Touch and Go

      Тошнота.       Она становится первым проявлением реальности. Настолько и сильным, и мутным, что, сумей Юнги только двинуть хотя бы рукой, он постарался бы найти рядом что-то, во что его могло бы без ущерба для окружающих вывернуть.       Пока он раздумывает, станет ли ему полегче, если он попытается открыть глаза, или рисковать все-таки не стоит, и можно ли вообще открывать глаза при сотрясении мозга, которое у него наверняка и случилось, рядом начинают различаться приглушенные голоса: — Мне кажется, он проснулся, — один голос — звонкий и нежный, вроде, мужской, но с какими-то девчоночьими нотками. — Прекрасно, — второй — скрипучий баритон. — Значит, мы можем проверить его состояние и выставить его за… — Мы не выставим его, Хосок, — возражает ему первый голос, и в него неожиданно вплетаются острые металлические нотки. — Он пострадал из-за меня, еще неизвестно, какие именно получил повреждения, и если… — Я тебя умоляю, он пострадал не из-за тебя, а из-за того, что не смотрит под ноги, когда таскается с чемоданом по аэропорту. Я вообще не понимаю, зачем ты сказал Чонгуку взвалить его на плечи и тащить до машины, делая вид, что это нашему стаффу просто стало плохо в самолете, — скрипучий голос вдруг смягчается. — Ты понимаешь, как мы рискуем? Диспатч вполне мог заслать к нам… — Мы рисковали бы еще больше, брось мы его там или если бы отвезли в больницу, вот тогда все таблоиды… — Воды… — хрипит Юнги, которого от всех этих переговоров накрывает новая волна тошноты, — и тазик… — Что? — уточняет первый голос, — Тазик воды? — Наверное, его просто тошнит, — поясняет голос, принадлежащий Хосоку. — Когда у меня было сотрясение мозга, меня тоже тошнило. У нас, кажется, есть мусорные пакеты.       Юнги пытается приоткрыть глаза, и тут же сталкивается взглядом с молодым парнем с очень подвижным лицом и с волосами, выкрашенными в совершенно дикий вишневый цвет. Судя по всему, это и есть Хосок. — Привет, — говорит этот самый Хосок и, протянув руку, касается холодной ладонью лба Юнги, — голова болит? — Тошнит, — снова хрипит Юнги и, замечая, как обладатель второго голоса вносит в комнату рулон мусорных пакетов, зажимает рот рукой. Как только один из пакетов раскрывается рядом, Юнги выворачивает основательно и беспощадно.

***

— Точно, сотрясение, — кивает Хосок. — Тебя как зовут-то? — Ты, блять, реально считаешь, что сейчас подходящая ситуация для знакомства? — гундит над пакетом Юнги. — Все? Больше не тошнит? Можно, я вынесу… это…? — раздается над ухом первый голос, и у Юнги даже не хватает сил поднять голову, чтобы разглядеть его обладателя, поэтому он просто обреченно кивает, от чего голова начинает болеть еще больше. — Ну как вы тут? — где-то, кажется, приоткрывается входная дверь, и в комнату входит еще один парень.       У Юнги уже получается кое-как улечься, поэтому он пытается разглядеть вошедшего. Собственно, единственное, что он успевает разглядеть, — это очаровательные ямочки на щеках, которые совершенно инородно смотрятся на мужественном и строгом лице. — Ким Намджун, — присаживается рядом с Юнги на край кровати парень, — приятно познакомиться. Хотя вам, наверное, сейчас приятно не очень. Я приношу вам свои извинения за то, что произошло в аэропорту, а также я уполномочен принести вам извинения от руководства аэропорта. Поскольку причиной вашей травмы стала неисправность одного из элементов декора, руководство аэропорта распорядилось полностью оплатить ваше лечение, а также выплатить пятьсот миллионов вон для возмещения морального ущерба. — На что только не идут эти жлобы, чтобы избежать судебных разбирательств, — вздыхает Хосок и пристраивается в кресло с другой стороны кровати, пока Юнги пытается посчитать в уме, сколько это — пятьсот миллионов вон, — Я бы на твоем месте запросил больше. — Мне также поручено передать ваши данные в офис для оформления всех необходимых документов по выплате и оплате лечения, — продолжает Ким Намджун. — Скажите, у вас есть… документы? Как вас зовут? — Мин… Мин Юнги… — голос Юнги все еще не слушается своего обладателя, поэтому выходит не очень членораздельно. — В рюкзаке… документы в рюкзаке…       Ким Намджун поднимается и протягивает руку за рюкзаком: — Вы позволите?       Юнги кивает, запоздало думая, что, желай кто-то его обворовать, — лучше ситуации и не придумаешь. Благо, воровать у него особо нечего.

