всё (не) в порядке

      В следующий раз Хината встречает Кенму уже в лагере, и искренне не понимает, как мог не заметить огромной надписи «Некома» на спине его кофты, в то время, как Кенма смог разглядеть мелким шрифтом «Старшая школа Карасуно» на его школьной футболке и совсем не удивлён их встрече. Хината им чуть ли не восхищён, а своей невнимательности уже давно устал удивляться.       Играть с Некомой очень занятно. Они будто один слаженный механизм, работают все вместе, поддерживая и сглаживая недостатки друг друга. Хинате определённо нравится этот опыт. Он учится пробивать с обычных пасов Кагеямы, хотя Инуока постоянно мешает ему. Но это помогает ему развиваться. И на самом деле Инуока очень хороший парень, они с Хинатой довольно быстро дружатся и, на удивление других игроков, даже умудряются говорить на каком-то своём языке, состоящем из «БАХ-ВЖУХ-БАМ» и подобного. Кто-то даже это заснял, вроде. И только сыграв несколько матчей подряд, уже под вечер, парни расходятся, выгоняемые из зала тренерами. Уже на улице они обещают встретиться на национальных, и капитаны как-то слишком усердно-агрессивно жмут друг другу руки, но все выбирают этого не замечать.       «Конечно, они встретятся на национальных, — думает Хината, падая на кресло автобуса рядом с Кагеямой. В принципе, единственное оставшееся свободным место. — Сначала отборочные, а затем и национальные. Они устроят битву на мусорной свалке, как в былые времена». Он хочет остаться в истории, попасть на экран телевизора хотя бы во время матча старших школ, потому что чем старше он будет, тем меньше вероятность, что он сможет продолжать играть. Он хочет доказать, что даже он со своими-то проблемами может играть. Хината переводит взгляд на слишком уж молчаливого сегодня Кагеяму, который, полуприкрыв глаза, наблюдает, как за окном некоторые из Некомы с улицы машут руками игрокам Карасуно на прощание, пока учитель и тренера обсуждают что-то на улице. Ох чёрт, и как Хината раньше не заметил. Он, вставая со своего кресла и немного наваливаясь на Кагеяму, слишком уж энергично машет Инуоке, отвечающему с таким же энтузиазмом, даже подпрыгивая на месте, и Кенме, легко помахавшим ему пару раз. И всё это под ворчание Кагеямы о том, какой он придурок, и не мог бы он быть хоть немного аккуратнее, а когда случайно пинает сумку Кагеямы, возвращаясь на место, пока автобус отъезжает, получает неплохой такой подзатыльник. А потом Хината отключается. Не из-за подзатыльника, конечно, просто немного переусердствовал сегодня. Впрочем, как обычно.

***

      Кагеяма не принимает ничего из своих чувств. И не понимает, кстати, тоже. Просто делает вид, что их нет, будто он неживой. Он понимает, что они с Хинатой даже не друзья, так что ему должно быть глубоко всё равно, с кем он там общается, с седьмым Некома или с их связующим. Он понимает, что у него нет никаких прав чувствовать себя так. Но отчего-то он увязывается за Хинатой и связующим Некома, Кенмой-саном, когда они отходят от остальных, чтобы поговорить друг с другом, не обращая внимания на шумных парней. Просто стоит рядом, слушает, наблюдает, иногда что-то спрашивает у Кенмы, но не у Хинаты. Это всё оттого, что ему хочется узнать побольше о технике Кенмы как связующего, а не о сокоманднике, убеждает себя Кагеяма и мысленно соглашается с самим собой. Ничего личного. Но чувствует себя лишним и странным. Хотя на игре это никак не сказывается, что радует. Идеальный контроль своих эмоций. А пока автобус доезжает до родного Мияги, и Кагеяма усердно делает вид, что спит (может быть, даже слишком усердно), чтобы никак не реагировать на пускающего слюни Хинату у себя на плече, он впадает в такое отчаяние, что практически согласен рассказать обо всём старшей сестре, чтобы посоветоваться, хоть это и будет выглядеть жалко.       Кстати, идёт советоваться Тобио только через три дня после прибытия из лагеря, когда неразрешённый вопрос с самим собой чуть ли не полностью разъедает его работоспособность. И Мива нараспев даёт свой вердикт, что это рев-ность и лю-бовь. «Ху-ев-ность и хуе-бовь», — отвечает Тобио, жалея, что вообще спросил.

