всё (не) в порядке

      На следующий день парни чуть не просыпают, оба забывшие поставить будильник вечером, но благодаря Хинате-сан, которой пришлось войти в комнату и расталкивать двух полуголых парней, потому что на стук в дверь они не обращают никакого внимания, встают вовремя, успевая ещё зайти по пути к Кагеяме за вещами, и немного поболтать с Мивой перед уходом. И только потом плетутся к школе абсолютно без какого-либо энтузиазма, до тех пор пока Хината не начинает ускоряться всё больше с каждым шагом, а Кагеяма не хочет отставать, так что когда до главных ворот остаётся метров пятьсот оба практически одновременно срываются на бег, соревнуясь в том, кто быстрее.       — В этот раз я победил, — проговаривает связующий, прислонившись к дверному косяку главных ворот, пытаясь восстановить дыхание, пока все видевшие этот забег ученики странно на них косятся и перешёптываются.       — Только потому, что ты побежал раньше.       — Мы побежали практически одновременно. И вообще ты первый стартанул, — но что-то заставляет Кагеяму тут же сбавить тон и начать в панике искать пути отступления. — Ладно, пойдём уже в класс, — предлагает он, заново отыскивая в толпе недовольное лицо капитана, явно увидевшего, как они бежали, крича, толкаясь локтями и попадая ладонями по лицам друг друга, иногда задевая других ни в чём неповинных учеников.       — Согласен, — проговаривает Хината с испуганным лицом, переводя взгляд в ту сторону, куда смотрел связующий, и уже скрываясь в помещении.       Через неделю становятся известны две новости, по закону жанра хорошая и плохая. Таке-чан объявляет о грядущем тренировочном лагере в Токио, чему Хината радуется как сумасшедший: постоянно только и говорит об этом, и в школе, и дома, а на тренировках носится как угорелый, явно перевыполняя норму и перенагружая себя. Но вместе с этим становится известно также и то, что если кто-то из команды не сдаст полугодовые экзамены, то не поедет и останется на летнюю школу. И это становится настоящим ночным кошмаром для Нишинои, Танаки, Кагеямы и, конечно же, Хинаты. Шоё вообще не учился особо, не видя в этом особого смысла, так как поступать никуда не планировал, как и дожить до конца старшей школы. Просто жил одним днём, стараясь получать максимальное удовольствие от всего. Если и учился, то так, для виду, готовился к каким-нибудь важным тестам ради того только, чтобы оставаться в школе. И то в последнее время, увлекаясь волейболом всё больше с каждой тренировкой, он окончательно забросил учёбу и не набирал больше своей заветной девятки из ста ни по одному из предметов. Так что как только становится известно о том, что нужно набрать хотя бы сорок баллов для сдачи, Шоё, окончательно потеряв надежду, уже строит планы, как можно добраться до Токио своими силами и за какое время, а Кагеяма быстро присоединяется к делу, пока Танака-семпай и Нишиноя-семпай тихо молятся в сторонке.       Кстати, очень вовремя в команду приходит ещё одна первогодка, второй менеджер Ячи-чан. Она пока что официально не числится, только раздумывает, вступать в клуб или нет, но уже вполне успешно помогает всем известному дуэту идиотов с подготовкой к экзаменам. А когда к делу присоединяются Ямагучи и Тсукишима, который, явно наслаждаясь, задирает их и называет «безмозглыми» (а учитывая то, что сейчас клетки мозга Хинаты и правда погибают из-за болезни, Шоё почти истерически смеётся с этого, а потом сам удивляется своему странному юмору), то на секунду мелькает мысль, что может быть они и осилят тесты.       А через несколько дней Хината теряется на пробежке во время дневной тренировки, убегая слишком далеко, и у него даже бы случилось какое-то дежавю, если бы не Кагеяма, маячащий рядом.       — И что будем делать, придурок? — спрашивает Кагеяма, когда они проходят по одному из перекрёстков их города.       — Почему ты говоришь так, будто это я виноват? — не остаётся в долгу Шоё, останавливаясь и разворачиваясь к связующему, собираясь затеять ссору.       — Потому что если бы ты не предложил бежать на спор, кто быстрее, мы бы следили за дорогой и не потерялись, — объясняет он, начиная закипать.       — О, то есть ты признаёшься, что засматривался на меня, Кагеяма-кун? — ёрничает рыжий, а Тобио думает, что общение с Тсукишимой ему правда вредит. — Довольно неожиданное заявление для… — связующий на этом моменте прикидывает, как именно он свернёт бошку своему сокоманднику, если он сейчас скажет «для Короля», но Хината просто застывает на месте как вкопанный и вглядывается в парня, стоящего рядом с ними перед переходом, светофор которого пока горел красным для пешеходов. — Погоди, а это там не Ушиджима Вакатоши? Ну, тот ас из волейбольного журнала, — прибавляет Шоё тише.       — Что? — Кагеяма встаёт на место своего приятеля, чтобы лучше видеть лицо, и подмечает, что это и правда он, а ещё, похоже, он их слышал.       — У вас ко мне какое-то дело? — спрашивает Ушиджима с таким серьёзным лицом, что то ли пугает, то ли вызывает желание подраться. И, честно, после этого вопроса Хината практически теряет нить повествования, настолько всё кажется абсурдным. Сначала они увязываются за Ушиджимой на пробежку до Шираторидзавы, потом, собственно, теряются в ней (смешно, не правда ли? Потеряться второй раз за день). А полностью осознаёт, что происходит только тогда, когда он стоит перед одним из лучших асов страны с мячом в руках и кидает ему вызов, что они одолеют их команду и пройдут на национальные. И где-то на задворках сознания десятый Карасуно восхищается горячной смелостью, внезапно появившейся у него в тот момент, но потом всю дорогу до своей школы колени у него трясутся так, будто у них сейчас как минимум восьмибалльное землетрясение. Кагеяме даже приходится взять его под руку, когда всё становится совсем плохо, но они это не обсуждают, игнорируя любую неловкость, а когда доходят до клубной комнаты получают нагоняй от тренера и капитана.       Вскоре после этого проводят экзамены. И несмотря на все свои старания Кагеяма и Хината заваливают каждый по одному тесту, так что после уроков, уже узнав результаты друг друга, в клуб они плетутся абсолютно молча с таким видом, будто у них кто-то умер. Они даже не расталкивают друг друга в дверях, а просто прижимаются друг к другу боком, чтобы пройти одновременно, но спокойно, а не как обычно ввалиться в зал вдвоём, падая друг на друга и стремясь заехать друг другу по лицу. А затем протягивают заваленные тесты своим временным учителям, Кагеяма — Тсукишиме, а Хината — Ячи.       И после объявления вердикта Яччан спортивный зал заполняется разрывающими душу воплями Хинаты, в которых явно слышалась злость на самого себя, и страдальческими Ячи. Он сделал весь тест практически на шестьдесят баллов, но при заполнении пропустил один вопрос, из-за чего получил три. Он не помнит, когда в последний раз тест хотя бы на половину писал, не оставляя большую часть работы невыполненной, а тут почти шестьдесят, и так тупо провалиться! Да ещё и впереди лагерь! Он злится так, что пинает стену до глухого треска, а потом ему приходится растирать свою ногу вместо тренировки, что удручает его ещё больше.       Но самый эпик начинается только в субботу, когда Хината и Кагеяма отправляются на пересдачу, где со скрипом набирают нужное количество баллов по заваленным тестам для поездки, впопыхах выбегают из здания школы, а затем Саэко, сестра Танаки, довозит их до лагеря на своей машине.       Впечатлений от лагеря у Хинаты хоть отбавляй. Причём и хороших, и ну… не очень. Ну, прямо откровенно не очень. В лагере он знакомится с разными сильными командами, крутыми семпаями (особенно он вдохновляется Бокуто-саном), а ещё он рад снова увидеть Кенму. Но также во время одного из матчей он врезается в Асахи-сана, слишком засмотревшись на мяч, что было очень неловко. А когда он пробует перестать закрывать глаза во время быстрой атаки, никто не верит, что это вообще возможно, даже Сугавара-семпай отговаривает его от этой затеи. А Кагеяма через какое-то время и вовсе отказывается бросать ему мяч, заявляя, что раз вместо того, чтобы отрабатывать приём и подачи, он хочет тренировать бесполезную атаку, то победа для него ничего не значит. Из-за чего они потом ссорятся, до хрипов ругаясь друг на друга, что эхом разлетается по пустому вечернему залу и привлекает внимание проходящего мимо Укая-сана. По комнатам их отправляют только после того, как отчитывают по всей строгости.       