Благими намерениями вымощена дорога в ад

— Нет, нет и еще раз нет! — отрезал четырёхрукий демон. — Но, Энджел, какой толк в том, что ты посетитель нашего отеля, если ты не придерживаешься правил? — уверенно спросила Чарли, явно не собираясь отступать. — Так ты никогда и ни за что не искупишь свои грехи!       Брови её выстроились «домиком», а лицо приобрело тревожное выражение. Понимание того, что дни идут, а они так и не продвинулись в плане реабилитации грешников, её пугало. Принцесса решила в срочном порядке взять всё в свои руки, и первым делом под руку попал Энджел, что, в общем-то, не удивительно. — Скажи, ты сама уверена, что это идея вообще рабочая? Типа, в какой-то момент с неба спустятся ангелы и заберут нас в рай? — на этих словах паук раскинул все четыре руки в стороны, а в одной из них красовался бокал с алкогольным напитком, который едва не пролился. — Или ты, блядь, собираешься в день очистки выбежать и убедить их? И тем более, они должны нам поверить, да? — саркастичный тон приобрёл едкие нотки насмешки. В руке Энджела всё также был еще недопитый бокал с алкоголем. — Ты прав, мы не можем быть уверены в том, что всё получится, но… — Шарлотта опустила поникший взгляд. — Думаю, ты сам понимаешь, что это единственный выход. В Аду перенаселение, и здесь есть души, которые могли бы заслужить второй шанс. Души, что раскаиваются, что устали жить в таком мире. Души, что попали сюда незаслуженно, — очень больная тема для Чарли, включающая вопросы, на которые принцесса тщетно искала ответы. — Тебе ли не знать, каково жить здесь, в Аду.       Под конец ее речи Энджел был удивлен, но спустя пару секунд можно было увидеть, как это удивление превращалось в ярость. — А тебе откуда знать, каково было мне? — начал мрачно порноактёр. Встав из-за стойки, он направился прямиком к Чарли. — Тебе, принцессе Ада, всю жизнь прожившую в достатке, никогда не понять, какого это не жить, а, блядь, выживать! Ты когда-нибудь знала, что значит быть в положении, когда ты готов сделать всё, лишь бы выжить?! — Энджел ткнул пальцем в грудь Шарлотты. Он хотел было сделать ещё шаг, но Вэгги перегородила ему путь. — Что ты себе позволяешь? — в голосе девушки прозвучала сталь. — Клянусь, ещё один шаг и я… — продолжить не дала опустившаяся на плечо рука. — Вэг, не беспокойся. Я справлюсь, — Чарли мягко взглянула на девушку и слегка кивнула, показывая, что всё в порядке. — Но… — грешница чуть с беспокойством взглянула на девушку. Она помнила их недавний разговор, поэтому лишь на несколько секунд накрыла её ладонь своей и чуть сжала, после чего отступила, шепнув: — Я рядом.       Принцесса одарила её благодарной улыбкой и тёплым нежным взглядом, затем сменила его на спокойный, вернувшись им к парню. Чарли держала себя достойно: осанка, тембр, лицо. Она, принцесса Ада, не собирается смотреть, как её проект разрушается. — Я не знаю о том, какой была твоя жизнь, ни когда ты был жив, ни после того как попал сюда. Несмотря на это, ты ошибаешься. Пусть я и не жила бедно — жизнь была бескомпромиссная. Моё рождение здесь никак не зависело от меня. Мне знакомо чувство безысходности и отсутствие возможности делать за себя выбор. Всю жизнь, — Чарли запнулась, опустив голову. Складки паука между хмурившихся бровей чуть разгладились. Она прокашляла в кулак, пытаясь держать голос. — Этот проект — мой личный выбор. И даже если мне придётся остаться здесь навсегда, я желаю дать шанс уйти другим. Хочу помочь. И твоя репутация может дать два результата: с одной стороны, будет много скептицизма, но с другой, популярность сыграет на руку и придаст смелости желающим искупления, — то, с какой решимости была сказана эта речь, давало надежду. Энджел замешкался, отступив. — А… как же моя работа? — Тебе придётся уволиться, — Шарлотте было неловко принуждать его к этому, но работа в студии мешала его искуплению, да и с Вагатой они договорились. — Мне будут нужны деньги. — Только скажи! — с готовностью заверяет принцесса, подбадривая. — Тогда я пошёл. Прогуляюсь, — паучок вылил содержимое стакана в мусорный бак, давая понять свою позицию, после чего поднялся вверх по лестнице.       