***

      Совсем скоро у волейбольных клубов начинаются отборочные, и Хината, предвкушая это, настолько перевозбуждается, что не может прожить нормально без мыслей о волейболе ни секунды, так что даже не может нормально спать, хотя дозу таблеток всё же повысили, чем чуть ли не вынуждает свою мать подбрасывать ему успокоительное в сумку. И в ночь перед первым матчем он от нервов то стучит ногой по стене, то не замечая бьёт пальцами по изголовью кровати, и даже пару раз падает с кровати, чем не даёт уснуть всей семье, так что во втором часу ночи, мама даже не стуча просто входит в комнату с парой таблеток снотворного и водой и просто заставляет выпить.       Наутро он чувствует себя немного помятым, но, в целом, в порядке, так что отказывается от предложения Рюдзи-сана довезти его до школы и едет на велосипеде. Пока все собираются у входа, Хината успевает перекинуться парой фраз с Сугаварой, заражаясь его уверенностью и оптимизмом, и почти поссориться с Тсукишимой, но будучи вовремя остановленными капитаном, этого не случается. Наконец, последними приходят Нишиноя и Танака, и они могут отправляться.       Первый матч проходит довольно гладко для Карасуно. Они начинают эффектно, выигрывая два сета у Токонами, проходя дальше, заставляя зрителей обратить на них внимание. Потом матч с Датеко. Тут всё куда сложнее. Они играют с командой, которая в прошлом году буквально разбила Карасуно своими блоками. Настоящая «Железная стена». Но в этом году всё по-другому. Конечно, блок всё так же силён, и атаки Карасуно всё ещё блокируют, но они находят способ переиграть стену Дате. Они используют новую комбинацию — пайп, и с ней становится гораздо легче. В конце концов, они обыгрывают Датеко, что поднимает дух всей команды лучше, чем какие-либо слова. А игроки Датеко обещают им взять реванш на Весеннем турнире. Что ж, они будут с нетерпением ждать.       Следующий матч у Карасуно с Сейджо. «С великим королём!» — хочется вскрикнуть Хинате. Так волнующе. Но на удивление Хинате почти не страшно. После матча с Датеко он разгорячён, в нём просыпается азарт, так что страх уже не берёт. Они начинают разминку перед матчем и через некоторое время думают, что подпускать Кагеяму к Ойкаве перед матчей было ужасной идеей. Ойкава чуть ли не доводит его до кипения одними словами, а матч ещё даже не начинался. Хината честно пытался его успокоить и подбодрить, но в последнее время Кагеяма сердился только больше каждый раз, как он к нему подходил или заговаривал, иногда даже игнорировал, смотря на Хинату из-под немного опущенных ресниц. Однако Кагеяма регулярно пасовал ему и отрабатывал с ним атаку, и даже приём пару раз, чем делал своё поведение ещё более непонятным. А Шоё никак не мог понять, что не так, пытался понять, чем, может быть, задел его, но не мог найти ничего такого. И из-за этого докапывался до Кагеямы ещё чаще, чем раньше. И бесил того ещё сильнее, впрочем.       Как только начинается матч с Сейджо, все сразу чувствуют эту тяжёлую атмосферу. А потом связующие в самом начале игры обмениваются вызывающими сбросами, накаляя её до предела. Сейджо всё-таки очень сыгранная команда, а Ойкава будто направляет их. И так они давят на всю команду противника, выбирая особой целью Танаку. Но увы ошибаются в своём выборе, уж кого они не заставят поникнуть, так это его. Но всё-таки давление колоссальное, и одного из игроков они всё-таки смогли сломать. Кагеяму. Неожиданно он возвращается к своему старому стилю игры, который был у него до старшей школы, и вся игра стопорится. Поэтому его заменяет Сугавара, который довольно быстро разряжает обстановку и возвращает игру в привычное русло, хотя, казалось, это уже невозможно. С Сугаварой вообще всегда максимально комфортно, будто он источник поддержки, спокойствия и уверенности, что всё будет как нельзя лучше. И играет очень умело. Но первый сет они всё же проигрывают.       