Интеллектуал: DC/Марвел

-Ты не амазонка,- голос Степного Волка прозвучал низко и гулко, как из глубин колодца. -Как ты это понял?!- воскликнул я, широко раскрыв глаза в преувеличенном удивлении.- Что меня выдало? Отсутствие брони? Я стоял в боевом плаще Интеллектуала, полы которого мягко развевались на ветру, но лицо мое было открыто и выражало ироничную усмешку. -Ради чего ты сражаешься?- спросил Волк, проигнорировав при этом мой вопрос. Серые глаза с расстояния в тридцать метров изучали меня с холодным любопытством.- Вы уже проиграли войну за сотни тысяч миров! Защитники всегда проигрывают! Я явился, чтобы пролить на этот мир великую тьму и окунуться в его страх! -Сам задал вопрос, сам же и ответил,- покачал я головой.- Видишь ли, ты собираешься завоевать нашу планету, а я как бы живу на ней. Следовательно, у меня есть определенная заинтересованность в том, чтобы остановить тебя. А еще мне не нравятся твои рога, но это так, в дополнение. Пока мы вели «содержательную» беседу, из города прибыла конница амазонок, которая молниеносно выкосила всех оставшихся парадемонов и теперь с гневом в глазах неслась на их генерала. Степной Волк бросил на тысячную армию косой взгляд и, вернув мне свое внимание, заговорил важным тоном: -Наступает великая тьма! -Давай без этих пафосных и непонятных речей! Я, конечно, люблю злодейские монологи и всё такое, но у тебя они совсем уж скучные!- невежливо заметил я и сорвался с места. Магическая сфера на моей ладони уже была переполнена энергией «Ци» и жаждала освобождения. Словно в замедленной съемке я видел, как Новый Бог Апоколипса занес руку с Материнским Кубом за голову — я подумал, он хочет отбить им Расенган, — но вместо этого он что есть силы впечатал его в землю! Куб вошел в почву с неестественной легкостью, будто стал неосязаемым, проходящим сквозь материю. Это действие казалось растянутым во времени, но в действительности всё произошло в мгновение ока. Даже со всей своей скоростью я успел преодолеть лишь половину расстояния, когда из-под ног Степного Волка разошлась мощная ударная волна, которая отшвырнула меня назад. Я полетел прямо к Артемиде, которая тоже оказалась в эпицентре волны, но успела защитить себя, мгновенно преобразовав топор из ориона в большой щит. В небо вновь устремился огромный световой столб, в котором Степной Волк тут же исчез. Первый Материнский Куб был потерян… В голове пронеслись мысли-укоры: может, мне стоило чуть посерьезнее отнестись к Степному Волку и сорваться в Сокровищницу сразу же, как только я услышал о пробуждении Куба? Возможно, тогда у меня бы получилось опередить рогатого и не дать ему заполучить коробку. Но я просто не ожидал, что всё произойдет так быстро! В фильме он явился спустя приличное время после пробуждения Куба, а затем еще долго сражался против амазонок, охраняющих Сокровищницу. Раз тогда ему пришлось нелегко, то сейчас тем более должно было быть непросто, ведь Куб охраняли сто воительниц, выпивших сок Сердцевидной Травы! Они должны были задержать Волка еще дольше. Принимая всё это во внимание, я решил не спешить и отправиться на место битвы вместе с амазонками на лошадях: показать свою готовность сражаться с ними плечом к плечу, защищая их дом от врагов. Для жителей Темискиры я стал другом, которому они могли доверять, богом, который на равных мог общаться с асгардцами; оракулом, что мог видеть будущее. Я стал просветителем, изменившим их жизнь, показав мир за пределами острова. Стал единственным мужчиной, который волновал их сердца. Но кое-кем я так и не смог для них стать — настоящим соратником на поле боя. Все они были сестрами по оружию, которые вместе прошли не одно сражение, и для них это являлось сакральным моментом в их отношениях. Именно поэтому они так неохотно принимали в свои ряды чужаков, а уж о мужчинах и говорить не приходилось. Это была та самая недостающая, но крайне важная графа в моих отношениях с амазонками. Мне было необходимо заполнить ее, чтобы стать для воительниц Темискиры братом по оружию — тем, кто сражался с ними бок о бок за правое дело. Появление Степного Волка и его парадемонов стало идеальной возможностью восполнить этот пробел и еще больше укрепить связь с амазонками. Да, я допускал, что из-за этого Волк может уйти с Материнским Кубом, но, как по мне, это была приемлемая цена за доверие и уважение, которое я мог завоевать в этой битве. Иногда стратегические потери в настоящем могут обернуться решающим преимуществом в будущем. Тем более что с одним Кубом Конец Света не настанет, для этого Волку нужно собрать все три, а значит, у меня еще есть время опередить его и заполучить остальные два. -Как ты?