Чёрно-белые ленты

Ванцзи вернулся в орден и вовсе не был рад этому. Просто... ему нужно было куда-то возвращаться. Откуда-то начать свой путь. Он многое узнал от тьмы. Она была частью Вэй Ина, она жила в нём и видела его смерть. И эти чувства, эти воспоминания она сохранила и передала Ванцзи. Тьма... тьма любила Вэй Ина. Оберегала его, пыталась помочь, но он был слаб, он был одинок и практически лишился души и разума, когда она взяла его в свои руки, обернула, укутала в объятия. Заполонила собой пустоты. Тьма любила Вэй Ина... А Вэй Ин... боялся. Повелевал, подчинял, управлял и боялся. Потому что как и Ванцзи вырос на сказках, что тьма - зло. Что она причиняет боль, лишает разума. Ванцзи же знал, что это правда. Как и любая сила тьма способна на страшные вещи. Но и светлой энергией можно убивать. Можно причинять боль, сводить с ума, как свели с ума Мо Сюаньюя, как убили Вэй Ина. - Ванцзи, - улыбнулся Глава клана, когда увидел его. - Ты вернулся. Проходи, пожалуйста, у нас... у меня как раз гости. В этот же момент раздался вскрик и падение тела. Ванцзи чувствовал, как тоненькая ниточка, что связывала его с чужой тьмой - слабой и раненой, надорвалась и зазвенела. - А-Яо! Они одновременно бросились к тому месту, от которого чувствовался яростный всплеск энергии. Цзинь Гуанъяо сидел на коленях с испуганным лицом и отброшенным мечом. Мо Сюаньюй лежал рядом и захлёбывался кровью. - Эргэ! - вскрикнул заклинатель, вскакивая на ноги. - Он... он безумен, я только защищался. Лань Сичэнь попытался было помочь умирающему, но был отброшен злой тёмной ци. Ванцзи опустился на колени и притянул к себе тонкую, стремительно теряющую тепло фигурку. Мо Сюаньюй вцепился в его одежды, перестав зажимать рану и попытался что-то сказать, но слышались только хрипы и бульканье. Кровь в лёгких. На шее, бледной и тонкой виднелась крошечная ранка - тонкая и острая. Не от меча. Ванцзи расчётливо и холодно потянулся к тьме. Если не спасти, то добить - без боли, без страданий. Отмучился, пусть уснёт. Но тьма не была согласна с ним. Она вскинулась, выплеснулась из его тела, и принялась методично поглощать, втягивать, забирать в себя. Не разрывая, но целиком - душа, разум, тело до последнего кусочка кожи и волосинки. Это было... уязвимо. Ванцзи встал на ноги, покачнулся, прислушиваясь к всхлипывающему внутри комку - слабому, дрожащему, жалкому. Но живому. Он только после понял, насколько была мудра тьма. Она забрала для себя, для них Мо Сюаньюя, спрятала, сохранила его в себе. Чтобы тот, второй, кто полностью принял её и доверился, не сошёл с ума в одиночестве. Как тот, первый. - Ванцзи? - Лань Чжань, Лань Чжань! - вырвал из паутины воспоминаний - липкой и холодной любимый голос. Тут же оглушила волна ощущений. Тёплое одеяло, тёплые руки, тёплая ци, разгоняющая холод внутри и непривычная пустота. Взволнованное лицо, загораживающее обзор. Кто это - вспоминалось с трудом. Но тьма - та, что была умнее и быстрее восторженно замурлыкала, как это случалось каждый раз, когда Вэй Ин был рядом. Вэй Ин... - Вэй Ин! - рванулся, обхватил, вжался, втянул носом запах. Вэй Ин мягко, тихо рассмеялся и погладил по распущенным волосам, не сморщился, не отстранился от болезненной хватки, позволил впиться подобно жадной до крови пиявке, и сам обвился поверх окоченевшего в одиночестве и боли тела. Поцеловал тепло в волосы, чуть неуклюже поглаживая поверх