Когда долго смотришь в бездну...

Выпал первый снег. Всего лишь тонкий слой, который и растаял почти тут же, но вид припорошённой белыми снежинками земли удивительно прекрасен. Заметно прибавивший в росте Вилка тычется носом в пепельного цвета асфальт и фыркает, облизывая нос, после чего срывается с места, смешно перебирая окрепшими лапками по направлению к скамье. На ней сидят двое, слегка сутуля плечи от пробирающего холода, и переговариваются тихо между собой, изредка провожая взглядами идущих мимо людей. Хаски вертится у них под ногами и принимается рыть подмерзающую землю, вынюхивая следы своих четвероногих сородичей. Иногда щенок отрывается от занятия и навостряет ушки, прислушиваясь к интонации, но уже через мгновение вновь с упоением ковыряется под скамейкой. - А если узнает кто?! Если увидят?! Молодой человек с отчаянием сжимает руки, спрятанные в карманах, и стискивает зубы, удерживая горестный вздох. Кили наклоняется ближе, чтобы заглянуть в растерянные глаза. - Ты ему нравишься, Бильбо. Он уже второй месяц от тебя не отступается, если я не ошибаюсь? Будь ты ему безразличен, на кой хрен тогда в лепёшку расшибаться?! Правоту сказанных слов нельзя не признать: ровно столько и прошло с того момента, как, напуганный визитом Торина к нему в участок, Бильбо довольно грубо и резко отшил мужчину. Но странно, у предпринимателя были либо плохой слух, либо стальные нервы: через пару дней он вновь появился в отделе по делу, но не преминул поздороваться с молодым человеком и попрощаться. Удивлённый столь частыми визитами Торина, Бильбо в один прекрасный день не выдержал и поинтересовался, пересекаясь с ним в коридоре, не сменил ли он место жительства. - Проблемы с договорами. Опять. - Так у тебя остался тот номер, что я давал? – после их первого и единственного поцелуя мистер Бэггинс больше не мог обращаться к мужчине на «Вы». – Я могу написать его ещё раз, чтобы быстрее их оформили. - Я не хочу быстрее, - вдруг мягко и немного грустно улыбнулся Торин, – иначе ещё неизвестно, когда я снова тут появлюсь. Намёк в голосе и во взгляде заметил бы даже слепой: Бильбо вспыхнул и потупился. В тот же вечер он и позвонил Кили. В тот же вечер и завязался у них первый серьёзный разговор, переросший за прошедшие два месяца в нечто, похожее на крепкую дружбу. Они ещё не до конца присмотрелись друг к другу, но оба знали, что все сказанные ими тайны, секреты, переживания останутся только между ними. Молодой человек осторожничал, однако противиться всепроникающему вежливому нахальству юноши было бесполезно: Кили умел быстро расположить к себе всеми известными и неизвестными способами. Нечто страшное и неожиданное произошло позавчера, в пятницу, когда Бильбо вышел выпить кофе и наткнулся в комнатке на коротающего время ожидания Торина. Слова за слово, они вновь разговорились, и на пару шуток мужчины молодой человек даже тихо рассмеялся. Мистер Бэггинс вообще с удивлением отметил, что предприниматель старательно вовлекал его в разговор все эти недели, правильно строил предложения, чтобы никак нельзя было промолчать. Общение с Торином стало наркотиком. - В Верхнем городском Парке в следующее воскресенье будет праздник. Запуск фонариков. Главное, чтобы метель не началась внезапно, как в прошлом году, – мужчина ласково улыбнулся, отхлебнув глоток. – Мой племянник мне рассказал. Пойдёт фотографировать это событие со своим другом. - Здорово, - протянул Бильбо, и в интонации его явственно задрожало одиночество. - Так в чём проблема? – слух у Торина всё же оказался отличный. – Если хочешь, то можем сходить. - Ты меня приглашаешь? – понизил голос молодой человек, округлив от удивления глаза. – Я же говорил, что… - Бильбо, сколько можно?! – мужчина от волнения даже пристукнул пальцами по столешнице, вымещая на ней своё раздражение. – Сколько можно прятаться от всего?! Я прекрасно помню твои слова. Заметь, что я даже не зову тебя на свидание, - прошептал он, пробрав мистера Бэггинса до глубины души брошенным исподлобья пронзительным синим взглядом, в котором от полицейского укрылась смутная надежда. – Неужели, по-твоему, все идущие друг с другом мужчины – обязательно геи?! Бильбо смущённо замолчал. Он хотел было возразить, но не смог. Глупо пытаться возражать, когда и сам прекрасно знаешь, что всё в твоей жизни строится на страхах, боязни быть раскрытым, когда кажется, что каждое твоё слово или