Когда долго смотришь в бездну...

Глава вымучена временем и настроением, так что прошу простить. Для меня она слишком суха. Если бы майки умели краснеть, то сейчас они бы непременно это сделали. А как же иначе, когда тебя придирчиво рассматривают нетерпеливым взглядом и вертят во все стороны, растягивая за рукава? Правда, одну за другой ждёт разочарование и немилосердный вердикт, после чего вещь летит прочь под сосредоточенное бормотание. - Эта грязная… Эта тоже… И эта! Да чтоб вас всех! Кили по-детски выпячивает нижнюю губу и сдувает нависшую надо лбом лохматую прядь, запуская футболку куда-то в угол. По внешнему виду наплевать, что юноша кажется взрослым: даже рассудительность старшего отступает перед настоящим мальчишеским отчаянием и стремлением понравиться. Особенно такому парню как Фили. Кили ещё раз возвращается к зеркалу, оттирает ладонью оставшуюся пыль в его углах и критически оглядывает свой голый торс, торчащий из чёрных штанов, редких пятен машинного масла на которых уж точно никто не увидит, если только не принюхается. Отражение скорбно заламывает брови и цокает языком, взмахивает рукой и вновь отдаляется в глубину зеркального мира. - Да насрать! – в сердцах выражается юноша, подхватывая белоснежную майку с недостатком в виде дырки на рукаве. – Всё равно куртку наброшу! Нельзя сказать, что Кили бедствовал: сироте помогало и государство, и механики в мастерской. В мальчишке же просто сказывался тот тип людей, который был равнодушен к деньгам: паренёк мог запросто одолжить отчаявшемуся почти всё, что сам имел, безвозвратно. Удивительная способность редко ошибаться и разочаровываться в человеке делала его особенным. Правда, это не спасало погрязшего в низах мальчишку, а топило ещё больше, заставляя отчаянно тянуться за глотком свежего воздуха перед тем, как вновь уйти в зловонное болото с головой. На первом этаже звякнул обшарпанный тостер и вздрогнул, выталкивая зажатый меж двух спиралей подсушенный хлеб. Последние ступеньки лестницы Кили преодолевает одним махом, выхватывает подрумяненный кусок и, сдёргивая со спинки стула куртку с капюшоном, выскакивает на улицу, клацнув зубами. - Свежо! Прохожие хмурятся, поднимая устремлённые себе под ноги взгляды на улыбающегося юношу, в их глазах читается недоумение и любопытство, которое, впрочем, скрывается так же быстро, как и появляется. Несколько людей всё-таки провожают поворотом головы высокую фигуру незнакомца, после чего, незаметно для других, втягивают холодный воздух и прикрывают в блаженстве глаза, когда лёгкие наполняются запахом чистых с раннего утра улиц и опадающей листвы. Небольшой сквер остаётся позади, и Кили, ощущая некоторую робость, останавливается перед широкими ступенями Института Фотографии, теряющимися среди четырёх массивных колонн, подпирающих своды. Кругом уже снуют студенты: серые мыши, экзотические бабочки – мальчишка с интересом провожает глазами их, невольно с пристальным вниманием разглядывает одёжку, что особенно будоражит воображение. Девушки вовсю строят глазки симпатичному парню, когда тихий оклик отвлекает юношу от наигранного внимания к ним. - Кили! Фили стоит позади, поддерживая свисающую с плеча сумку. В светлых джинсах и тёмном верхе он выглядит потрясающе, а собранные в привычный хвост волосы открывают острое лицо с мягкими глазами. - Привет! Кили широко улыбается, отмечая про себя, что за неделю наметившийся тогда синяк уже давно расцвёл, отцвёл и прошёл, не оставив и следа на бледноватой коже. Сердце стучит гулко и размашисто, будто хочет пробить грудную клетку и вырваться на