***

— Нами принято решение привезти вас сюда, в этот номер, который зарезервирован нашим агентством, чтобы мы могли пригласить для вас врача и позаботиться о вас, не привлекая внимания, — продолжает Ким Намджун. — Да уж, не привлекая, — раздается от порога чей-то низкий бархатный голос, — Вы бы видели, какая у входа толпа, и когда все эти люди заметили врача, поднялся страшный шум: «Это врач для Пак Чимина? Что случилось с Пак Чимином?».       С этими словами в комнату входит высокий красивый парень, одетый настолько стильно, что нельзя сразу понять: это у него такая пижама пафосная или, все-таки, слишком простенький фрак. — Тэхен-и, не преувеличивай, — взрывается хохотом в своем кресле Хосок, — откуда они поняли, что это именно врач? — Наверное, потому что на мне был медицинский костюм? — смеется входящий следом за Тэхеном низенький толстенький и очень улыбчивый человечек, — Ну-с, и где у нас тут пациент?       Юнги лежит тихо, немного ошарашенный происходящим. Голова соображает пока плохо, во всяком случае, перевести воны в доллары он так и не может, понимая только, что это довольно много. — Господин Бан, вот это Мин Юнги, — уступает место на кровати рядом с Юнги Ким Намджун. — Его немного… пришибло рукавицей Санта-Клауса, если можно так выразиться. — Рукавица была из камня? — уточняет доктор, надевая перчатки. — Нет, обтянутая тканью, но на металлическом каркасе, — вспоминает Хосок. — Тогда жить будет, — кивает доктор Бан и смеется тихо, по-доброму. — Вот если бы каменной… — А что, — испуганно уточняет Юнги, — бывали случаи? — Всякое бывало, — кивает доктор уже вполне серьезно. — Но у меня хорошие новости: сотрясения нет, однако пару-тройку дней я бы рекомендовал постельный режим. Все-таки головой ты стукнулся знатно. — А почему вы сказали про Пак Чимина? — вспоминает Юнги, когда врач пересаживается к столику и начинает писать на мятном стикере рецепт. — Ну… — Намджун как-то встревоженно мнется. — Просто, люди же внизу знают, что в этом отеле остановился Пак Чимин, поэтому… — В этом отеле остановился Пак Чимин? — Юнги кажется, что у него прилив сил, во всяком случае, свой вопрос он почти кричит, о чем тут же жалеет из-за нового приступа головной боли, и даже приподнимает голову над подушкой, но тут же со стоном опускает ее обратно.       Намджун с Хосоком переглядываются настороженно.       Тэхен, что-то скроллящий в телефоне, кидает на них быстрый взгляд. — Вообще-то, ты сейчас находишься в его номере, — бормочет он с ехидной улыбочкой, — и лежишь на его кровати.       И Юнги кажется, что он вот-вот рухнет в обморок еще раз. — Вообще-то, это я, — обиженно звучит со стороны двери тот самый звонкий, почти девичий голосок, который Юнги услышал первым после пробуждения.       И Юнги наконец может увидеть его обладателя.