Чёрно-белые ленты

Мо Сюаньюй с тихой улыбкой поглаживал спящего мужчину по голове. Какие мягкие волосы... С виду холодный, а сердце горячее, руки мягкие. Такой человек и так одинок, это страшно. По-настоящему страшно, Сюаньюй знает это по себе. Когда не на кого опереться, не к кому обратиться, приползти раненым и жалким. Он видел шрамы на спине и во взгляде, боль, которой не должно быть в таком молодом возрасте. Он смотрел глазами Вэй Ина и понимал, за что тут можно было влюбиться, вцепиться... вцепиться и отпустить, чтобы не погубить за собою следом. Он просыпался несколько раз, выныривая из бредовых снов как из глубины на сушу. Каждый раз его встречала та же записка и сменяющаяся на свежую еда. Какой заботливый... И совсем не страшный, не такой, как другие. Не бьёт, не кричит, не ругает. А-Яо тоже выглядел добрым, но доброта его была похожа на шёлк поверх отравленной иглы. Он улыбался в глаза, а сам сводил с ума, клеветал, а затем и вовсе выгнал из, пусть и ненавистного, но тёплого и сытого дома. Чем Сюаньюй помешал ему? Тем, что хотел быть братом? Что тоже был, пусть и посредственным, заклинателем? В голове кольнуло, и он всхлипнул. Собственное безумие накладывалось на чужие воспоминания. Пожалуйста. Если не умереть, то хотя бы кто-нибудь... Кто-нибудь... Защитите меня... Он уснул на голом полу, лишь уцепившись за краешек темных одежд. То немногое, что держало его. Может быть... Может та тьма, манящая и сильная, что постепенно проникала в Лань Чжаня, позаботится и о нём? Пожалуйста, он будет послушным, тихим, любым, он будет рассказывать и рассказывать о чужой жизни, только не гоните, не бейте, не обижайте. ... - Вэй Ин стал тёмным заклинателем, потому что у него не было золотого ядра, верно? - спросил Ванцзи, засидевшись поздно ночью за хрупкими свитками. Сюаньюй, лежащий головой вниз поперёк кровати, поболтал ногами в воздухе, кивая. Он не замечал, сколько раз рассказывал по чужой просьбе одно и то же, не считал дни и вспоминал о еде только тогда, когда Ванцзи приносил новую порцию. Тогда-то юноша вскидывался жадно, набрасывался было, но осекался, будто ударили по рукам, и принимался есть медленно, тихо. В груди порой против воли ворочалось раздражение, но прогнать и в очередной раз оставить мальчишку на волю судьбы Ванцзи не мог. Сколько раз так им пользовались? Выманивали, вытрясали всё полезное, а затем толкали, пинали в грязь. Убивая, уничтожая помаленьку. А если бы так поступили с Вэй Ином? Его ведь тоже считали безумцем, отступником и убийцей. Свитки, что он изучал, были посвящены тому немногому, что Лани собрали о Тёмном Пути, но самой интересной была рукопись некоего безымянного заклинателя, который перед казнью решил расписать и сохранить всё, что знал о тьме. И эта исповедь, до беззвучного крика, искренняя, была... Была тем, что Ванцзи решил взять за основу. Если Вэй Ин смог приручить тьму одной лишь силой воли, то он обязан справиться. Он научится всему, чтобы понять и отомстить. Даже сейчас он чувствует в себе слабые отголоски, тоненькие нити, извивающиеся в нутре. Страстные эмоции, темная любовь, ненависть, всё это можно перековать, вытопить в энергию. Но для начала... Ему нужно насытиться, напиться этой тьмою, подчинить её и покориться. "Тьма не есть зло, как и светлая энергия не есть добро, и тем, и другим можно убивать и причинять боль. Светлая энергия - энергия природы и духа. Темная энергия - суть чувств. Приручить её можно, но не как клинок, не верного пса, а как своенравную кошку, горную реку, что можно направить в нужное русло, но невозможно остановить и повернуть вспять". Короткий стук, и ему сразу же открывают, несмотря на позднее время. - Ванцзи? - У этого просьба, - прямой взгляд без поклона. - Я ухожу. Глава клана моргнул недоуменно, он давно не спрашивал разрешения уйти куда-то, просто забирал своё оружие и исчезал. - Ты... Надолго? - У этого просьба. Снова долго моргает и пытается заставить себя улыбнуться. Зачем? Они уже давно стали друг другу никем. И всё же... капелька, совсем чуть-чуть, поверх выгоревшей, испепелившей его боли-ненависти... Лань Сичень единственный, кому он может не довериться, но попросить. - В моём доме гость, ему нужен присмотр. Глаза мужчины распахиваются. - Это... - Гость в моём доме. Ему нужен присмотр. - Да, да, конечно, А... Конечно, Ванцзи, я всё сделаю. Загляну к нему утром. Ванцзи кивнул, прямо с чужого порога вскочил на меч и быстро исчез в темноте ночи. Он направлялся на Луаньцзан. Вэй Ин был на грани смерти, когда тьма выбрала его своим господином, Ванцзи никогда не сможет повторить тот же путь. Ему придётся осваивать собственный. Он проверил не тронутые никем могилы, зажёг над каждой палочку благовоний, сел на колени и достал гуцинь. Ноты сами заиграли тоскливо и безнадежно ту песню, что не прекращала кровить его сердце. Он играл и играл, лопались струны, текли кровавые слезы из глаз, а он всё звал и звал. - Вэй Ин! И тьма откликнулась. Вплелась нитями в ошмётки струн, обхватила руки, утишая боль, а затем по следам слёз пробралась внутрь него, тяжело ворочаясь, разъедая и проверяя - достоин ли, хватит ли смелости, упорства. Усмирит ли гордость ради того, чтобы упасть и вымараться в самом чёрном, что есть на свете, чтобы снова возродиться с ней единым целым. Бичень вспыхнул и прямо в ножнах разлетелся на осколки. Тьма любопытно сунулась и туда. Обожглась, зашипела, но всё равно упрямо потянулась к серебряным осколкам, соединяя и спаивая собой, пожирая и переваривая отдельные кусочки, чтобы перековать, изменить, подстроить под то чудовище, в которое превращался его хозяин. Ванцзи не слышал своего крика, не видел собственных горящих красным глаз, черных вен, ползущих по телу, острых когтей, разрывавших все шрамы заново. - Забери! Забери всё во мне, но помоги! Ему больше некого просить о помощи. Тьма засмеялась и лизнула его лицо. Он не слышал её голоса, её смеха, но отчётливо понял условие, с которым она согласилась: - Мой Повелитель... Верни его. Ванцзи наконец-то открыл глаза и увидел яркие алые звёзды, отразившиеся в его глазах. Он не такой талантливый, как Вэй Ин, и то, на что у возлюбленного ушло три месяца, Ванцзи потратил полтора года. Тьма пронзила каждую клеточку его тела, заморозила, закалила, остановила для него время навсегда. Она же окрасила собою меч, гуцинь и глаза. Вэй Ин, так вот какая она тьма... Совсем не страшная. Люди... Люди во сто крат страшнее.