волю. - У меня сейчас пары… Если честно, не ожидал, что ты придёшь с раннего утра. - Поздно ложусь и рано встаю, что же поделаешь, - пожимает плечами мальчишка. – Тебе долго? - В три освобожусь, - Фили прикусывает губу и думает мгновение, прежде чем спросить. – А ты почему не в школе? - Прогуливаю. - Ясно… Кили хмурится, замечая промелькнувшее в голубых глазах разочарование, и, пожалуй, впервые после смерти старушки собственные слова кажутся ему такими бледными и жалкими. А интересно ли будет Фили с мальчишкой, которого юноша повстречал не при лучших обстоятельствах? Не будет ли сегодня кривиться в ответ, с презрением осознавая превосходство? Когда Фили, замявшись, снова глядит на Кили, то поражается, насколько у парнишки изменилось лицо: брови сведены вместе, губы поджаты недовольно, но даже и такой, казалось бы, злой вид не скрывает болезненного отчаяния в каждой чёрточке. Не подозревая о том, что увидел в его выражении глаз Кили, Фили натянуто смеётся, желая развеять повисшее неловкое молчание. - Ты прости, я университет сегодня прогулять не могу. - Да уж конечно… По опущенным плечам, интонации, по вспыхнувшему на щеках румянцу юноша вдруг каким-то внутренним чутьём осознаёт, из-за чего так резко сник собеседник. Кили мог и казаться намного старше своих лет, вот только душа у него, несмотря на трудности жизни, осталась по-прежнему юной, душой семнадцатилетнего мальчишки, которому не чужда излишняя вспыльчивость и обидчивость. Фили вспоминает, как сам прогуливал школу, пусть и изредка, но всё же. На то были причины. Так почему их не может быть у Кили? Стоит ли вот так вот сразу относить его к людям низкого сорта, тем более что паренёк уже дважды приходил на помощь? - Кили? А у тебя есть мобильный? – юноша лезет в карман, нашаривая телефон. – Я бы записал твой номер и позвонил, как только занятия закончатся. Мой долг обедом ещё не исчерпан. Гибкие изящные пальцы замирают над кнопками. Кили, диктуя свой номер, следит, как они буквально порхают над дисплеем, касаясь невесомо кончиками экрана и переносясь через мгновение к другой цифре или букве. - Записал! Фили легонько тыкает пальцем в телефон и поднимает глаза на мальчишку, ожидая чего-то. Кили ощущает лёгкую вибрацию, после чего убойные басы разрывают воздух между ними. Светловолосый юноша усмехается и отключается, убирая мобильный обратно в карман. - Ну вот. Мой номер теперь у тебя есть. - Значит, всё-таки сегодня встретимся? - Обязательно. Я позвоню! Это Фили кричит уже со ступенек, оборачиваясь к пареньку. Наверху юношу ждут друзья, нетерпеливо махая руками и зазывая не опоздать на первую пару, но Фили задерживается на пару секунд, чтобы последний раз глянуть в спину мальчишке. Что-то странное есть в его поведении. Что-то неуловимое, но такое знакомое… - Кили! Кили! Кили, мать твою, да возьми же уже телефон! Паренёк, поморщившись от гула и скрежета стали в автомастерской, ловко вылезает из-под металлического брюха автомобиля и подлетает к деревянной тумбе, подхватывая мобильный. - Фили?! - Кили?! Кили?! Боже, ну и шум! Где это ты?! - В автомастерской! - Где? - Автомастерская! Кили, стараясь перекричать шум и гам, втолковывает адрес и грязно ругается, когда короткие гудки знаменуют разъединения связи. - Блядь! - Кили! Долго прохлаждаться будешь?! Колесо поставь уже на место, клиент скоро вернётся! - Блядь, - повторяется мальчишка, растягивая на выдохе слово. Клиент оказывается редкостной сволочью, даже старший мастер морщит нос, выслушивая от него упрёки и нотации, хотя работа сделана идеально и в срок. Мужчина, время от времени