Разве перенаселение его проблема? Нет, однако он хорошо знает судьбу тех, кто вынужден прогибаться под теми, кто сверху и, как бы странно ни звучало, не иметь возможности дышать без ошейника. Разве здесь может быть иначе?       Когда-то Энтони верил, что может, но реальность же считала иначе, и судьба постоянно ставила подножки. Вся его жизнь — это золотая клетка, защищающая от внешних опасностей, но не от внутренней, при этом душащая безволием.       Этот отель может стать спасением, если всё получится. Но если принцессе надоест проект и она забросит все то, что она делала, то паук останется брошенным на улице. Снова…       Энджел забрёл в малый банкетный зал отеля. Здесь было чисто, лишь освещение осуществлялось с помощью свеч, отчего царил полумрак.       Любопытство подталкивает вперёд. Серебристый пол, большая люстра, прямоугольной массивный стол — ничего не приковывало взгляда. До тех пор, пока сердце паучка, заметившего тёмную фигуру впереди, не пропускает удар. Энджел настораживается, мало ли какая фигня может оказаться в доме принцессы Ада. А зная её причуды… С опаской ступает навстречу и понимает, что перед ним он сам. В самом конце зала располагалось зеркало во всю стену. Парень подошёл к нему ближе и взглянул на своё отражение.       Решиться ли он также сделать этот шаг, потерять всё, не имея гарантии получить что-то? На сколько его хватит в обоих вариантах? Взгляд опустился вниз, затем снова вверх, прямо в глаза. Вспомнилась жизнь, когда он был человеком: бесконечные правила группировки, требования отца, вечно «лучший во всём» брат. Тогда Энтони ушёл оттуда. И к чему это его привело?       К тому же, точно будут проблемы с Вэлом. Мотылёк не из тех, кто отдаёт «своё».       Не обернётся ли подобное решение очередным провалом? — Я устал зависеть… — слова эхом отразились от стен так громко и чётко, будто второй он говорил ему их.       Тем временем принцесса, дождавшись ухода паучка из комнаты, чуть ли не упав, села за стол. В спешке к ней подбежала Вэгги. — Что с тобой? Где-то болит? Воды? — девушка мягко взяла её за плечи. — Нет, спасибо, Вэг. Просто я… — Чарли отвела взгляд, обняв себя, — я боюсь. Провал приведёт к потере доверия ко мне со стороны родителей. Подведу всех кто принимал в этом участие. Мне страшно, Вэгги, — глубокие чёрные глаза заблестели. Девушка опустилась на колени, держа ладони Шарлотты в своих. — Чарли, милая, взгляни на меня, — медленно девушка выполнила просьбу. — Только вспомни, через что ты прошла. Как было сложно начать, столкнувшись с таким сопротивлением. Ведь было сложно, очень. Несмотря на это, ты всё равно вставала, готовая продолжать. И где ты сейчас? Да, всё не идеально, и всё же тебе удалось получить здание, разрешение, известность, сторонников и посетителя. Всё это — только начало. Будет много желающих принизить и плюнуть твою в спину. Однако я буду защищать её. Вместе мы справимся, — слова охлаждающим бальзамом нежно покрывали шипящую рану, успокаивая и придавая сил. На душе стало значительно спокойнее. — Да, ты права, — шмыгнув носом, принцесса озаряет благодарность и любовь широкой живой улыбкой. Шарлотта обнимает её, утыкаясь в плечо, — Вэг, я люблю тебя.       