движение воспринимается так, как ты этого и страшишься. - Мы с тобой сейчас похожи на двух хороших знакомых. Это же не противозаконно? - В следующее воскресенье? – Бильбо сам изумился, что переспросил задумчиво вслух. – Я даже не знаю… Торина позвали в кабинет. Но прежде чем подняться, мужчина произнёс, отставляя в сторону кружку: - Ещё увидимся, Бильбо. Я подожду ответа… Кили молча смотрит на нахмурившегося молодого человека, погружённого в собственные мысли, вздыхает вдруг тяжело и откидывает на спинку скамьи затылок, глядя в серое холодное небо. Порыв ветра бережно поднимает со лба лохматые пряди, обнажая устремившийся вдаль тоскливый одинокий взор. - Если бы я кому-то так нравился… Раньше Бильбо никогда не спрашивал у мальчишки об этом, даже не заикался, несмотря на обилие подколов в свою сторону по поводу личной жизни. Но, кажется, наступил естественный момент для вопроса, да и промолчать сейчас как-то неудобно. - Кили… - Есть один парень, - перебивает его юноша, по-прежнему не сводя глаз с проплывающих над ними низких туч, похожих на один нескончаемый серый поток. – И он мне нравится. Очень. Я люблю его. Жаль только, что не взаимно. - У него есть кто-то другой? Кили невесело усмехается, садясь ровно на скамье и носком ноги пиная камешек, за которым тотчас бросается вдогонку Вилка. - Всё гораздо проще. Он не из нашего теста. Щенок подбегает к мальчишке и царапает лапкой скамейку, задрав кверху жалобную морду. Кили тянется вперёд и треплет рукой мохнатый лоб Вилки, смахивая с него крохотные ёлочные иголки. - Вилка замёрз, мелкий ещё, чтобы долго гулять. Домой просится. Пойдёшь с нами, Бильбо? Паренёк поводит плечами, сбрасывая холодное оцепенение с тела, после чего выпрямляется, тряхнув головой: отросшие пряди обрамляют широкий лоб и скулы, выбившись из-под крепления резинки на затылке. - Бильбо? – снова зовёт молодого человека Кили. – Идёшь? - Нет, спасибо. Я ещё посижу немного. - Задницу не отморозь. И это… - юноша подпихивает вперёд Вилку, принюхавшемуся к какой-то дряни на земле. – На твоём месте я бы согласился. - Да я и сам согласился бы, - уже у себя дома бормочет под нос мистер Бэггинс, поддевая лопаткой корку подрумянившегося хлеба с омлетом внутри. – Вот только… Масло на сковородке, тоже, видимо, недовольное мыслями полицейского, громко фыркает, разлетаясь обжигающими каплями по сторонам. Бильбо только и успевает, что поднести к лицу ладонь, чувствуя на коже раскалённое тепло, и охнуть от неожиданности. Сразу вспоминается случай у Кили, когда, к ужасу молодого человека и его запоздалому воплю предосторожности, мальчишка, закрутившись у плиты, сунул под холодную воду едва снятую с огня сковородку. Сколько было брызг и визгов напуганного Вилки! А потом отчаянного смеха и ласк по вздыбленной шерсти щенка. Глупо, смешно. Уютно… - Вот только что же я делаю, - отчаянно стонет Бильбо и зажмуривается, привалившись к столешнице и сцепив ладони в замок на затылке. Снег всё же выпал, но упомянутой Торином метели нет. Вечерний парк, мерцая белоснежным покровом на земле и деревьях, переливается огнями зажженных фонарей. До Нового Года ещё две недели, но сегодня уже звучат рождественские мелодии, наполненные звоном бубенцов, а под ногами поскрипывает снег. Зима наступила внезапно, укрыла всё сказочным ковром и расписала узорами, а потом застыла довольная, наслаждаясь улыбками на лицах людей. Под меховой капюшон залетают снежинки, оседая на коже. Бильбо глубже натягивает его на голову, так, что волосинки на вороте мельтешат перед глазами, и пару раз сжимает и разжимает пальцы, онемевшие от холода. - Так и знал, что горячий кофе лишним не будет. Молодой человек круто разворачивается, задирая голову: на раскрасневшемся от мороза лице синие глаза мужчины удивительно прекрасны. Торин протягивает ему стакан, из-под крышки которого поднимается струйка пара, и освободившейся рукой смахивает с непокрытых чёрных волос крошечные небесные кристаллики. На вопросительный взгляд полицейского мужчина смеётся, отхлебывая из своего стакана глоток: - Я родился на Севере. Холод по-другому воспринимаю. Чёрное пальто, простое, но, несомненно, очень дорогое, выгодно подчёркивает статную фигуру Торина. Бильбо рядом с ним, в своей дутой коричневой куртке, чувствует себя некомфортно, словно смущённый подросток, несмотря даже на то, что сам может похвастаться хорошо сложённым телом. Молодой