- спросил я у Артемиды, помогая ей подняться на ноги. -Бывало и лучше,- болезненно скривила она побледневшее лицо. К счастью, ее жизни ничего больше не угрожало: золотая пилюля делала свое дело. Артемида довольно уверенно выпрямилась, но тут же едва не потеряла равновесие, когда земля под нашими ногами буквально заходила ходуном. Почва стала стремительно проседать и вибрировать, отзываясь в груди мелкой неприятной дрожью. Землетрясение! Райский остров сотрясался. Дико ржали лошади, перескакивая с места на место, пытаясь не провалиться в образующиеся на поверхности земли разломы и щели. Дрогнула башня Сокровищницы, и по каменным стенам змеями поползли трещины, а в следующую секунду правая часть сооружения с грохотом обрушилась, подняв облако пыли и обломков. Я был уверен, что город за лесом Деметры находится в таком же бедственном положении, как и Сокровищница. О возможных жертвах я не думал: амазонки сильны и ловки, и от землетрясения точно не погибнут. Чего нельзя было сказать о зданиях, которым без малого более пяти тысяч лет! Зачем Степной Волк это сделал? В фильме, получив Куб, он просто ушел, а здесь решил оставить «подарок» на прощание? Из-за меня? Стало быть, он прекрасно знает, как управляться с Материнской Коробкой, а это очень и очень плохо! Ладно, подземные толчки хоть и сильные, но не настолько, чтобы уничтожить или потопить весь Райский остров. -Алекс! Что происходит?!- Ипполита прискакала к нам на своем великолепном соловом коне. -Землетрясение, Ваше величество,- ответил я, глядя на ее растерянное лицо.- По-видимому, Новый Бог решил, что острову не помешает сменить ландшафт. -Мама, Сокровищница рушится!- воскликнула Диана, примчавшись вслед за матерью на своей вороной кобыле и с ужасом глядя на башню, которая продолжала осыпаться, как песочный домик. -Надеюсь, столицу миновала эта напасть,- тяжелым тоном произнесла Артемида, а во мне продолжала нарастать тревога. Будто землетрясение — это не самое страшное. В этом вся проблема интуиции — она не говорит мне конкретно, что не так! Я мгновенно просканировал местность эхолокацией, и не обнаружил среди раненых и находящихся без сознания Персефону. -Как только Куб пробудился, она помчалась в темницу Ареса, чтобы помочь Алексе. Персефона подумала, что тот, кто придет с той стороны, может явиться за Богом Войны,- сообщила Артемида. Хоть моя милая почитательница литературы и не участвовала в охоте, я всё равно дал ей сок Сердцевидной Травы, а потому королева отправила ее сторожить двери темницы Ареса на время кинофестиваля. Надеюсь, интуиция вопила не из-за этого и у девочек там всё в порядке. Пока я размышлял над дальнейшими действиями, вдали раздался оглушительный взрыв, и мощный подземный толчок чуть не сбил нас с ног. Мы как один устремили взоры в самый центр острова — туда, где покоился исполинский вулкан. Вулкан, который, проспав пять тысяч лет, пробудился и извергал огненные потоки лавы, которые ринулись вниз по склону, сжигая всё на своем пути! Из жерла кратера стремительно поднималось к небу огромное облако серого густого дыма, угрожая похоронить под слоем пепла весь остров. Силы извержения было достаточно, чтобы отразиться не только на Темискире, но и на всей Северной Америке, а может, даже на всём мире! Если магический купол не сдержит взрыв, то на земном шаре вполне может наступить вулканическая зима. Вот почему интуиция била в набат и скребла по спине ледяными пальцами! Степной Волк не просто вызвал землетрясение — он пробудил вулкан, который должен убить всех амазонок! -Это невозможно!- криком вырвалось у Ипполиты. Она смотрела на дымящуюся гору как на проявление какого-то недоразумения.- Темискира защищена богами! Их божественная сила тысячелетиями оберегает наш остров! Вулкан не может пробудиться, не должен! Я прекрасно понимал шок и смятение королевы, которое разделили с ней все находящиеся на поле амазонки. За долгие века существования Райского острова они ни разу не сталкивались ни с землетрясениями, ни с ураганами, ни с тайфунами, ни с цунами — спасибо олимпийским богам, которые хоть здесь постарались создать идеальный уголок мира, — поэтому внезапное пробуждение вулкана казалось им не просто катастрофой, а крахом божественного порядка. Это означало, что сила богов пала! -Это мощь Материнского Куба,- пояснил я.