила ноги вокруг моей талии, точно боялась, что я исчезну, если между нами возникнет хоть миллиметр свободного пространства. Я боролся с желанием взять ее прямо здесь, на опушке леса, под луной и звездами, посреди густой мягкой травы, — и старался сконцентрироваться исключительно на поцелуе. Огненном отчаянном поцелуе. Ее губы жадно двигались в такт моим, язык скользил во рту, исследуя каждый уголок и оставляя в моей памяти сладкий ягодный вкус и блаженное тепло. В ней не было ни капли робости — только потребность, голод, накопленный за долгие годы одиночества, и любовь, которую невозможно было выразить словами. Я не помнил, когда последний раз меня целовали с таким исступлением. Когда мы наконец разомкнули губы, Персефона прижалась лбом к моему, тяжело дыша и не спеша отстраниться. Мы улыбались, вдыхая запах друг друга и наслаждаясь моментом счастья. Она прикрыла веки, и я нежно поцеловал кожу на том месте, где совсем недавно был шрам. Ее сердце тут же отозвалось на мое прикосновение быстрым биением. Любовь как шторм на взволнованном море бушевала в ее пепельных увлажненных глазах, когда она вновь посмотрела на меня. Каждая волна этого чувства билась о мое сердце, наполняя до краев теплом, от которого кружилась голова. Вся та любовь, которую она когда-то хотела подарить Аресу — пять тысяч лет наивной преданности! — теперь целиком и полностью принадлежала мне. Любила ли она его по-настоящему хоть год, хоть месяц своей затянувшейся и мучительной влюбленности? Что-то подсказывало мне, что нет. И она поняла это, когда встретила меня, когда увидела, что настоящая любовь проявляется не через слова, а через бескорыстную заботу, чуткость, внимание и страсть, через вспыхнувшее влечение, стихийное, неудержимое, какое невозможно контролировать. Когда в ее нежном сердце, тоскующем по чистой любви, зародилось чувство, которое стало невозможно трудно держать в себе не то что долгих тысячи лет, а даже один короткий день. *** Наступил священный для амазонок «Праздник Пяти». В этот день они воздавали почести пяти великим богиням Олимпа, даровавшим им жизнь: Деметре, Гестии, Афродите, Афине и Артемиде. Весь город бурлил подготовкой: украшали улицы, готовили жертвенные дары, репетировали ритуальные танцы. Но несмотря на всеобщую занятость, я продолжал работу над фильмом, и за три дня до праздника мне удалось снять еще несколько важных сцен, которые принесли мне новый полезный опыт. По сценарию мой герой Чак находится на острове уже четыре года и его облик должен отражать все тяготы выживания, в связи с чем мне пришлось полностью преобразиться. Моя верная съемочная группа — Зинда, Диана, Артемида, Алекса и, конечно, Персефона, получив освобождение от праздничных хлопот, помогали мне воплотить задуманное. Правда, работа шла не без трудностей, девчонки то и дело покатывались со смеху, глядя на мой новый образ. Длинные спутанные волосы, больше напоминающие всклокоченную гриву, борода, спускающаяся до ключиц, тощее тело, высохшее от недоедания, и жалкий лоскут ткани, едва прикрывающий сокровенное — таким представал перед ними Чак после четырех лет одиночества. Чтобы правдоподобно передать внешность человека, выживавшего на необитаемом острове долгих четыре года, я использовал магию иллюзий, но заклинание было слабовато и могло обмануть только невнимательного зрителя, поэтому пришлось добавить грим и парик. Вышло, конечно, не идеально, но в сочетании с магией мой герой на экране монитора выглядел именно так, как я и задумывал, — изможденным, одичавшим, но не сломленным. Времени было в обрез, так что успели немного: сняли сцену, где Чак находит обломок туалетной кабины и решает использовать его как парус для плота, и несколько эпизодов строительства этого самого спасательного транспорта. Мой герой, проявляя чудеса изобретательности, скручивал веревки из зеленой коры молодых деревьев и использовал игрушку «Слинки» в качестве эффективного крепежа бревен. Эти три дня были самыми спокойными в плане съемок. Во-первых, потому что мы работали небольшой группой, понимающей друг друга с полуслова: практически все амазонки, которых на съемочной площадке всегда целый улей, на этот раз были заняты подготовкой к празднику. А во-вторых, потому что атмосфера была невероятно душевной: все смеялись и шутили, особенно надо мной. Персефона, которая раньше всегда мыслями находилась где угодно, но не здесь, теперь была включена в процесс съемок полностью и, кажется, получала от этого истинное удовольствие. Я никогда не видел, чтобы она столько улыбалась. В ту ночь, после поцелуя, я проводил ее до дома и, признаться, надеялся остаться. Но она не пригласила меня к себе, чем немало меня удивила, ведь интуиция ясно говорила, что сосуд любви Персефоны не просто полон, а извергает любовь подобно фонтану! Я видел, как ее глаза источают страстное желание, — и всё же у нас ничего не произошло. Позже она намекнула, что хочет кое-что сделать, прежде чем мы перейдем к чему-то большему. Я чувствовал: где-то в глубине души она всё еще считает себя недостойной и хочет каким-то образом это исправить. Что именно она задумала, осталось только гадать. Но одно я знал точно: признаваться королеве и просить наказания она не собирается. Поэтому пусть делает, что задумала, если это поможет ей обрести покой и почувствовать себя лучше. Сегодня вся Темискира собралась