Несмотря на то, что парни играют вместе ещё весь следующий день, прояснения в их отношениях так и не наступает, а всё становится только хуже, и они едут домой, садясь в автобусе как можно дальше друг от друга, и выглядя при этом как два надутых индюка. Хината обижен, принимает всё на свой счёт, приписывая к своим страхам стать ненужным из-за болезни и приштамповывая новую причину для скрытой неуверенности в себе. А Кагеяма просто не может понять, как Шоё может быть таким безответственным.       И по возвращению они дерутся. Смачно так, эффектно. Бьют друг друга, прикладывая всю силу, пугая при этом до смерти бедную Ячи, которая, между прочим, находилась тогда рядом с ними. Хината начинает драку, хватает связующего за воротник футболки, а тот в ответ кидает его об пол. А затем начинается обмен кучей довольно увесистых ударов наотмашь, которые то достигают цели, то нет. Но это не длится долго, их довольно быстро разнимает Танака-сан, не рассуждая, кто прав, а кто виноват, он просто даёт по затрещине каждому, а потом Яччан и Энношита-сан обрабатывают и заклеивают им полученные ссадины в разных углах спортивного зала.       Хината уходит первым, не кинув и взгляда в сторону Кагеямы, за ним плетётся Ячи, которая всё ещё перепугана до ужаса. Вся атмосфера очень давящая и напрягающая. А ещё Хинате правда стыдно. И перед Яччан, и перед ребятами. Но больше всего его сейчас пугает мысль, что он только что навсегда потерял доверие Кагеямы и возможность проводить с ним беззаботно время так, как только они могут, то увлечённо ссорясь до потери голоса, то сразу же мирясь, убивала его. И больше они никогда не заиграются в приставку в доме Кагеямы, и не будут обедать вместе, и вообще все моменты с ним будто испарятся из памяти.       — Хината, я… — начинает Ячи, всё ещё заикаясь, бедная, — пойду к автобусной остановке, так что всё нормально…       — Яччан, — Шоё поворачивается к ней и старается светло улыбнуться как обычно, но выходит как-то слишком неестественно, неловко и угрямо. — Прости за всё это.       — Но ты…       — В моём первом и последнем матче в средней школе нас уничтожил Кагеяма, — начал Хината как-то слишком издалека на неозвученный вопрос «Но ты же в порядке?», отворачиваясь от девушки. — А потом я поклялся ему отомстить, но мы встретились в старшей, уже в одной команде, — Шоё берёт паузу, чтобы порывисто вдохнуть, успокаивая этим сам себя, и неловко, коротко усмехнуться, пока в голове вихрем проносятся воспоминания, — и он был ещё хуже, чем я предполагал. Но мы через многое прошли. Как только начинали играть в матчах, мы будто понимали друг друга, — он немного прикрывает глаза и чувствует, как глаза застилает солёной пеленой, отрывая его от всего остального мира, оставляя его наедине со всеми своими переживаниями, не давая отвлечься на что-либо, спастись, но ещё и не сползая по худым щекам. — Знаешь, он стал мне не лучшим другом, а партнёром, — но после этих слов он чувствует, как по его лицу катятся горячие, непрошенные слёзы, пропадая тёмными каплями на асфальте, и быстро запрыгивает на велосипед, даже не стараясь утереть лицо и сразу же отъезжая. — Ладно, увидимся.       — Ага, — слышится издали голос расчувствовавшейся и плачущей вместе с ним Яччан, уже заглушаемый скрипом колёс.       Всё верно, они не стали лучшими друзьями. Но Тобио уже занял определённое место в его сердце, так что прощаться вот так, непонятно, совершенно глупо и неожиданно, было слишком больно. Шоё не мог позволить себе терять людей, особенно таких как Кагеяма. Особенно, когда ему осталось так немного.