Неожиданное пробуждение от льющейся на голову холодной воды в первые секунды заставляет резко вдохнуть и тут же закашляться от её попадания в нос и горло. Не успевает Шарп опомниться и поднять голову: — Наконец-то, — над головой доносится грубый низкий голос с лёгкой хрипотцой. Игнорируя пульсацию и неприятное чувство в области лба, она пытается вытереть рукой глаза и тут понимает, что связана. — Что происходит? Кто вы? — сипло спрашивает. Кое-как ей удаётся разглядеть чёрную фигуру: три пары рук, восемь глаз, взъерошенные волосы, шляпа и костюм. Он напоминает… Энджела? Хотя, быть может, он его родственник? — Прежде чем воровать чужое оружие, стоило узнать, у кого, — безразлично произнёс, как она поняла её похититель, и направился к выходу напротив. — Это какая-то ошибка, — в непонимании, о чём он, Шарп помотала головой. — Вы родственник Энджела, да? Просто очень на него похожи. Мы с ним хорошие друзья и… — он остановился и поднял руку, приказывая замолчать. Развернулся, встречаясь холодным взглядом с её растеряным. На какую-то секунду, в его глазах отразилось что-то помимо злости и раздражения. Но из-за дыма в комнате и одной тускло светящей лампочке Шарп было плохо видно. Поэтому она решила, что её вовсе глючит. Пара секунд молчания, затем он произносит: — Ещё раз скажешь что-нибудь об этом идиоте — лично расправлюсь с тобой.       От такого заявления, у Шарп все слова куда-то пропадают. «Неожиданное похищение с неясной целью — что стоит предпринять? Слушать, по всей видимости, никто не собирается. Разобраться с причиной тоже нет возможности. О какой он краже? Я ведь никогда не крала.»       Мозг, словно издеваясь, подкидывает воспоминания их с Черри выходки.       «Не может быть, оно ведь было оружием бандитов, отдавших его нам добровольно. Да, Черр их припугнула не без моей помощи, но это не казалось чем-то таким серьёзным.» — Дарк, — похититель уже в дверях, кого-то окликнул, — подойди, — тут же в проёме появился высокий мужчина, с виду напоминающий чёрную птицу с тремя глазами в чёрной майке и брюках. — Ты знаешь, что делать. — Но сэр велел… — хотел оправдаться Дарк, но увидев твёрдый взгляд, поспешно прохрипел: — Слушаюсь.       Чёрный покинул помещение, Дарк же направился к металлическому столу справа. — Пожалуйста, послушайте, это недоразумение. Я заплачу, — Шарп пыталась убедить хотя бы его, но внутри прекрасно понимала, что он лишь исполняет приказ и ничего сделать не может. — Что вы собираетесь делать? — ей не ответили, но взятый в руки нож, говорил сам за себя. Желудок спазмом сжался, пульс ускорился, а разум в панике пытался найти решение. Осмотрелась по сторонам, лишь бетонные стены, потолок, пол и стол со стоящим рядом Дарком. Времени думать не было, так как он уже шёл к ней. И даже понимая, что паниковать нельзя, она никак не могла совладать с собой. Страх с каждым шагом в её сторону нарастал и подгонял к действиям. Был лишь один выход — разорвать то, что сковывает руки и улететь. Сконцентрироваться на месте роста крыльев и попытаться их вытянуть. Их разделяет шага три — чувствуя стремительно растущие углы крыла. Два — наклоняется вперёд, до упора тяня конечности. Один — крылья вырастают до прежнего размера, попутно рукой создаёт пламя, чтобы сжечь оковы. Но металл лишь сильно нагревается, оставляя ожоги. Рывок — ничего.       Дарк от происходящего с опаской отступает назад. Однако, видя растерянность на лице девушки и что особо ничего не происходит, с мерзкой улыбкой снова переходит в наступление. Мысли набатом били по сознанию и с каждым новым таким ударом сильнее затягивали Шарп в пучину скользкого страха. — Чтобы птичка не улетела, нужно отрезать ей крылья, — с трудом в этом свистящем хрипе можно было понять слова, но она бы пожелала это не слышать. Пока он медленно обходил, Шарп пыталась что есть сил вырываться — безрезультатно. — Ты об этом пожалеешь, — нижняя губа девушки начинает дрожать. Расширенными глазами она оборачивается, следя за каждым движением Дарка. Активно машет крыльями, не давая их схватить. Чувствует холодное прикосновение лезвия к коже, и сразу же нестерпимую боль. Вырывается крик, который из-за второго глубокого надреза, не