Часть 4
25 декабря 2020 г., 00:30
Конечно, Юнги думал о том, какой могла бы быть его встреча с Пак Чимином.
Чего греха таить, он любил помечтать об этом, засыпая или просиживая на работе свои трудовые будни. Но ни в одном из этих мечтаний не было сценария, в котором Пак Чимин выносит из-под Юнги пакеты с блевотиной.
Это, конечно, со стороны судьбы прямо чересчур.
Начать с того, что человек, что стоит сейчас перед Юнги с мокрым полотенцем в руках, является кем угодно, только не тем, кого привык представлять Юнги своими бессонными ночами, пялясь на постер над кроватью.
Тот, кто стоит рядом, — не лучше и не хуже Пак Чимина, просто ЭТО кто-то другой. Этот взъерошенный пацаненок лет пятнадцати от силы с припухшими веками и пережжёнными светлыми волосами, в растянутой футболке и мокрых в нескольких местах трениках, которые ему явно велики, так они свисают на бедрах?
Вот это и есть Пак Чимин? Да ну, бросьте!
И оттого, что Юнги в глубине души понимает, что это правда, тошнота накатывает снова.
— К сожалению, разбился твой телефон, — манерно тянет откуда-то из угла комнаты Тэхен. — Но в нашем случае, это даже к лучшему — ты точно не станешь отправлять приватные фото Пак Чимина в сеть, пока здесь находишься.
— Он и так не станет, — грубовато осекает его Чимин и присаживается на кровать Юнги. — Не станешь же?
Ему, кажется, немного досадно, что такую звезду, какой он является, Юнги совершенно не узнал. Или все дело в том, что человек ударился головой и немного пока не в себе?
Пак Чимина нельзя не знать, он годы пахал на то, чтобы во всей Корее не осталось ни одной собаки, которая не знала бы его в лицо. Не говоря уже о людях.
Юнги мотает головой, как ему самому кажется, устало и отрешенно, и не надо никому знать, что это — все, что позволил ему на данный момент охвативший тело ступор.
Пак Чимин.
Сидит на его, юнгиной, кровати. То есть, Юнги лежит на его. Но это детали.
Ну не пиздец ли?
— О! — Юнги выходит из ступора до обидного мгновенно, как только до него доходит смысл слова «телефон», — Мой телефон! Джин же там с ума сходит!
— А кто у нас Джин? — мурлыкает снова Тэхен, пока Хосок, Ким Намджун и веселый доктор что-то оживленно обсуждают.
— Не лезь ты к человеку, Тэ, — снова осаживает его Чимин. — Видишь, ему плохо? Телефон разбился, к сожалению. Мы попросили Чонгука, начальника моей охраны, лично заняться его ремонтом или хотя бы попробовать извлечь из телефона все данные, если его невозможно будет починить. Ты можешь пока воспользоваться чьим-то из наших телефонов… если срочно нужно…
Юнги, если честно, с трудом понимает, что там говорит Чимин, потому что, во-первых, шевеление этих припухлых губ вводит в какой-то заторможенный восхищенный транс, а во-вторых, его тембр голоса, манера говорить, немного округлая, с капризным мурчанием на низких нотах, тоже обладает гипнотическим эффектом.
***
А потом как-то внезапно наступает ночь. Вот только что в комнате было вполне светло, и за панорамными окнами бушевал белый день, как сразу же вместо окон напротив Юнги появились черные экраны, будто он попал в кинотеатр. — Проснулся, наконец? — шелестит рядом незнакомый голос. Юнги не понимает, что за запоздалый интерес к его пробуждению, и что это за новое лицо, а потом до него доходит, что… — Я, что, спал? — Ага, — хихикают рядом. — Чимин сказал, что как-то отрубило тебя внезапно: он с тобой разговаривал, а ты р-р-раз — и храпака. — Что, я прям храпел? — у Юнги холодеют конечности. После фееричной рвоты храп, наверное, был не самым ужасным его проявлением, но довольно стыдным, и тоже приятного мало. — Ага, — рядом уже ржут, не стесняясь. — Такие трели выводил, мне даже мультик в телефоне заглушал. — А ты вообще кто? — уточняет Юнги, все-таки приподнимаясь, чтобы разглядеть собеседника. — Я — Чонгук, — отвечает Чонгук. Черноволосый, с косой саженью в плечах, одетый в белую футболку и джинсы, он сидит в кресле, развалившись немного, а рядом с ним на низком столике лежит кобура с пистолетом. — Начальник охраны, — кивает Юнги. — А где… все? — Все на приеме у мэра Инчхона, ради чего, собственно, мы тут и зависли, — поясняет Чонгук. — Меня вот присматривать за тобой оставили. Чимин настоял. Доктор сказал, что тебя одного оставлять нельзя: он не знает особенностей