Благими намерениями вымощена дорога в ад

      То ли по прошествии времени, то ли от обыденности, но самые ранние воспоминания начинались с школьного возраста. Когда только появилась царапина, в будущем загнившая настолько, что приведёт к потере целой конечности?       Первый удар, полученный матерью от отца, поставил маленького мальчика в немое оцепенение. Внутри него происходил диссонанс, где устоявшееся нерушимое уважение к отцу противопоставлялось его действиям. Четыре удара, сопровождаемые криками злости, и мольбы о помощи, и он не в силах сделать шаг и сказать хоть что-то. И только когда отец вышел из комнаты, мальчик подбежал к матери, в следующую секунду получив хлёсткую пощёчину. — Всё из-за тебя! — шипит мать, с перекошенным от злости лицом. —  Убирайся!       Со слезами на глазах он бросился прочь на улицу. По дороге смахивая с глаз слёзы и не разбирая дороги. Ту ночь он провёл около местного кладбища.       Следующим утром мать стояла у плиты, готовя завтрак, и лишь синяк на левой стороне лица и разбитая губа напоминали о вчерашних событиях. Отец читал газету, покуривая сигарету. — Ты где был? — строго спросила женщина в фартуке стоявшего в дверях мальчика.       Странное чувство охватило его. То, что произошло вчера, было дикостью, тем, что не входило в рамки его понимания. Но сейчас, когда все делали вид, что ничего не произошло, он метался в сомнениях. Он хотел забыть, словно всё было кошмарным сном, который больше не повторится.       «Всё хорошо. Всё в порядке.» — Гулял, мама, — улыбка широкая, странная, неживая…       Всё и правда вернулось на круги своя, вот только не надолго.       Он всегда улыбался в школе перед учителями, когда уходил из дома, где произошёл очередной скандал. Когда окончил учёбу и держал в руках свой аттестат, не найдя родителей среди сидящих в зале, — он улыбался. Когда его взяли работать на радио, каждый свой эфир он улыбался. И улыбка эта была профессиональной, а не настоящей.       Но произошёл один случай, после которого он растерял эту способность...

***

      Одним днём радиоведущий возвращался домой с работы поздним вечером, напевая какую-то мелодию себе под нос. Почувствовав лёгкую дрожь под ногами, обернулся и тут же был придавлен мощными лапами большого пса. Инстинктивно выставил руки, с испугом смотря на агрессивное животное, намеревавшееся перегрызть ему горло. Животный страх охватил, и парень был уверен, что это последние минуты его жизни. Он был не в силах оторвать глаз от чудовища, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.       Неожиданно вспыхнувшая догадка словно искра зажгла желание жить. Дрожащей в напряжении рукой он сжимал шею пса, второй пытаясь дотянуться до связки ключей в кармане. Но напор собаки был слишком сильным, и ей удалось укусить его за плечо, как и ему сжать между пальцев ключи и возить их ей в глотку. Затем ещё и ещё, слепо целясь в различные участки тела животного до тех пор, пока не брызнула кровь. Чувство победы так им овладело, что после каждого прокола он прокручивал своё «оружие», упиваясь жалобным скулением. И вот собака обмякла, а после и вовсе упала замертво.       Парень не сразу осознал произошедшее, глубоко дыша и смотря на ночное открытое звёздное небо. Облегчение и радость теплилось в его груди, и губы растянулись в улыбке, впервые за многие годы искренней. В каком-то помутнении он направился домой с счастливым и глупым выражением лица. Но на следующее утро появилось где-то глубоко внутри чувство пустоты. Серые однотипные будни лились в привычном русле. Они потеряли смысл после того насыщенного вечера. Не пришлось долго ждать дня, когда голод достигнет своего предела.