сжавшихся рук. Ванцзи так нуждался в этом. Спрятаться в этом тепле, родном и нужном, чтобы отогнать, стряхнуть то тяжёлое, тянущее чувство обречённости. Он жил с ним, мстил с ним, искал пути и нити с этим чувством. Одинокий. Оставленный. Опустошённый. - Лань Чжань, Лань Чжань, я же здесь, неужели ты успел соскучиться? - Всегда, - прозвучало невнятно, потому что даже губами тянулся прижаться к коже, как можно поближе. Он чувствовал, как Вэй Ин смотрит куда-то поверх его головы, и обернулся, едва ли заставив себя оторваться хоть на немного. Живой, тьма, он жив. Младший смотрел на них с ярким оттенком боли на лице. Он сжимал кулаки и кусал губы. А золотые глаза, чистые и светлые, каких у Ванцзи больше никогда не будет, горели от непролитых слёз и от того казались ещё ярче. - Мне жаль, - проронил он, склонив голову. Ванцзи не позволил наговорить ещё больше глупостей. Оторвался, отстранился с почти физической болью, чтобы сгрести в объятия того, кого тоже так мало обнимали в жизни. А-Чжань дёрнулся в его руках, но не вырвался. - Это не твоя вина, - тёмный намеренно сделал свой голос мурлыкающим и мягким, чтобы утешить и успокоить. - Это не твоя вина, не твои раны. - Но тебе больно, - и безошибочно накрыл ладонью то место в груди, в котором до сих пор тянула холодом пустота. - Это так, - согласился мягко и почувствовал, как Вэй Ин обернулся позади них, прикладывая голову на плечо и щёкотно дыша в щёку. - Это пройдёт. Мне просто... так мало времени прошло. Меньше года. Гораздо меньше, чем он был... он был так одинок, тьма, так одинок. Так одиноко, больно и холодно. Тьма внутри уютно мурлыкнула, будто облизывала широким шершавым языком. А-Чжань в его объятиях был успокаивающе тёплым, а Вэй Ин, дышащий в кожу - восхитительно живым. - Хочешь, сходим проверить, как там А-Юань? Мальчик так ярко и нежно любил их всех, и всё равно Ванцзи иногда было больно смотреть в его лицо. Но постепенно, когда мальчик будет взрослеть и меняться, это ощущение должно пройти. Того А-Юаня Ванцзи давно похоронил. Этот же... этот ребёнок будет жить. Он кивнул, но не двинулся, и ему позволили сидеть и греться о живое тепло столько, сколько нужно. - Если... - раздалось тихое, но твёрдое. - Если ты хочешь убить их, ты... Ты можешь это сделать. Ванцзи с едва слышным неразборчивым звуком накрыл макушку рукой. Лань Чжаню тяжело дались эти слова. Он... он всё ещё любил свой клан какой-то частичкой жизни. И вместе с тем знал, видел, на что способны люди. Люди, среди которых он вырос и жил. Он видел, как ненавидят Сюаньюя, пока брат не взъярился и не принялся рассыпать наказания направо и налево. Теперь многие ненавидят и его, но не смеют трогать супруга. Потому что даже если промолчит, если скроет синяки, сюнчжан узнает. И Ванцзи был в своём праве. Потому что эти же люди, те же самые, в похожем мире уже творили то, что невозможно простить. Но его остановили. - Ни к чему, - вопреки словам голос сочился теплом и благодарностью. - Мне... мне больше это не нужно. Только Вэй Ин и ты. Тихое место. Этого достаточно. Не только это. Спокойный сон, живой А-Юань, А-Юй, лишённый безумия и страха... Много чего. Перебранки с глупым и неловким человеком в фиолетовом, что в том, оставшемся мире, всё ещё жжёт благовония в семейном храме. Много чего, на самом деле. Но основное - это они. Живые, тёплые Тьма мурлычет внутри него и щекочется в груди. И она тоже, да.