твоего здоровья, вдруг, ты эпилептик или что, мало ли, как на тебе твоя пристукнутость скажется? — Я не эпилептик, — фырчит Юнги и пробует перевернуться. — Хотя голова, конечно, кружится еще. — Хотели оставить Хосока или Тэхена, но Хосок — менеджер, такие мероприятия — самый его хлеб, так что он там нужен, ну, знаешь, всякие новые сделки, контракты, проекты обкашливать, пока Чимин ходит, улыбается и лицом торгует. Ну, а без стилиста, то есть Тэхена, на таких приемах тоже тяжеловато: мало ли, подводка потечет… Чонгук рассказывает все это, внимательно наблюдая за меняющимся выражением лица Юнги, и к концу его речи по цепкости взгляда становится понятно, что он просто проверяет: насколько Юнги интересны детали жизни Чимина. Понятно, Чонгук должен убедиться, не сталкер ли Юнги, не сасен ли фанат. Это его работа. — Ты чего там ерзаешь? — в конце концов уточняет начальник охраны, чуть привстав с кресла и вглядываясь в шевеления Юнги на кровати. — Я в туалет хочу, — бурчит тот, пытаясь свесить ноги с кровати, но Чонгук встает и подходит к нему, отрицательно мотая на ходу головой: — Не дергайся, я тебя отнесу. И Юнги даже не успевает возмущенно фыркнуть, как этот атлет с лицом пятилетки поднимает тщедушного Юнги с кровати и тащит в ванную. — Ты не переживай, — усмехается Чонгук, преодолевая боком узкий дверной проем, — мне не привыкать людей на себе таскать. — Чимина часто таскать приходится? — уточняет Юнги, забыв про первоначальную гордость и обхватив чонгукову шею максимально цепко из соображений собственной безопасности. — И Чимина, — кивает Чонгук. — Один раз в обморок грохнулся прямо за кулисами, пришлось до самой машины на себе тащить. Но он легкий. Примерно, как ты. В основном приходится Тэхена таскать, особенно когда он напивается. Тэхен, конечно, потяжелее будет. — Ты не выйдешь отсюда, пока я буду…? — оборачивается Юнги, когда Чонгук ставит его перед унитазом, а сам прислоняется к раковине в ожидании, когда этот груз придется тащить обратно. — Я не настолько слаб, чтобы не справиться… — Я должен в этом убедиться, мне врач приказал следить за тобой, вот я и слежу, — Чонгук ехидно хмыкает и кивает в сторону унитаза, — Давай, не стесняйся. Чего я там не видел. Кстати, если хочешь, можешь принять душ. А то от тебя рвотой несет. Юнги думает, что не в состоянии покраснеть еще больше, чем уже краснел сегодня, но возможности его организма, кажется, настроены удивлять. Помывшись кое-как под руководством Чонгука, Юнги возвращается в кровать тем же путем, единственное, что ему удается отстоять — это право залезть к Чонгуку на спину, а не шествовать в объятиях начальника охраны как средневековая принцесса. Чонгук замечает, что на средневековую принцессу Юнги явно не тянет хотя бы потому, что сильно лохматый. Юнги считает это за оскорбление, но вслух оскорбиться не успевает: входная дверь открывается, и комнату заполняет толпа уже известных Юнги личностей. Первыми входят бравые ребята с такой же печатью охраны на лице, как и у Чонгука, проверяют комнату на наличие шпионов, а потом кивают, и уже входят все остальные. — Привет, — кивает Юнги Хосок. Тэхен, следующий за ним, со стоном валится в кресло, а Ким Намджун подсаживается к Юнги на кровать и протягивает папку с бумагами. — Вот здесь нужна ваша подпись, — просит он осторожно, и Юнги чувствует подвох. — Намджун, ну зачем ты сейчас-то… — укоряет его Чимин, бросает быстрый взгляд на сидящего в подушках, нахохлившегося и лохматого, страшно трогательного и похожего на воробья Юнги и скрывается в ванной. — Извините, — немного краснеет Намджун, — но мы должны предпринять некоторые меры… — Здесь твоя расписка о неразглашении той информации, которую ты увидишь и услышишь, находясь рядом с Чимином, — поясняет Хосок. — А еще расписка в том, что ты не имеешь претензий к Чимину. — Претензий? — не понимает Юнги. — Каких? — Никаких не имеешь, — Тэхен склоняет голову на бок и смотрит на Юнги так выразительно, что у того пересыхают в горле все последующие уточнения. Он молча ставит свои подписи во всех нужных местах. — Наш пациент чист, — сообщает Чонгук, почему-то, Тэхену, видимо, объясняя торчащие в разные стороны сырые еще после душа волосы Юнги. — Слава богу, — вздыхает Тэхен, откидывает голову на спинку