***

      В первый свой раз парень чувствовал приятный мандраж. Волнение разгоняло адреналин по крови, крики жертвы раззадоривали, а безнаказанность поощрением давала разрешение продолжать.       Жизнь заиграла пёстрыми красками, ночью разработка плана и его исполнение, днём любимая работа и эфиры. Переломным моментом стала для него она, та, кто должна была стать очередной жертвой серийного маньяка, но спаслась книгой. Она читала её, сидя на скамейке и проникнувшись настолько сюжетом, что потеряла счёт времени. Название произведения, зацепившее взгляд, заставило его остановиться в заинтересованности и впервые поставить то, что приносило ему удовольствие на второй план. С этого момента и началась его вторая зависимость.       Завязавшийся разговор дал начало последующим встречам с постоянными откладываниями изначальной цели. Она была прекрасна. Пылкая и горящая страсть в ней заставляла чувствовать себя живым. Её звонкий смех и мелодичный голос ласкал слух. Столь хрупки, невинны и чисты были её душа и тело. Забота и открытость в каждом действии, слове, взгляде. Словно ангел, спустившийся с небес. Рядом с ней все его грехи будто бы прощались, дышать становилось легче. Она вызывала у него улыбку.       Он не смог уловить момент, когда понял, как далеко они зашли. И серийный маньяк уже был не в силах даже подумать о том, что сделает хоть что-то, что могло принести ей вред. В их первую совместную брачную ночь он использовал снотворное, будучи не в силах осквернить священный храм её души. Проведя эти часы в раздумьях о том, что их чувства не смогут полностью заменить то изголодавшееся желание внутри. Сейчас оно довольствуется их времяпровождением и ей, но как долго это может продолжаться? Пройдя на кухню, приложился к красному вину и после третьей бутылки вернулся в спальню.       Не выдержал. Год прошёл с начала их совместной жизни. Когда он возвращался с работы, на той же лавочке, где он встретил её, сидела брюнетка с книгой в руке. Он сделал то, что должен был три года назад.       К ней подошёл тучный мужчина, начиная приставать и сверкая ножом. «Позднее время», — подумалось радио ведущему. Подошёл к двоим, вежливо поинтересовавшись как у них дела, и как только он получил посыл на все четыре стороны, достал кислоту и выплеснуть мужику на лицо. Тот завопил, как свинья, а дама помчалась прочь. Только она скрылась из виду, с широкой улыбкой парень вспомнил старое любимое дело.       Дождь всё ещё шёл, он вернулся позже обычного, поэтому предполагал, что любимая спит. Однако оказалось, что она сидела за столом и ждала его с ужином. Спросив о причине её позднего бодрствования, принялся за еду, с тревогой понимая, что не может её коснуться. Но большим потрясением стала новость о беременности. Вилка со звоном упала из рук на тарелку вместе с нанизанным на зубчики кусочком мяса.       «Неужели это произошло в ту ночь?» Парень схватился за голову, задевая руками бутылку вина. Она упала, расплескивая алое содержимое по полу. И в этой красной, как кровь, луже увидел себя. Вдруг понимает, что он не сможет быть отцом. Грешник не сумеет стать хорошим родителем, а быть как его родители не желал.       Не обращая внимания на обеспокоенные расспросы жены, в спешке вышел на улицу. И, не разбирая дороги в дождливой ночи, побежал в парк. Детские страхи, противоречия, попытки сымитировать нормальную жизнь — всё это навалилось большим комом в его сознании, от которого он пытался убежать.       Как только тело устало, понял — он оказался в лесу. Причём, знание каждого уголка леса никак не помогало, ведь дождь лил как из ведра, практически закрывая весь обзор в радиусе трёх метров. Сердце пропустило удар, когда он услышал лай. Сделав несколько шагов назад, почувствовал, как нога утопает в воде. Он стоял у болота, куда скидывал тела. Боль в области шеи, и он падает на колени, зажимая кровоточащую рану. Собачий лай. Собачьи зубы. Собачьи когти. Дождь. Боль.

***

— Не может быть, — держась за голову, прошептала Шарп. — Ты мой отец. Точнее, моей земной жизни. Точнее… — прорычал от злости гибрид, и с силой сбросила книги со стола. — Что всё это значит?! — она взглянула на Аластора и открыла рот, видя его растерянное выражение лица. — Ты дочь Оливии? — голос, непривычно растерянный и от того пугающий, с тенью страха в глазах от ответа. Тень за ним в непонимании мотала головой то в сторону девушки, то в сторону хозяина.       Шарп не могла ему ответить, ей самой нужны были ответы. — Ты попала в рай, но тебя сбросили сюда? — возвращая контроль над лицевыми мышцами, попытался найти разумное объяснение Аластор. — Мне бы самой знать, — девушка оперлась кулаками об стол, прикрыв глаза, но тут же их открыла, вспомнив. — Погоди, ты хочешь стать демоном? — Верно. Не вижу смысла оставаться вечность в этом прогнившем месте. — Зато видишь счастье в том, что будешь заключать сделки с людьми? — Уж куда более интересное занятие. — Как бы то ни было, пусть информация о нашей связи останется между нами. Мне нужно подумать, — чёрной рукой массировала переносицу. — Что с ней произошло? — безэмоциональность в голосе могла скрыть его волнение, но не сейчас, когда оба знали то невозможное, что их объединяло. — Мне было семь лет, — глухо ответила Шарп.       Первые воспоминания Шарп начинались с того, как они с мамой стояли на берегу озера, и она плакала, смотря куда-то вдаль.

***

— Мама, пожалуйста, не плачь, — маленькими ручками взяла за мокрые щёки женщину. — Только скажи мне, кто тебя обидел. Я тут же разберусь, — суровый взгляд на детском лице выглядело уморительно и пробил мать на лёгкую улыбку. — Кроме тебя мне ничего не надо, рыбка моя, — женщина обняла её, всё так же продолжая плакать, только уже от радости.       Дом, в котором они жили, находился в небольшом поселении у подножья гор. Жизнь была умиротворённой и спокойной. Они гуляли в горных лесах, пекли выпечку и сидели по вечерам в кресле у камина. Всё было прекрасно до тех пор, пока…

***

— Полиция выследила тебя, нам пришлось бежать. Она посадила меня в грузовой поезд, сама же отвлекла их на себя. Я услышала лишь выстрел. Больше мы не виделись. — Вот как… — Послушай… Ал, если ты хочешь стать демоном, ты должен понимать — даже тогда ты будешь зависим от того, кто сделал тебя им. Готов ли ты пойти на это?