Благими намерениями вымощена дорога в ад

      На шатающихся руках Шарп пыталась доползти до ванны, игнорирую боль и кусая до крови искусанные губы. С трудом она открыла дверь и с ещё большим забралась в ванную, с выступающими слезами поднимая ноги. Открывает воду, снимает мантию. Пальцы её подрагивали, кровь внутри бедра так и не запёклась до конца. Царапины на спине шипели от горячей воды. Тело пробивала крупная дрожь, а зубы стучали. Сидеть было больно. Очень больно. Шарп не чувствовала крылья, они будто бы онемели. Металлический вкус во рту уже вызывал у неё отвращение. В горле образовался ком. Всхлипывает, шмыгает носом. Из глаз текут слёзы. Не желаю признавать случившееся, мотает головой, закрывая лицо руками. — Папа, папа, простите. Простите меня… — еле слышно шепчет.       Вода наполняется, и со злости на себя, на весь мир, пинает кран. — Я поступила правильно. Я помогла. Я хотела как лучше, — зарывается руками в волосы. Дыхание обрывистое и сиплое. Резко хватает шампунь, выливая содержимое на голову и, несмотря на слабость, рваными движениями моет волосы, задевая когтями кожу головы. Приступает к скрайбированию тела.       «Отвратительно!», — набатом отдаётся в голове.       Приходит в себя лишь когда задевает пять глубоких круглых ран. Стонет от боли, кусая ладонь.       В груди Шарп ощущает сжимающееся напряжённое чувство. Обессиленная, она скатываюсь под воду и кричит. Кричит, выжимая все силы, все чувства. Пока не начинает задыхаться от воды, попавшей в рот. Выныривает, кашляя и опираясь затылком о край ванны. Веки свинцом накрывают глаза. — Простите…

***

      В пустой комнате приоткрылась дверь ванной комнаты, и в номер зашла девушка со странной внешностью. Устало подобравшись на шатающихся ногах к кровати, тут же на нее рухнула.       Промычала, после чего перевернулась на бок, начав сверлить уставшим взглядом стену. В голове крутились последние воспоминания, из-за чего у неё вырвалось несколько нервных смешков.       В памяти очень четко всплыли моменты, происшедшие вчера, из-за чего она слегка приподнялась на локтях, смотря расширенными глазами куда-то вне реальности. Но спустя три-четыре секунды из этого вырвался еще один смешок.       Спустя еще пару секунд снова откинулась назад на кровать, с пустым, саркастичным выражением лица. Мысли путались и мешались, из-за чего нельзя было нормально понять, из-за чего именно такое состояние и о чем хотелось бы думать.       Неосознанно Шарп начала смеяться. Сначала тихо, затем всё сильнее и сильней. — Ни-че-го!.. — по слогам проговорила она, — так и не изменилось. Всё такая же никчёмная! — смех вырос в истерический хохот. — Отброс, дефект! Всё моё существование, вся моя жизнь — один сплошной дефект. Что бы ты не сделала — везде будешь чужой!       На глазах у девушки выступили слёзы, но смех и не думал утихать. — Жалкая слабачка! Я не смогла найти путь лучше! Я ничего не смогла! —  всхлип. — Папа, папа, простите… Я ничтожество… Все то же бесполезное ничтожество…       Тишина. В голове гудит. От тяжёлых от воды перьев крыльев и волос простыни намокли. Зато первые подсохли. Было лишь одно желание: медленно встав, она направилась к большому окну. На улице ночь. В голове вопрос: «Будет больно?»