Интеллектуал: DC/Марвел

Встреча с олимпийцами не входила в мои ближайшие планы. В случае чего я мог бы оказать им достойное сопротивление, но у меня недостаточно сил, чтобы одержать над ними победу, — я это прекрасно понимал. И если бы судьба столкнула меня с богами Олимпа в открытом противостоянии, я бы отступил, запихнув глупую гордыню, способную лишить жизни, куда подальше. Уж лучше бегство, чем унижение, мольба о пощаде и падение ниц, которое неизбежно настигнет, если возьмешься тягаться силой с теми, кто совершенно не по зубам. Но надо признать: убегать — это не круто и стыдно, потому-то я и предпочитал не ввязываться в схватки с теми, кто значительно превосходит меня по мощи. Однако мои желания редко совпадали с замыслами Вселенной, которая, как капризная любовница, то баловала меня нежностью, то подставляла под удар в самый неожиданный момент. Хотя, если уж на то пошло, мне повезло, что на Темискиру спустилась Афродита, а не сам Громовержец. Будь здесь Зевс, ситуация была бы патовой. А Богиня Любви не только не гневалась за мои «проделки» на острове, но, кажется, даже одобряла их. Ее сияющая улыбка и игривый взгляд говорили об этом красноречивее любых слов. Эх, мне следовало ожидать, что Афродита узнает о моем присутствии на Темискире и влиянии на амазонок: в последнее время любовь витала в воздухе, разнося по острову сладкие чувства как семена одуванчика. А «мощная волна любви», которую Афродита почувствовала четыре дня назад, без сомнения принадлежала Персефоне. Что ж, пусть я и не планировал эту встречу, глупо было упускать шанс произвести на богиню наилучшее впечатление. -Что же ты сделал, чтобы завоевать сердца амазонок?- Богиня Любви склонила голову набок, пристально вглядываясь в мои глаза. -Вернул им крупицу свободы, которой они были лишены. Пять тысяч лет изоляции притупили их чувства, они забыли, что значит радоваться, иметь собственные интересы и предпочтения. Я просто напомнил им это. Должно быть, мой ответ прозвучал слишком просто: богиня скептически приподняла бровь, продолжая пронзать меня пленительным взглядом. -И это всё? -Ну,- задумчиво протянул я,- нельзя сбрасывать со счетов мое обаяние и доброе сердце. Вы сказали, что их оледенелые сердца начали пылать любовью. Я счастлив это услышать, но не мне объяснять, как так вышло: я же не могу заглянуть в их души. Будет лучше, если вы сами спросите их об этом. Она хлестнула меня сердитым взглядом. Воздух вокруг нас завибрировал, раскачивая цветы и возмущая воду в спокойном пруду. -Предлагаешь мне, Богине Любви, самой расспрашивать амазонок, как они влюбились?- холодно вопросила она.- Это недостойно той, кто правит сердцами смертных и богов! Я поспешил сгладить ситуацию: -Прошу прощения, я не хотел вас обидеть. Просто я тоже не могу сказать, почему они в меня влюбились. Афродита хмыкнула, довольная моей реакцией на всплеск ее эмоций. -Их любовь еще не созрела, но я чувствую: она пробуждается, как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь снег,- мечтательно проговорила она, прикрыв на мгновение глаза.- Они еще сами не до конца осознали свои эмоции. Если бы их чувства раскрылись полностью... О, тогда я вернула бы не просто прежнюю мощь, я стала бы сильнее, чем когда-либо!- призналась она и посмотрела на меня так, будто я был драгоценным сокровищем, а не простым смертным.- Ты поможешь мне в этом,- проворковала она, взмахнув длинными изогнутыми ресницами.- Поможешь своей любимой богине... Небесно-голубые глаза замерцали, как мерцает вода в лучах ослепительного солнца, пробуждая непреодолимое желание нырнуть в этот океан и остудить вмиг разгоряченное тело. Афродита улыбалась мне, завораживающе приподнимая уголки чувственных алых губ. Притихшие бабочки вновь запорхали вокруг медовых волос, по всей длине окутанных золотым сиянием. Аромат роз усилился, и я вдохнул полную грудь воздуха. Не было сомнений: Богиня пыталась очаровать меня и применила для этого всю свою божественную мощь. -Ну почему?!- надрывно сорвалось с ее губ, как только она поняла, что против меня ее попытки бесполезны. Разочарование так явственно проступило на ее лице, что мне стало ее даже жаль.- Ты ведь всего лишь обычный смертный! -С чего вы взяли, что я смертный? И к тому же обычный? -Я следила за тобой! Ты даже по лани попасть не смог! -Кхм...- я смущенно кашлянул.