Во втором сете Кагеяма возвращается в игру. И в своё привычное состояние тоже. Предугадав пас Ойкавы Иваидзуми-сану, он обеспечивает им победу во втором сете, так что третий Карасуно и Сейджо начинают на равных. Они идут вровень, удивляя зрителей, зарабатывая очки попеременно и не давая отдыха никому из игроков, доходят до двадцати пяти очков и продолжают играть дальше. Все уже давно бы выдохлись, на самом деле, если бы не адреналин разносящийся по крови при каждом биении сердца. И вот последний пас в этой игре, который Кагеяма доверяет Хинате, будучи уверенным, что он пробьёт. Мяч проносится к руке блокирующего, слышится удар. И ещё один удар мяча о руки игроков по ту сторону сетки. И ещё один на стороне Карасуно о холодный дощатый пол. Хината разворачивается, видит, как к мячу подлетают Кагеяма, Нишиноя и Даичи, но уже слишком поздно. Он видит, но сделать уже ничего не может. Он слышит радостные крики соперников по ту сторону сетки, крики их болельщиков на трибуне и бьющуюся в ненормальном ритме у него в ушах кровь, но уже ничего не может сделать. Они проиграли. «Но они хотя бы были очень близки", — пытается утешить себя Хината, но от этого только сильнее пережимает в горле и обширнее разверзается дыра в груди. Он падает на колени, не в силах больше стоять. Кагеяма доверил ему свой последний пас. Он так всех подвёл. К ним с Кагеямой, также стоящим на коленях недалеко от Шоё, подходит Даити-сан, и первогодка пытается извиниться, но его обрывают, не давая этого сделать, потому что это не ошибка. Это не ошибка. Просто не сегодня.       Они благодарят болельщиков за поддержку, склоняясь в лёгком поклоне, и уже собираются уходить, когда Хината чувствует, что просто физически не может. Ноги слишком сильно трясутся. О боже нет, только не сейчас. Только не перед всей этой толпой. И этими мыслями он нервирует себя только ещё больше, отбирая у себя же последние шансы хоть немного успокоиться и дойти до медпункта без происшествий. Ему просто надо сбежать. Как можно быстрее. Он еле как на то совсем негнущихся, то на слишком сильно перегибающихся ногах еле-как доходит до двери так, что это напоминает ужасное, исковерканное подобие танца. Заходит в коридор, проходит пару шагов и падает, пока его тело всё сводит от конвульсий. Его глаза раскрыты слишком широко, а рот раскрывается в немом крике, и иногда Шоё выкашливает из себя какие-то нечленораздельные хрипящие звуки. Где-то у головы расползается ярко-красное пятно, в котором тут же увязают рыжие волосы и ткань форменной футболки. Скорее всего, разбил, когда падал. Энношита, подбежавший, как только заметил, что происходит, поднимает его лицо от пола, переворачивает на бок и пытается удержать его корпус в руках во время особенно сильных конвульсий, пока Нарита сжимает запястья Шоё, чтобы он не попал ими по себе же.       Кагеяма стоит в полнейшем шоке всего в метрах семи от него. Он был ближе всех к нему, но не нашёл в себе сил даже окликнуть кого-то из семпаев. Кагеяму будто вышибает из этого мира. Вот он разгорячённый участвовал с Сейджо, а через несколько минут с такими холодными руками, будто он мертвец, смотрит на то, как его товарищ по команде, чуть ли не выворачивая себе суставы рук, ломая нос и разбивая колени в кровь, содрогается в припадке. Его светлые ресницы дрожат над полуприкрытыми глазами, лицо искажается в страшной гримасе, а из горла вырываются хрипы с глухими отзвуками его обычного голоса. Семпаи пытаются помочь ему: кто-то пытается уберечь его от дальнейших физических травм, кто-то бежит в медкабинет, кто-то за учителем. Остальные ребята просто закрывают его от немногочисленных прохожих, вставая в подобие живой стены, чтобы не создавать здесь шоу. А он будто отделён от них невидимым экраном, оторван от всего остального мира. И не он это вообще стоит в семи метрах от Хинаты и не может сдвинуться с места. Он только может просто снова и снова просматривать картинку перед собой и слышать этот пугающий шум вокруг. Видеть, как подбегает учитель, одновременно звоня кому-то по телефону, а Сугавара прибегает с медсестрой. И его сердце сжимается так сильно, что он впервые на долю секунды допускает мысль, что сестра над ним тогда не подшутила.