человек мнётся, мучительно обдумывая, что же сказать, и мужчина приходит ему на помощь, впрочем, не без вызова. - Это было неожиданно. - Что именно? - Услышать твоё согласие. Да ещё и так скоро. Бильбо, тебя, случаем, не подменили? - Могу уйти, - огрызается полицейский, нервно царапнув ногтём стакан, на что Торин поспешно возражает, не скрывая веселья: - Беру слова обратно! Молодой человек вздыхает, осматриваясь кругом: по заснеженным дорожкам прогуливаются люди, отовсюду слышны визги и радостные возгласы детей. Молодёжь гуляет парочками или же компаниями. И никому нет никакого дела до них, застывших друг напротив друга. Поднимет кто взгляд, поглядит секунду и вновь улыбнётся своему собеседнику, отвлекаясь от посторонних. - А ты боялся, – Торин обходит Бильбо, выходя из тени в искрящийся свет, - что на нас все будут смотреть. Да тут хоть на каждую ногу разную обувь обуй – кому какая разница?! Идём, трусишка. Впервые из уст мужчины полицейский слышит в свой адрес такое слово. Немного обвинительное, но до жути нежное и ласковое. Слово, от которого в животе сладко потянуло и тяжело бухнуло сердце в груди. Торин нравится Бильбо. Очень нравится. - Идём? – уже тише повторяет мужчина, замечая странную эмоцию в изменившемся лице мистера Бэггинса. Тот безумно хорош в зимней куртке, а короткие завивающиеся волосы проглядывают из-под отороченного мехом капюшона. Верхняя одежда, впрочем, как и положено зимней, кажется большой и широкой, но облачённые в тёмные джинсы стройные ноги обозначают, что под ней отнюдь не полное тело. Тем более что Торин уже видел, как выглядит Бильбо в своей рабочей форме: прекрасно и изящно. - А куда? - Для начала, где людей поменьше толкается. Когда начнут запускать фонарики, многие как раз сюда и вернутся, а небо ведь отовсюду видно. - Где людей поменьше? – с сарказмом повторяет фразу Бильбо. – Ну конечно. Где людей поменьше. Интересно, и почему тут нам будет плохо? Торин на его ворчание не обращает никакого внимания, лишь улыбаться продолжает, как самому милому человеку на всей планете. Они бредут бок о бок, не спеша и никуда не торопясь, а когда кофе оказывается выпитым, оба прячут руки в карманах, сожалея о том, что их нельзя сейчас сцепить вместе, разделяя тепло на двоих. Людей на дорожках становится всё меньше и меньше, звенящая тишина посеребрённого парка опускается куполом над ними, заставляя сердца сжаться от предчувствия чего-то важного. Они молчат, каждый думая о чём-то своём, не подозревают, что мысли их крепким мостом перекинулись от одного разума к другому. Бильбо в жизни не сможет первым признаться, а Торин перебирает в голове фразы, тщательно и методично. Легко ли во второй раз попытаться сказать слова любви тому, кто даже не попытался эти самые слова выслушать когда-то? Но уж лучше узнать ответ, чем мучить себя надеждой и верой, лучше принять отказ от любимого сейчас, чтобы не терзать друг друга игрой в недосказанность. - Началось, - вдруг раздаётся тихий голос молодого человека. Мужчина останавливается и поднимает глаза к небу: там, в тёмных ночных вершинах, увенчанных крошечными звёздами, появились огни, мерцая тёплым живым светом. Они плывут, словно по чёрной спокойной глади озера без конца и края, растворяясь постепенно в его водах. Но на смену одним приходят другие, пятная холодный небосвод тёплыми каплями. - Действительно… Здесь не слышно шума… - заворожено шепчет Бильбо, приспуская с головы капюшон, чтобы удобнее было запрокинуть затылок назад. – Так красиво… Торин осматривается кругом и тянет за рукав молодого человека за собой, прочь с дороги, на склон обступившего их со всех сторон леса. Мистер Бэггинс послушно отступает за ним, по-прежнему не отрывая взгляда от летящих по небу фонариков. Мужчина затаскивает полицейского в тень деревьев и осторожно прижимается к нему сзади, приобнимая за плечи и разворачивая чуть в сторону. - Смотри вон туда, - указывает рукой в просвет между ветками сосен. – Отсюда ещё лучше будет видно. К его удивлению, Бильбо покорно разворачивается. Вот только не в указанном направлении, а наоборот, лицом к Торину. Мужчина убирает руки с его плеч, делает крохотный шаг назад и ждёт объяснений, возможно, даже жестоких слов отказа и просьбы больше не беспокоить. Но молодой человек стоит молча и неподвижно, вытянувшись как по команде. В напряжённом взгляде, застывшем на лице предпринимателя, невозможно ничего