- Вы ошибаетесь. Я не простой смертный, я... Мой голос замер. Я хотел рассказать ей о том, что являюсь героем Асгарда, но остановился, подумав, что это не очень хорошая идея. В отличие от амазонок, которые страшились мощи скандинавских божеств, Афродита, как богиня Олимпа, их нисколько не боялась. Может быть, она даже презирала и недолюбливала асов, и мое упоминание Одина, Фригги и Тора могло скорее навредить, чем помочь. Кто знает, какие старые обиды таились между пантеонами. -...особенный,- быстро подобрал я подходящее слово.- На мне не сработают ваши чары. Они пытаются влиять на мой разум,- постучал я пальцем по виску,- но никто и никогда не сможет туда проникнуть и уж тем более контролировать. Но вам и не нужно насылать на меня свои магические чары,- я позволил голосу стать мягче,- потому что я уже сражен вами. Я ведь сказал, что полюбил вас с первого взгляда. Пусть ее чары на мне не работали, но я не мог не признать, что во время попыток обольстить она становилась еще прекраснее. Видимо, ее магия не просто очаровывала людей, но и делала красивее ее саму. -Хватит этой лести,- нахмурилась Афродита.- Не знаю, как у тебя это получается — сопротивляться, но…- она смотрела на мое беззаботное выражение лица и разозлилась.- Нет, это просто немыслимо!- всплеснула она руками, всё еще не в силах поверить в то, что ее силы дали сбой. И в этот момент я подумал, что она прекрасна не только внешне. Ее наивная откровенность и живые эмоции, которые безошибочно отражались на ее божественно-красивом лице, трогали за душу. Ей было неприятно и обидно, что чары на меня не действовали, и она даже не пыталась этого скрыть. Должно быть, она чувствовала себя уязвимой: Богиня Любви и Красоты не может очаровать мужчину! И похоже, нисколько не верила, что кто-то может полюбить ее без чар, просто так. -Неужели вы действительно считаете, что вас можно любить только под влиянием чар? — спросил я, наблюдая за ее смятением.- Разве вы не видите, что одной вашей божественной внешности достаточно, чтобы лишить рассудка любого смертного? Да и не только смертного! Поразмыслив, я понял, что дело не в том, что она сомневается в собственной привлекательности, — внешностью своей она, по-видимому, вполне гордилась — а в том, что ситуация сама по себе для нее нова. Все остальные смотрели на нее глазами, затуманенными ее же собственной магией, а я видел ее настоящей. И с таким она еще ни разу не сталкивалась, а потому не знала, как реагировать. А ведь она мне действительно понравилась, и дело было совсем не в ее магии! Эх, я слаб против красивых и притягательных женщин, и слишком быстро влюбляюсь. В этом мой недостаток, но я не собираюсь его исправлять! Такой уж я человек! -Вы, наверное, слышали признания в любви тысячи раз,- мягко начал я, стараясь, чтобы в голосе не было ни намека на упрек.- Но почему именно мне не верите? В отличие от всех тех, чьи чувства были созданы вашей же магией, я говорю то, что действительно чувствую. И в этом никакие чары не задействованы. Афродита посмотрела на меня так, будто увидела впервые, а увидев, до смущения поразилась моей красотой. Ее щеки покрыл легкий румянец, а глаза неожиданно потупились. Казалось, в этот момент передо мной стояла не всемогущая богиня, а невинная юная девушка, впервые услышавшая искренний комплимент. -Я начинаю понимать, чем ты покорил моих девочек,- она подняла на меня прелестные глаза, в которых еще плескалась волна смятения. Она выставила палец, кокетливо погрозив мне:- Слишком уж красиво говоришь! Но теперь я точно знаю: ты идеально подойдешь на роль моего вестника! Моя голова недоуменно склонилась набок, и Афродита взялась объяснять: -Мне необходимо вернуть утраченную силу, и, похоже, только ты можешь мне в этом помочь. Вся любовь амазонок стекается к тебе. Ты словно живой источник энергии, питающий меня. И если их чувства к тебе станут сильнее... -То и ваша мощь возрастет,- закончил я вместо нее.- Но если я вдруг исчезну, вся эта любовь превратится в печаль, и ваша сила испарится вместе с ней. Она тут же нахмурилась: то ли потому, что «печаль» ее совсем не устраивала, то ли потому, что я оказался слишком догадлив. В любом случае ситуация была предельно ясной: Афродита оказалась полностью зависима от меня, я стал ключевой фигурой в восстановлении ее могущества. Чем больше амазонок я покорю, тем сильнее она станет. Наверняка она рассчитывала, что сможет меня очаровать, подчинить своей воле, превратить в послушный инструмент, но ее магия оказалась бессильна. И теперь преимущество было целиком на моей стороне. Вот только, что она имела в виду, говоря, что я подойду на роль вестника? Хочет, чтобы я продолжал завоевывать сердца амазонок? -Госпожа Афродита, чего именно вы от меня хотите? Она усадила на пальчик одну из белоснежных бабочек. -Просто продолжай делать то, что делал до этого,- ответила она, будто это было очевидно. -Снимать фильмы?