всё (не) в порядке

      Когда Хината в понедельник приходит в школу раньше уроков, на утреннюю тренировку, и сначала он как обычно заходит в раздевалку, чтобы оставить вещи. В помещении уже находятся несколько человек, и ещё с улицы было слышно, как Танака и Нишиноя снова о чём-то перекрикивались, при этом смеясь. Но, когда первогодка заходит в комнату, все тут же замолкают. Никто больше не произносит ни слова. Ни вечно шумные Нишиноя и Танака, так и застывшие посередине комнаты с сумками в руках, ни Сугавара, расположившийся у окна, ни язвительный Тсукишима, убирающий наушники в сумку в углу. Никто. Будто его появление здесь полнейшая неожиданность, как если бы по ошибке внезапно зашёл случайный прохожий. Будто они и не играли в одной команде всё это время, и не было всех тех весёлых и прекрасных моментов, которых им уже удалось пережить вместе. Будто он прокажённый. Хотя, если подумать, он и есть.        Но уже через несколько секунд, будто в миг, все отмирают и начинают как-то неуверенно здороваться, и только через несколько минут комната снова наполняется разговорами об обыденных вещах. Никто не вспоминает случай после матча, никто не спрашивает его о самочувствии и здоровье, чему Шоё невероятно рад. Не всё ещё потеряно. Но всё-таки перекинувшись несколькими фразами с сокомандниками, он выходит на улицу первый, идёт к залу немного медленнее, чем обычно, подставляя лицо морозному утреннему солнцу, чтобы успокоиться.       В зале уже разминается несколько человек, среди которых Даичи-семпай и Кагеяма. Капитан выглядит немного удивлённым тем, что Хината пришёл, но только издалека, намекая, спрашивает, сможет ли он сегодня заниматься и не нужен ли ему отдых хотя бы неделю, на что получив ответ, сразу же закрывает тему. Связующий же просто, не слишком внятно бросает что-то похожее на «Привет, придурок», когда замечает его, на что Шоё показывает ему язык, но всё-таки здоровается, и больше они не говорят, молча разминаясь. Когда, наконец, все собираются, и одним из последних приходит тренер Укай, они начинают общую тренировку.       В остальном день проходит очень спокойно для Хинаты. Даже слишком. Обычные тики сегодня не слишком сильные, будто сами от себя уже устали, неугомонные, а перемены настроения не слишком явные, радует и практическое отсутствие депрессивных мыслей. Будто затишье перед бурей. Шоё даже чувствует себя обычным учеником старшей школы, у которого вся жизнь впереди. Определённо лучший день за эту неделю. Даже Кагеяма наконец перестал его так сторониться и игнорировать.       Уроки проходят быстро, тренировки после них сегодня нет, так что как только заканчивается современная литература, он срывается к парковке с велосипедами, надеясь, что если приедет раньше, сумеет выкроить время потренировать приём сам с собой.       Когда он оставляет велосипед в гараже дома, заходит внутрь и закрывается в своей комнате, то понимает, что завтра у него тест по английскому, о котором предупредили ещё неделю назад и подготовку к которому Шоё успешно оттягивал вплоть до сегодняшнего дня. И то, что мяч ему покидать сегодня не удастся. А ещё то, что несмотря на сравнительно лёгкий день, он неимоверно устал, хотя сам этому не удивлён. В первые дни после припадков он всегда устаёт больше обычного, независимо от обстоятельств. Хочется просто завыть на всё это. Ужасно быть пятнадцатилетним парнем с огромными планами на недолгую жизнь, так ещё и невозможностью выполнения даже малой части из них из-за здоровья. Из-за того, что он не выбирал и на что повлиять никак не может.       После двух часов мучений с английским, Шоё уже не был уверен ни в чём. Всевозможные английские слова всплывали у него перед глазами каждый раз, как он прикрывал веки, а в голову будто набили ваты, и все правила, которые он выучил, переплетались и смешивались в одно большое нечто. Сам он сидел за столом, упёршись в него локтями и склонив голову настолько близко к тетради, что носом почти смазывал чернила. В комнате горела лишь настольная лампа, в окно ещё немного проникал розоватый вечерний свет заходящего солнца, и вместе они создавали приятный для глаз полумрак, заполнивший всю комнату. Сумка, вся вывернутая и распотрошённая, валялась на кровати, а телефон, который он из неё выронил, наверняка уже разряженный и отключившийся, запал за кровать. Шоё уже начал было засыпать, так и развалившись за столом, упав головой на учебники, убаюканный вечерней тишиной и прохладой, но вдруг звон в дверь разбудил его. Однако не было чем-то необычным, в это время обычно домой приезжала мама, забрав по пути сестру из школы.       — Привет, мам, — начал говорить Хината, ещё полностью не открыв дверь, — вы что-то рано.       Взглянув на пришедшего гостя парень так и застыл, оставив одну руку на дверной ручке, а пальцами другой крепко сжал ткань домашней футболки, чтобы не было видно, что руки подрагивают. На пороге стоял сам Кагеяма Тобио собственной персоной, упершись руками в колени, весь красный и потный, он пытался отдышаться от долгого бега. Выглядел он так, будто только что пробежал на скорость кросс по всему городу, конечной точкой которого был дом Хинаты.       — Кагеяма? — удивлённо произнёс рыжий, выходя на порог. — Что-то случилось?       — Ты… — злобно просипел связующий, кидая быстрый острый взгляд из-под налипшей на лоб чёлки, бегло осматривая Шоё, но так ни за что не зацепившись, продолжил. — Ты, грёбаный придурок, что с твоим телефоном? — проговорил он с ощутимой угрозой, когда наконец-то смог отдышаться и разогнуться.       — В смысле? — недоумённо вскинув брови, поинтересовался Хината, прикрывая дверь, чтобы не запускать в дом холод.        — Ты не отвечал ни на один звонок от семпаев, и в беседе тоже, — пояснил Тобио, но не увидев в глазах приятеля хоть какого-либо осмысления, продолжил. — Даичи-семпай и Укай-сан решили поставить на завтра дополнительную тренировку и получили ответ от всех кроме тебя, поэтому Сугавара-сан, Даичи-сан и я пытались до тебя дозвониться. Ты долго не отвечал, так что…       — Нет, погоди, дай я сам отгадаю, — как-то горьковато, абсолютно непривычно для самого себя, но абсолютно без какого-либо раздражения или недовольства усмехнулся Шоё, будто эта ситуация его расстраивала, но он всё равно старался над ней посмеяться. — Вы коллективно решили, что у меня припадок? Если так, то у меня просто телефон сел.       По лицу Кагеямы угадав, что попал абсолютно в цель, Хината понял, что вот она, точка невозврата. Всё-таки достигнута. Сокомандники уже увидели в нём больного, он в их глазах навряд ли уже будет таким, каким казался раньше. Конечно, он не бросит свой образ легкомысленного, гиперактивного и сверхдружелюбного парня, он уже не может и не хочет представить себя без него. Но всё-таки печально, что они застали его в припадке. Он планировал скрывать болезнь как можно дольше, но ведь надо было так глупо упасть у всех на виду. Хината бы очень не хотел казаться сломленным болезнью, не быть сломленным тоже было бы классно, но увы у Хинаты не получилось. Вот такой вот он бракованный, а скоро станет ещё и бесполезным.       Кагеяма же после этих слов совершенно неожиданно почувствовал себя виноватым, будто нечаянно, сам того не заметив, задел человека за живое, но как бы не старался, так и не смог понять, в чём именно дело. Впрочем, он быстро нашёл выход своим чувствам, изображая недовольство и злость, перекрывая ими всё своё беспокойство.       — Ты что, не можешь просто вовремя заряжать свой мобильник? — начал ворчать Тобио, повышая голос. — Ты бы видел, что твориться в общем чате!       — Я, конечно, извиняюсь за то, что я потревожил вас всех, но разве не могу я… — начал ссориться с Кагеямой в ответ Хината.       — О, Шоё, это что, твой школьный друг? — внезапно прямо из-за плеча Кагеямы выплыл силуэт Хинаты-сан, чей голос испугал обоих парней, а мимо пронеслась Нацу, кидаясь обнимать Шоё. — Ну тот, громкоголосый.       — Громкоголосый? — немного склонив голову к правому плечу, удивился Кагеяма.       — Шоё, как так можно? Почему ты не провёл его в дом, и вы стоите на пороге? — женщина явно решила оставить немой вопрос Кагеямы без ответа, предоставляя право рассказать об этом прозвище Кагеямы в их доме позже сыну, который, впрочем, не горел желанием ничего объяснять. — А ну быстро заходите в дом! Ах да, я же даже не знаю, как тебя зовут.       