кресла и прикрывает глаза, — а то этот запах был уже просто невыносим. — Тэхен, у тебя, кажется, есть свой номер, — выглядывает из ванны, вытирая голову полотенцем, Пак Чимин. — Вот, кстати, о номерах, — Тэхен поднимает вверх указательный палец. — Давайте что-то решать. — А что решать? — не понимает Чимин. Он уже в пижаме, она темно-синяя, из какой-то мягкой ткани, и в ней он выглядит совсем ребенком, потому что штаны ему немного длинноваты, и поэтому подвернуты внизу. — Пусть все остается как есть. Не полошить же весь отель на ночь глядя! — Ты не можешь ночевать с НИМ в одном номере, — качает головой Хосок. — Давай, переночуешь у нас с Тэхеном? — Упаси меня бог, — смеется Чимин. — Извини, Юнги, обсуждать при тебе такие вещи невежливо, но у них пунктик, что ты можешь напасть на меня ночью… — Я не планировал ни на кого нападать, — глухо сообщает Юнги, с дрожью вспоминая огромные папки с фотками и видео Чимина, красующиеся на рабочем столе лежащего в чемодане ноутбука, и что могут подумать все эти ребята, обнаружь они юнгино богатство. — И я вряд ли смогу напасть… У меня еще голова немного кружится… — К сожалению, мы не можем снять еще один номер: отель забит под завязку накануне послезавтрашнего шоу, так что… — поясняет Намджун. — Я останусь здесь и буду ночевать в этом номере, — постановляет Чимин. — Лягу в маленькой спальне. — А где тогда ляжет твоя охрана в лице меня? — возмущенно прерывает свое интенсивное пережевывание какого-то снэка Чонгук. — На диване в гостиной, — указывает Чимин рукой на достаточно уютный угловой диванчик. — Тебе понравится. И хватит об этом, человеку нужно отдыхать. Как только все покидают комнату, а Чонгук с ворчанием укладывается на диване и включает телевизор, Юнги снова вспоминает про Джина. И ему становится буквально плохо, когда он представляет, что именно думает и переживает сейчас его друг. — Послушай, Чонгук-ши, — зовет Юнги насколько может громко, но начальник охраны, увлеченный трансляцией футбола, никак не реагирует. Зато на зов приходит из соседней спальни Чимин. — Мне бы… телефон… — поясняет Юнги. Чимин скрывается в гостиной, и тут же возвращается назад, держа в руках белую коробку: — Вот, купили тебе новый, — поясняет он. — Старый починить не удалось, но есть и хорошие новости: удалось спасти симку и карту памяти. Давай, я помогу тебе все настроить. — Не надо, — выхватывает коробку с телефоном из рук Чимина Юнги, — я сам. Чимин смотрит странно, с подозрением, отдает коробку и затихает, присев на край кровати. — Послушай, — наконец, говорит он. — Послушай, у меня будут очень серьезные неприятности, если хоть какое-то фото или видео из этого номера увидит интернет. Мне неудобно это говорить, но… Если ты… Чимин краснеет, старается не смотреть в лицо Юнги, но продолжает говорить фразы, которые, такое ощущение, были им когда-то заучены наизусть, и он вынужден периодически повторять их в подобных ситуациях. — Чимин, — останавливает его Юнги. — Я просто должен тебе сказать, — перебивает Чимин, - что если решишь заработать на информации о моей жизни, то лучше назови мне сумму, и я сам тебе ее заплачу, заплачу даже в десять раз больше, только чтобы не… — Чимин, — снова зовет Юнги. — Я не сталкер. Не папарацци. И не сасен. Успокойся. Я не буду делать ничего из того, чего ты опасаешься, ок? Я просто турист из Канады, и я должен уже лететь в самолете домой, но… случилось то, что случилось, и вот… я тут подзадержался. Мне просто нужно позвонить своему другу Джину, потому что он там с ума сходит. Как только система распознает сим-карту, телефон начинает лихорадить оповещениями и входящими сообщениями. Трубка настолько истерично вибрирует в руках Юнги, что Чимин, наблюдая за этим, осторожно хихикает. С его симпатичного лица уходит напряжение последних минут, лоб разглаживается от морщинок, и Юнги ловит себя на мысли, что любуется им во все глаза. Но трубка просто заходится в уведомлениях, так что Чимин уже откровенно хохочет. — Сокджин, — разводит руками Юнги. — Говорю же, переживает. И он представляет, как Сокджин все это время сидел с телефоном в руках, иначе как объяснить, что его входящий видеозвонок раздается сразу же, как Юнги появляется в сети? — Ты охуел там совсем? — орет Джин в трубку, пристально