- Вернее, малая ее часть, но даже этого достаточно, чтобы подавить магию олимпийцев и устроить на Темискире настоящий апокалипсис. Взгляд каждой амазонки был устремлен на дымящуюся вершину вулкана, от которой во все стороны разливались кроваво-красные реки лавы. Воздух стремительно наполнялся едким запахом серы и пепла. -Если Степной Волк соберет все три Куба, сможет влиять не на один остров, а на всю планету разом! Пегги в беспокойстве уткнулась мордой мне в плечо, будто умоляя сделать что-нибудь, остановить этот хаос. Я провел рукой по ее шее, ощущая легкую дрожь, бегущую по ее телу, и попытался успокоить ласковым прикосновением. Наверно, принцесса лошадей боялась за своих сородичей, которые, в отличие от нее, не имели крыльев и не могли спастись. Понимая свою слабость перед беспощадной стихией, почти все амазонки начали молиться. Их голоса сливались в единую симфонию отчаяния и надежды, обращенную к небесам. Они взывали к разным богам: просили спасти Темискиру у Громовержца, чья мощь, по их мнению, могла усмирить любую стихию; умоляли Посейдона остудить раскаленную магму водами океана, обрушив на вулкан всю ярость пучин; обращались к Гефесту, повелителю огня и кузнечного дела, который должен был лучше других понимать природу пламени; возносили молитвы Артемиде, Афродите, Гере и даже Гермесу. Разве что Аида никто не упомянул, как по мне, очень зря, ведь он мог и откликнуться, чтобы отвлечься от своей бесконечной рутинной работы и развеяться вне Тартара. Как бы искренне амазонки ни молились, как бы ни умоляли, никто не откликнулся на их зов. Олимп молчал, оставаясь глухим к мольбам тех, кто, тысячелетиями отдавая свою любовь и почтение, поддерживал само существование олимпийцев искренней верой. Я не был уверен, почему они не пришли. Возможно, просто не знали, что творится на острове амазонок, они даже «Праздник Пяти» своим вниманием не удостоили. Или, что было бы куда горше, они не хотели позориться и терять свой авторитет, понимая, что не смогут совладать с яростью вулкана и остановить столь мощное извержение. В любом случае, мне было невыносимо больно видеть этих бесстрашных воительниц такими несчастными. Они не боялись смерти — смерть в бою была для них честью, — но они боялись умереть бесславно, стать жертвами слепой стихии. И им было больно смотреть, как прямо на их глазах рушатся их дома, в которых они прожили тысячи лет, это ранило их куда сильнее, чем любая физическая рана. -Ты говорил, что нас ждут суровые времена,- горько усмехнулась Ипполита. Обычно полный уверенности голос теперь звучал устало и почти безнадежно.- Что нам предстоит много сражений, из которых не все выйдут живыми. Велел нам подготовиться. Что ж, ты был прав. Только, кажется, мы с этим опоздали. Впервые за пять тысяч лет мы вышли на поле боя — и проиграли. Я велю всем покинуть остров, но не знаю, хватит ли у нас для этого времени. -Вы уже потеряли веру в лучшее?- я посмотрел королеве прямо в глаза, в которых читалась тяжесть принятия неизбежного.- Боги не откликнулись на ваш зов, они бросили вас, но здесь есть некто, кого, как я слышал, также называли богом. Еще рано сдаваться,- ободряющее улыбнулся я.- Даже природе можно попробовать дать бой! Артемида схватила меня за руку и сжала запястье с силой, выдававшей ее страх. -Ты же не думаешь, что сможешь остановить извержение вулкана? Это безумие! Ты погибнешь! -Это вряд ли. К тому же я не могу умереть — и не позволю умереть моим любимым. Помогите раненым сестрам, а вулкан оставьте на меня,- громко сказал я, обращаясь к тысячной армии амазонок, которые устремили на меня противоречивые взоры. Им не хотелось отпускать меня на риск, чреватый смертью, они не могли потерять меня сейчас, когда я стал важной частью их жизни, но также они прекрасно понимали, что обречены на погибель, а я только что дал им надежду на спасение, и они просто обязаны принять ее с благодарностью и поддержать меня в моем стремлении. Пегги заржала, полная решимости. Пятна в виде крыльев на ее боках вспыхнули ослепительным белым светом, обрели осязаемую форму и расправились, демонстрируя мощные белоснежные перья. Передо мной теперь стояла не просто лошадь, а крылатый пегас удивительной красоты. Она мотнула головой, приглашая меня сесть ей на спину. -Это слишком опасно, я полечу сам,- попытался я убедить ее остаться на земле, но моя принцесса и не думала слушаться: стукнула меня лбом по голове, выражая недовольство.- Хорошо, времени пререкаться у нас нет. Я вскочил ей на спину и бросил последний взгляд на амазонок. Они больше не взывали к своим богам, просто шептали слова удачи, веря, что это придаст мне сил побороть стихию. Пегги взмыла к небу. Ее скорость была невероятной: она летела вдвое быстрее моей максимальной скорости, которою я мог развить Телекинезом. Воздух свистел в ушах, земля удалялась с каждым мощным взмахом крыльев, а угрожающая фигура вулкана стремительно увеличивалась, готовая вот-вот извергнуть новую порцию раскаленной магмы…