Чуть позже, перезнакомившись друг с другом уже в тепле гостиной, Хината-сан убеждает Тобио остаться хотя бы на ужин и, неожиданно для самого парня, успешно убалтывает обычно не особо общительного Кагеяму. А Шоё тем временем только наблюдает за всей этой картиной, раскинувшись в кресле поближе к лестнице и перекидываясь иногда с сестрой односложными фразами и шутками, иногда начиная звонко смеяться.       Когда Рюдзи-сан заканчивает с работой, они довольно быстро ужинают, и Хината-сан уходит помочь Нацу с уроками, а парни сначала перетекают в гостиную, где смотрят какой-то давным-давно записанный волейбольный матч, транслируемый по спортивному каналу, бурно и иногда слишком громко комментируя его (Тсукишима бы сейчас их назвал волейбольными идиотами или как-то так, уверен Шоё), а когда он заканчивается, парни всё же поднимаются в комнату к рыжему, при этом захватив с собой упрятанную в холодильник бутылку лимонада.       — Кагеяма, а тебя родители не хватятся? Уже довольно поздно, — протягивает Хината, усаживаясь на компьютерное кресло и кидая взгляд на электронные часы, время на которых уже давно перевалило за восемь.       — Я написал Миве, что буду поздно, так что всё в порядке, — отвечает Тобио, прокручивая в руках томик манги, который хозяин дома как-то бросил на кровать, и с тех пор он там так и остался. — Кстати, надо бы написать Даичи-сану или Сугаваре-сану, что ты завтра будешь.       — Чёрт, да, а я всё-таки поставлю телефон на зарядку, — спохватившись говорит Шоё и начинает пытаться вытащить мобильник из-под кровати. — Кстати, Кагеяма, ты что, уже живёшь с девушкой?       — Что? — несколько секунд связующий просто пытается понять, что вообще произнесло это рыжее недоразумение. — Нет! Мива — это моя сестра!       — Так у тебя есть сестра?! — вскликивает Шоё и дёрнувшись ударяется о бортик кровати вылезая. Он пытается создать в своей голове образ девушки, которая бы походила на Кагеяму, но, если честно, приходящие к нему видения его пока что пугали. — Почему ты ни разу не рассказывал о своей семье? Даже когда эта тема обсуждалась в клубе, ты промолчал.       — Ну, меня не спрашивали?       — Ты безнадёжен, — вздыхает Шоё, на что получает ворчание Тобио, и тянется к зарядному устройству.       Какое-то время они занимались буквально ничем, распластавшись в разных углах комнаты, только разговаривая, подкалывая друг друга и иногда в шутку переругиваясь о чём-нибуть не слишком значительном. Затем были попытки подготовиться всё к тому же несчастному тесту по английскому, о котором, как оказалось, Кагеяма даже не вспомнил, за что получил хорошую долю подколов от Хинаты. Но, впрочем, они оставили их уже спустя минут пятнадцать, возвращаясь к прокрастинации, во время которой Шоё узнал, где Кагеяма раздобыл его адрес, который, как оказалось, они указывали в анкете, которую сдавали, чтобы вступить в клуб, и которые теперь хранились у Даичи-семпая. И когда через пару-тройку часов в комнату заходит Хината-сан, которая уже не ожидала увидеть здесь гостя, она наотрез отказывается отпускать его домой так поздно, несмотря на все заверения, что идти-то ему не так уж и далеко (что объективно не было правдой) и вообще он уже достаточно взрослый, а времени не так уж и много. Как итог, она притаскивает ему из кладовки гостевой футон и брюнет остаётся ночевать в доме Хинаты, написав об этом Миве и всё-таки пишет Сугаваре-сану, что с Хинатой всё в порядке.       А через несколько часов, когда все в доме уже засыпают, и на улицах так тихо, что можно расслышать каждый шорох, Хината смотрит на спящего рядом на полу Кагеяму с высоты своей кровати и думает о том, как можно быть таким упёртым, заносчивым и невыносимым, но в то же время участливым и вполне-таки заботливым. А ещё он рассматривает его и думает о том, что Кагеяма мог бы быть вполне популярен среди девушек с его немного резкими, но гармоничными чертами лица и красиво спадающими тёмными волосами, если бы не хмурился постоянно. Но сейчас его лицо расслабленно, он спокойно лежит на боку, подложив руки под голову, а рядом, кроме Хинаты, ни души, так что Шоё позволяет себе ещё минут десять понаблюдать за ним, прежде чем развернуться к стене и попытаться наконец уснуть.