- уточнил я с самым невинным видом, какой только мог изобразить. -Что?- она на мгновение растерялась и, кажется, даже не заметила, что я веселюсь.- Одаривать амазонок любовью, конечно! Я хочу, чтобы этот нелепый запрет, установленный советом Олимпа, рухнул наконец! Тысячи и тысячи лет на этот остров не ступала мужская нога,- она не удержала горький вздох.- Не знаю, как тебе удалось убедить Ипполиту разрешить тебе остаться, но раз ты смог убедить ее один раз, значит сможешь и во второй. Мои девочки так долго были лишены обычного любовного счастья, пришло время изменить это! Не знаю, как ты это сделаешь, но ты должен это сделать! -Например? -Пусть откроют границы! Они никого и никогда не пускала ни в Темискиру, ни в свои сердца, потому что следовали воле богов, и из-за этого были вынуждены страдать. Поэтому я хочу, чтобы ты убедил Ипполиту…- она вдруг осеклась. Глаза ее широко распахнулись, будто к ней пришло гениальное озарение.- Нет, просто очаруй ее, тогда проблема решится сама собой. Я чувствую, что она, как и остальные девочки, испытывает к тебе влечение. -Хотите, чтобы я убедил королеву Ипполиту пойти против воли богов?- я наконец понял, чего именно желала Афродита. -Именно!- расплылась она в довольной улыбке, точно ничего плохого не предлагала.- Я не могу сделать это сама: связана клятвами и обязательствами,- она презрительно поморщилась.- Но если они решат измениться сами, я их поддержу! Помогу выстоять против давления братьев и сестер! Если всё получится,- ее голос вновь принял мечтательный тон,- у меня будет достаточно сил для этого. -Такое ощущение, будто вы предлагаете мне стать королем Темискиры,- усмехнулся я. Но Афродита смотрела на меня совершенно серьезно. -Если это сделает моих девочек счастливыми, ты можешь стать хоть королем, хоть императором,- сказала она и добавила почти с материнской нежностью:- Я просто хочу, чтобы они наконец познали любовь. -Чтобы вы стали сильнее,- дополнил я, не удержавшись. Она рассерженно надула губы: -Не делай из меня лицемерку. Да, я стану сильнее, но разве я виновата, что их счастье и моя сила идут рука об руку? Все эти века я была единственной, кто по-настоящему заботился о Темискире! Пока другие боги видели в амазонках лишь воительниц, я видела женщин, достойных любви и счастья! Они даже сегодня не удостоили их своим вниманием — в день, когда амазонки возносят нам молитвы!- Лицо ее сделалось печальным.- Для остальных этот праздник уже давно ничего не значит, как, впрочем, и всё остальное. Олимп разлагается. Гниет изнутри.- Она почти перешла на шепот, и в этом шепоте слышалось нечто исповедальное.- Да и я вместе с ним. Раньше мне казалось, что это естественно, но когда вновь обрела часть былой силы, мои глаза открылись. Я увидела, как низко мы пали. Как растеряли свое величие,- с горечью признала она, и ее голос стал тверже:- И если ничего не изменится, очень скоро новые боги сбросят нас с горы и займут наше место. Она имеет в виду новых богов из Апоколипса и Нового Генезиса? Получается, Дарксайд и Верховный Отец тревожат олимпийцев? Любопытно. Олимп разлагается. Неожиданное заявление от одной из двенадцати высших богов, зато показывает, как там всё запущено. У олимпийцев, должно быть, серьезные проблемы, впрочем, меня это мало интересует. Удивительно то, что Афродита, по всей видимости, желает как-то повлиять на ситуацию в Олимпе. Что-то я не припомню, чтобы в комиксах было такое развитие событий. Неужели мое появление стало катализатором, пробудившим в ней эту жажду перемен? Благодаря мне она получила шанс не просто вернуть былую мощь, но и превзойти себя, и теперь, кажется, собирается этим воспользоваться. -Я всё еще не знаю твоего имени,- вдруг сказала она, возвращая голосу воздушные, почти игривые нотки. -Алекс Рит,- представился я с легким поклоном и одарил ее своей обаятельной улыбкой. -Алекс,- протянула она мое имя, словно пробуя на вкус.- Помоги мне. Я хочу вырваться от оков своих братьев и сестер и… своего мужа. Ха? Она говорит о Гефесте? У нее с ним разлад? Точно, вроде бы в комиксах она не особо ладила с мужем, да и в мифах. Интересно, насколько всё запущено между ними, если она готова наращивать силу, чтобы «разобраться» с Богом Кузнецов? Даже просит меня посодействовать в этом. Когда моя жизнь успела стать такой интересной?