имея шанса стихнуть, перерастает в следующий. Ещё горячий металл с каждым движением впивался в запястья, обжигая и оставляя ожоги. Перья тяжелеют от текущей крови, растягивая, разрывая плоть, доставляя рвущую тянущуюся боль. — Прекрати, — еле шевеля губами, со слезами на глазах она просит мучителя. Со рта течёт слюна вместе с кровью. — Остановись… Убью…       Дарк опускается к самому уху и шепчет: — Сделай одолжение — кричи как можно громче, — сразу за этим второе крыло быстрым движением поворачивает под неестественным углом. Раздаётся тошнотворный хруст ломаемых костей. Безмолвный крик застревает где-то в горле девушки, оставляя рот открытым. Из широко открытых глаз беспрерывным потоком текут слезы. Зубы до боли сжаты. — Больно. Больно. Больно, — быстро и напряжённо сквозь сжатые зубы тараторит. Но замечая блеск замахнувшегося металла, просит в крике: — Нет, стойте! — неимоверно болевое ощущение, хруст и Шарп падает в спасательную темноту. Ей прорубили кость. Голова повисла, тело её обмякло. Дарк не обращает внимание, и насквозь продырявив крыло, пилящим движением опускается ниже. Из-за рта Шарп сгустками вырывается кровь, захлёбываяется ею и приходит в себя. Тут же срывая голос в мучительном вопле агонии. По рту, шее, одежде стекает алая жидкость. Когда обернувшись, она видит как белое крыло наполовину свисает на пол с отрезаным мясом мозг спасает психику — отключая измученое сознание. Однако разкалёный метал, что ворон прижал к спине безкрылой, не позволил мозгу игнорировать ощущения такого порога. Вздувшиеся вены у лица и шеи, глаза, что казались сейчас вывалятся из орбит, и голос, оборвавшийся из-за разрыва голосовых связок. Ошмётки мяса свисающие со спины, были прижены к ней с такой силой, что железо мягко утапало в тканях кожи.       Как же ей хотелось очутиться в комнате, на своей кровати, в безопасности. Проснуться от происходящего как от кошмара и не вспоминать. Забраться повыше и взлететь. — Шах, — папа сосредоточено переставляет фигуру. — Вижу, ты используешь его тактику, — догадливая улыбкой, растягивается на его добром лице. — Верно. Однако, ты не заметил свою же в отзеркаленном виде, — дитя довольно ухмыляется, и наносит конечный удар, — Мат. — Верно, — через секунду, выдаёт он с довольным выражением. — Молодец, ты славно постаралась. Главное, в следующий раз учитывай, что я не поведусь на это. — Кстати, о следующем разе, — дитя взволновано потерло шею. — Пап, сколько мне лет? В книгах говорится о наличие возраста у всего существующего. Так сколько мне? — С момента твоего пробуждения, скоро исполнится сто тридцать лет. Таков твой возраст. — И ещё, в книгах об истории планете Земля есть огромные отличия между действительными событиями и теми, что преподнесли людям. Понимаю, это пропаганда и политическое ходы. И всё же, разве поступающие так люди не берут на себя огромный грех? — Эти создания далеко не всегда понимают цену груза, который они сами на себя взваливают. Из-за чего, в последствии, и расплачиваются. — Отправкой в ад или рай? — Да. — А кто решает, куда именно? — Священный огонь…       Потеря сознания притупляет чувства, поэтому Шарп всеми силами заставляла себя не просыпаться. И всё же, организм не мог игнорировать все ощущения, и ей пришлось огромным усилием поднять будто бы налитые свинцом веки. Малейшее движение придавало нестерпимую боль. Измученая девушка подняла голову и оторопела. — О нет, только не это… — лишь одними губами в ужасе прошептала она. На полу, поверх лежащего плаща, валялись два крыла. Белые перья теперь были окрашены в алый цвет крови, а кожа второго была частями обрезана. Глаза, уже и без того покрасневшие и высохшие от слез снова начали становиться влажными. Не имея голоса и сил для крика, Шарп замычала сквозь сжатые губы. Картина пола, переворачивала всё изнутри. С шумом вдохнула сквозь зубы воздух. — На этот раз мне решать, — знакомая злоба, подымаясь изнутри, щекочет грудь. Словно снежный ком, с каждой мыслью, он растёт, становится больше, сильнее, опасней. — На этот раз я дождусь.       