отряхивая невидимую пыль с дорогого костюма, так презрительно и уничижительно смотрит на работников, что кулаки чешутся съездить по лоснящейся с хорошей жизни морде. - А это что за царапина? Кили гневно раздувает ноздри, выговаривая медленно и чётко, стараясь не сорваться с места в карьер. - Она уже была. - Так почему не убрали? Спокойствие. Только спокойствие. - Обслуживание проводилось по замене проколотого колеса… - Сразу видно, что не профессионалы, - отмахивается клиент, как от надоедливой мухи. – Включили бы в стоимость и убрали дефект. Или что, вам не нужны лишние деньги? Кили не замечает замершего возле входа в ремонтный гараж Фили, которому слышно каждое слово в наступившем на несколько минут затишье, и с каждым словом разодетого мужчины лицо юноши становится всё мрачнее и мрачнее. - Работа в автомастерской – это работа от сих и до сих, в отличие от многих других работ, - выдавливает из себя мальчишка. – Здесь всё чётко, заказ исполняется строго по требованию… - Некогда мне, парень. Держи. Мужчина тыкает в грудь Кили купюрой, на что тот, ошарашенный в первые секунды, машинально подхватывает её. А когда машина отъезжает, комкает с остервенением и запускает бумажный комок в мусорку, делает шаг вперёд для того, чтобы замереть: впереди стоит Фили. Восхитился бы кто таким поступком? Кто-то, несомненно, опроверг бы, заявив, что деньги на деревьях не растут и вообще, умерить нужно гордость. Но именно из-за этой самой гордости Фили восхищается мальчишкой в синем комбинезоне с перепачканным лицом, с измазанными в машинном масле руками. Мужчина вёл себя просто отвратительно, вылил ушат помоев на мастеров и Кили в частности, вот только паренёк не опустился до его уровня. Не оскорбил в ответ, лишь вежливо подсёк клиента. Умничка! - Фили?! - на лице Кили расплывается удивление, на что юноша не может не улыбнуться в ответ, настолько это потрясающе смотрится. Губы приоткрываются, обнажая ровные белые зубы. – Что ты тут делаешь? - Ну, ты же мне адрес продиктовал. Вот я и приехал. - Я просто пытался объяснить, где нахожусь. Я не хотел, чтобы ты… Грязные руки скользят по перепачканному комбинезону, мальчишка оглядывает себя и тянет носом воздух, раздражённо цокая языком. Хорош, нечего сказать! Как поросёнок! - Ты работаешь, Кили, не грузись… - Кили! Боюсь, что не выполню своего обещания отпустить тебя пораньше! – старший мастер многозначительно кивает в сторону нового прибывшего клиента. – Тут работы уйма. Подсобишь?! - Конечно! – и снова Фили поражается решимости паренька, даже не обижаясь на то, что их планы отодвигаются в сторону. - Эм… Я… сегодня… - Не беда, - вдруг широко улыбается юноша, подтягивая сползающую с плеча сумку. – А завтра ты свободен? - Теперь только через четыре дня. У меня же ещё школа, - хмыкает Кили. - Тогда давай в субботу. В два часа. В скверике возле моего Института. Подойдёт? - Без проблем, - заверяет его мальчишка, крепче схватывая волосы резинкой. Когда Фили выходит из автомастерской, когда идёт до остановки, едет в автобусе и шагает по тихим улицам ухоженного района, где живёт с дядей, юноша внезапно вспоминает, что именно почувствовал он в Кили знакомое: это сила воли, уверенность в себе, стремление не сворачивать с намеченного пути, не отступаться от принципов… Всё, что было и есть в Торине. Удивительно, правда? И так же удивительно то, что ещё одно сходство оказалось замеченным. Взгляд. Оценивающий, пристальный, вызывающий, побуждающий проникнуться и ответить. Взгляд человека, ищущего себя в мире. И не только себя. Фили знает, кого предпочитает дядя.