всматриваясь в экран. — Ты где вообще? — Успокойся, хён, — пытается остановить поток ругательств Юнги, — со мной тут случилось кое-что… — Что? Что могло с тобой случиться такое, что ты был не в состоянии сообщить мне? — у Джина, кажется, начинается истерика на почве радостного облегчения, потому что таким его лицо Юнги никогда не видел, — Я уже позвонил в посольство Канады в Корее, в посольство Кореи в Канаде, и прямо сейчас гуглю номер телефона Интерпола. Учти, Мин Юнги, за каждый появившийся на моей голове седой волос ты будешь отвечать лично перед суровым канадским судом, я предупреждаю тебя, я… — Извините, — Чимин вдруг выхватывает телефон и заглядывает в экран, — здравствуйте. Меня зовут Пак Чимин, ваш друг Юнги сейчас находится в моем номере в отеле, и я обещаю, что позабочусь о нем, пока он не будет чувствовать себя лучше. Приятно познакомиться. Обещаю, что мои сотрудники лично посадят его в самолет и удостоверятся, что он вылетел домой, а потом сообщат вам, чтобы вы могли его встретить. Не переживайте так сильно, пожалуйста, все самое страшное уже позади. На долгую минуту повисает такая тишина, что Чимин успевает за это время поулыбаться зависшему по ту сторону видеосвязи Сокджину (с совершенно дурацким выражением лица, между прочим), вернуть телефон Юнги, подмигнуть ему, пожелать спокойной ночи и уйти в свою комнату, дав возможность пострадавшему самому объясняться дальше со своим истеричным хёном. Когда Сокджин видит в экране снова лицо Юнги, он отмирает: — Так, Мин Юнги. Скажи, что у меня сейчас были галлюцинации… Это ведь был… — Это не то, что ты подумал, Джин, — торопливо перебивает Юнги, — просто в аэропорту на меня упал Санта Клаус… — На тебя упал Санта Клаус? — Вернее, рука Санта Клауса… — На тебя упала рука Санта Клауса? — у Джина, кажется, вот-вот закипит мозг, во всяком случае, Юнги кажется, что пар из ушей уже виднеется, — одна рука? Отдельно от Санта Клауса? — Механического Санта Клауса, Джин, не живого же, — поясняет Юнги. — И у меня чуть не случилось сотрясение мозга. И ключевое слово здесь — «не случилось», просто я сильно ударился головой… — Об руку Санта Клауса? — еще раз уточняет Джин и как-то очень сразу мрачнеет. — Послушай, — Юнги теряет терпение, и голова начинает снова дико болеть, — это был очень огромный Санта Клаус в аэропорту. И у него была железная рука. Она на меня упала, потому что я врезался в Санта Клауса, когда катился на чемодане. Это долго объяснять, пожалуйста, не перебивай меня, Джин. Джин поднимает руки вверх, демонстрируя Юнги раскрытые ладони и давая ему возможность излагать свою версию событий. — Так вот, — кивает Юнги. — Когда я очнулся (я сознание потерял от столкновения) … — …с рукой Санта Клауса… — подсказывает Джин с абсолютно непроницаемым лицом, и Юнги остается только догадываться, сколько лет он еще будет троллить Юнги этим фактом его биографии. — Да, именно так, — раздраженно соглашается Юнги, — когда я очнулся, я находился в отеле в номере Пак Чимина. — Вот здесь, — останавливает Джин, поднимая указательный палец вверх, — мне непонятно, поясни, пожалуйста. — Уф, — вздыхает Юнги и откидывается на подушку. — Ну ты сложный. — Да, я такой, — угрожающе улыбается Джин. — В аэропорту собралась толпа фанатов, — набирается терпения и продолжает Юнги. — Чтобы встретить Пак Чимина. Из-за этой толпы я и пострадал. Меня толкнули, я врезался в Санту… потерял сознание… сотрясение… чуть не произошло, но не произошло… сотрудники Пак Чимина позаботились обо мне, привезли с собой в отель и вызвали врача. — Это делает им честь, — взгляд Джина теплеет. — Передай им благодарность от меня. Я оплачу все расходы, может, частями, но… — Все расходы взял на себя аэропорт, Джин, — улыбнулся Юнги. — Представляешь? Ну, потому что их Санта меня пришиб и все такое… Еще и денег мне на счет кинуть обещали за моральный ущерб. Когда Юнги озвучивает сумму, глаза Джина округляются: — Полмиллиона баксов? Да вся твоя жизнь столько не стоит, Юнги. Но руководству аэропорта мы этого говорить, конечно, не будем. От разговора с Джином Юнги устает так сильно, что его срубает в сон еще до того, как Джин успевает отключиться. Поэтому залившее номер сквозь оконные стекла утреннее солнце становится для него полной неожиданностью.