Глубокий вдох. Дарк заходит в комнату. Выдох. Подходит ближе. Вдох. Шаг к столу. Выдох. Пора начинать. — Ублюдок! — нет реакции. — Думал сломить меня? А чёрта с два. Мешок плохо упакованого конского дерьма, — она весело ухмыляется, он замер. — Слабак. Тебе бы над дикцией поработать, или кроме как использовать свои железяки, ты ни на что способен? — тишина, затем быстрые шаги и удар в челюсть слева. «Результат есть, но не тот.» Щека горит и пульсирует, но она не обращает внимание. Попытка два. — И это всё? — издевательски смешок окончательно выводит Дарка из себя. Она получает долгожданный удар в живот. Дальнейшие события происходят стремительно. Шарп скручивается пополам, в глазах ее двоится. Зубами хватает нож с его пояса, с поворота ударяет им в живот своего палача. Вытаскивает назад, затем снова в живот и с силой вниз.       Выйдя из шока, он уже собирался завопить. Как она разорвала цепь и справа ударяет стулом в голову. С пальцем опережая руку, срывается чёрная тень, и к удивлению обоих поднимает за горло Дарка. — От… пусти, — он задыхаясь, шипит и извивается. — Грехи твои очистит священный огонь, — огонёк в правой руке растёт, до тех пор пока не подбрасывается, встречаясь с чёрными перьями. Вихрем окутывает тело ворона, будто кокон. Длинные тени зажимают тело и рот, не давая просочиться ни единому звуку. Огонь одновременно синхронно с ладонью сжимается. Она напряжённа, в ней словно собралась вся ненависть. С лёгким хлопком, от тела не остаётся даже праха.       Только сейчас Шарп поняла, что совсем не дышала. Начинает шумно вдыхать и выдыхать воздух. Снова на тело накатывает слабость, отчего чуть не падает, с трудом успевая удержаться на ногах. «Нужно найти выход, но перед этим — поворачиваюсь к лежащим на полу частичке себя — покончить с этим.»       В глазах бликами отражаются языки огня, с наслаждением поедающие плоть. Кровавый плащ покоится на плечах. — Пора выбираться отсюда…       Дверь оказывается не заперта, а за ней расстилается длинный разветвляющийся коридор. Слух девушки улавливает стуки слева. «Стоит кого-нибудь найти, чтобы понять, где выход. Вот только хватит ли сил провернуть произошедшее снова при необходимости?»       Пункт назначения располагался не так далеко, дверь периодически вздрагивала с характерным звуком, будто в неё что-то метали. «Мой козырь — неожиданность.» Удар тенью об дверь, сносит последнюю, нож летевший на неё со свистом пролетает слева, оставляя на щеке Шарп царапину. Тут же она хватает сидящего за столом родственника Энджела.       Всё произошло настолько быстро, что не дало опомниться и что-либо ему предпринять. — Если хочешь жить — говори, где выход, — на лице теперешнего заложника была смешанная гримаса удивления, раздражения и злобы. **** — Страх — чувство, что ставит на колени, раскрывает истинные лица существ и… — кухонный прибор плавно вошёл в сочное блюдо, алые капли сочатся на белую фарфоровую поверхность. Точечные движения нарезают ровные куски, — портит мясо.       Демон надевает кусочек на столовый прибор, подносит ко рту. Нос улавливает тонкие нотки, и лишь затем демон неспеша с наслаждением их прожёвывает.       Все вкусовые рецепторы обостряются, доставляя возбуждённое непередаваемое удовольствие. От каждого движения челюстью и языком внутри всё трепещет, с упоением закрываются глаза. Лёгкий джаз ласкает слух, а мрак комнаты дарит умиротворение. — Вот, что я могу назвать запретным плодом! Ради которого и в этом гниющем месте можно пожить. Вот только, — радио-демон склонил голову на бок. Рога удлинились, зрачки приобрели форму чёрных стрелок, — Пора навестить моего «Бога».