у границы священного леса Деметры, где раскинулся настоящий палаточный городок — яркий, шумный, наполненный предвкушением праздника. Здесь, под открытым небом, королева Ипполита должна была объявить начало «Праздника Пяти» и первый его этап — охоту в честь Артемиды. -Алекс! Иди к нам! -Мы здесь! -Сюда! Со всех сторон раздавались голоса амазонок, машущих мне руками, точно я — главная звезда этого торжества. В каком-то смысле так оно и было, ведь за всю историю Райского острова ни один посторонний, и уж тем более мужчина, не удостаивался чести участвовать в этом священном празднике. Но на самом деле настоящими героинями сегодня были они — десять тысяч воительниц, отмечающих свой общий день рождения. Удобно, когда все родились в один день. Один грандиозный праздник вместо тысяч маленьких. Я отвечал на их приветствия легким взмахом руки и широкой улыбкой. Проходя сквозь шумную толпу, не скупился на слова поддержки амазонкам, для которых давно перестал быть просто гостем и уже даже не был просто другом. Я стал чем-то большим — символом перемен, человеком, которого они приняли в свою семью, единственным мужчиной среди десяти тысяч сестер. Нельзя сказать, что все они влюбились в меня, но их чувства явно клонились в эту сторону. Настолько значимой стала моя фигура в их глазах. -О чем задумался?- спросила Диана, когда я подошел к стенду с оружием и взял в руки лук, проверяя его на упругость. -Должно быть, боится опозориться, не подстрелив ни одной дичи,- съязвила Артемида, ловко натягивая тетиву своего лука. -Я неплохо стреляю, так что в кого-нибудь да попаду.- Высоко оценив качество снаряжения, я закинул колчан за спину. -Знаю я, как ты стреляешь: сама тебя учила,- фыркнула рыжая амазонка.- И ты в этом абсолютно безнадежен! Кто вообще был твоим учителем до меня? -Один из лучших снайперов — Зеленая Стрела,- гордо заявил я. Артемида картинно закатила глаза, хмыкнув. М-да, если бы Оливер услышал такое пренебрежение к своему мастерству, точно бы не стерпел. Впрочем, я не мог отрицать, что Артемида, названная в честь самой богини охоты, действительно виртуозно владела луком, почти так же хорошо, как и своей секирой. Но сказать, что она лучше Оливера, я не мог, ведь стрельба из лука — это основной навык Зеленой Стрелы. Конечно, у Артемиды было пять тысяч лет опыта, но у Оливера — поддержка авторов комиксов, наделивших его невероятным талантом. Несмотря на насмешки, благодаря ее урокам мой навык стрельбы из лука вырос до 35 единиц! Поэтому я был уверен, что сегодня хотя бы раз подстрелю что-нибудь летающее или бегающее. Надеюсь… Эх, все звери на острове были благословлены богиней Артемидой, а потому отличались невероятной проворностью и хитростью. Даже для опытных амазонок охота здесь была непростой задачей — что уж говорить обо мне. -Сестра, хватит давить на него,- вступилась за меня Алекса.- Не переживай, Алекс, тебе не обязательно в кого-то попадать… -Вообще-то, обязательно!- вставила Персефона.- Это охота в честь богини Артемиды. Если мы не подстрелим хотя бы одну дичь, посрамим ее честь. -Но Алекс не последователь богов Олимпа,- возразила Зинда, которая сама не участвовала в охоте, но пришла меня поддержать.- Ему не нужно чтить ваших богинь. -Королева любезно разрешила мне участвовать в празднике, так что я должен уважать их традиции,- отметил я, выпрямляясь и стараясь показать амазонкам, как серьезно отношусь к их священному дню рождения.- Я сделаю всё возможное, чтобы не промахнуться! Стоило мне упомянуть королеву, как она появилась. Облаченная в золотые доспехи с развивающимся, как живое пламя, плащом — явно для торжественных случаев, Ипполита величественно поднялась на специально сооруженную трибуну из резного дерева, украшенную гирляндами полевых цветов. -Сестры!- Звонкий голос разнесся над собравшимися, и мгновенно воцарилась тишина.- Сегодня день, когда пять великих богинь спустились с Олимпа в Подземное царство, чтобы даровать нам жизнь. Деметра наделила нас плодородием этой земли, Гестия — теплом домашнего очага, Афродита — красотой и страстью, Афина — мудростью и воинским искусством, а Артемида даровала нам зоркость охотницы, стремительность лани и неукротимый дух! В ее честь мы начинаем священную охоту, на которой сотня избранных воительниц продемонстрирует свое мастерство. Пусть сегодняшняя охота будет не просто состязанием, но и благодарностью нашим покровительницам. Пусть каждая выпущенная стрела летит точно в цель, как летит наша благодарность к вершинам Олимпа! Толпа амазонок взорвалась ликующими криками. Сто избранных охотниц, среди которых были Диана, Артемида и Персефона, выстроились в ряд, гордо вскинув подбородки. -Охота начинается с первым лучом солнца, достигшим вершин Холма Афины!- провозгласила Ипполита.- Пусть Артемида благословит ваши стрелы! В этот момент золотистый луч солнца пробился сквозь пелену облаков и коснулся вершины Холма, — и сотня амазонок единым порывом ринулась в лес. Я рванул за ними. Когда тени первых величественных дубов едва сомкнулись за моей спиной, я ощутил чей-то пристальный взгляд у себя на затылке. Тут же остановившись, я огляделся и даже использовал эхолокацию, но так никого и не обнаружил. Но интуиция еще никогда меня не обманывала — за мной кто-то следил. -Интересно,- растянулся я в улыбке и побежал глубже в лес. Таинственный взгляд последовал за мной.