разобрать: его глаза стали будто бы стеклянными и безжизненными, скованными мерзлотой. Краска отхлынула ото щёк мистера Бэггинса, сделав их бледнее. - Бильбо, - взволнованно зовёт его Торин. – С тобой всё в порядке? Слегка потрескавшиеся от мороза губы молодого человека разлепляются, еле слышно выдавливая имя: - Торин… - и смыкаются вновь, поджимаясь, будто бы посмели сказать нечто нелепое. Мужчине больше слов не нужно, ему отлично знакомо это чувство, ведь когда-то давно он точно так же шептал имя своего брата, залепляя рот ладонью. Чтобы никто не услышал, не узнал. А главное, чтобы не краснеть самому от одного сказанного вслух слова, раздувающего в теле смертоносный пожар. - Не бойся, - Торин возвращает себе тот крохотный шаг назад, аккуратно вкладывая ладонь в его ладонь, пальцами второй руки бережно подхватывая голову и поглаживая бледную щёку молодого человека, – это не то чувство, которого стоит бояться. Закрывая глаза, мужчина склоняется к его лицу, и последнее, что он видит на нём – исчезающую за смыкающимися ресницами синеву, после чего осторожный поцелуй обжигает губы. Всего лишь простое прикосновение, но со следующим вздохом оно перерастает в нечто большее, переплетённое чувствами и тёплым дыханием. Торин боится показаться слишком уж напористым, однако стоит ему отстраниться от Бильбо, как в груди все ощущения сжимаются разом в маленький комок, пульсирующий наравне с сердцем и готовый разорваться, выплёскивая сладкий яд в тело. Губы молодого человека заалели от прилившей к ним крови, а вырывающиеся изо рта облачка пара выдают частое прерывистое дыхание; в широко распахнутых глазах не осталось и следа безжизненной пустоты, они излучают тепло, подобное летящим в небе фонарикам, такое родное и уютное. Щёки вновь красны, вот только от мороза ли? - Бильбо, - мужчина вновь оглаживает его скулы, на этот раз целиком заключая лицо в своих ладонях, – я тебя люблю, - и целует, с трепетом наслаждаясь поспешным ответным движением губ. Начинается снегопад. Но даже он кажется нежным, и если присмотреться, то можно увидеть, как медленно и плавно опускаются снежинки на землю. - Ай! Фили отрывается от просмотра снимков на дисплее фотокамеры и переводит взгляд на Кили. Вокруг них и собравшихся в парке людей в воздухе мерцают белые хлопья. Мальчишка трёт веко, отнимает руку от лица и смахивает выкатившуюся из-под ресниц слезу. - Прямо в глаз, представляешь?! Фили со смехом наводит тут же объектив на парнишку, и раздаётся щелчок. Лицо Кили обиженно вытягивается. - Смешно, да? В ответ ему раздаётся целая серия характерных звуков, после чего начинается шуточная потасовка, возмущённые вскрики и дикий ржач обоих ребят. Веселье неожиданно прерывает звонок мобильного, и Фили, отфыркиваясь и отпихивая мальчишку, нажимает на кнопку. - Дядя? - Веселишься в парке? – голос мужчины излучает такую доброту и счастье, что юноша берёт на заметку расспросить его после на этот счёт. – Всё в порядке? Отлично. Хорошо провести тебе время. - Твой дядя? – переспрашивает Кили, как только юноша скидывает звонок. – Родительский контроль? - Это за тобой контроль нужен, - отмахивается с улыбкой Фили. Динамики надрываются, сменив рождественские мелодии на более шумные и отвязные. Народ кругом начинает двигаться, оживлённо болтать и толкаться. Кили склоняется к юноше и, перекрикивая шум, кладёт ладонь на плечо, привлекая к себе внимание: - Фили! Пойдём в другое место! Уши в трубочку уже сворачиваются! Они выходят на запорошенную снегом детскую площадку, пустующую в стороне от всеобщего веселья. Мальчишка рукой расчищает сиденье качелей и плюхается на него, со смехом глядя на вздёрнувшиеся кверху колени. - Ребёнок-переросток! Фили обходит парнишку сзади и нависает над ним: Кили, запрокинув голову, улыбается собственному отражению в объективе. Щелчок. - Где замёрзшие сопли под носом и слюни?! – хохочет юноша, глядя на зеркального мальчишку. – Давай, Кили, чего ты замер?! Золотистые волосы его завились пуще прежнего от растаявших на них снежинок, под тонкими изломами бровей сверкают голубые глаза. Кожа на щеках и на носу покраснела, всё равно оставаясь нежной и бледноватой на скулах, а тонкие губы изогнулись в очаровательной улыбке. - Кили, что такой серьёзн… Две руки взлетают к плечам, и пальцы крепко-накрепко сжимают шерстяную ткань светло-серого пальто. Фили только и успевает, что отдёрнуть фотокамеру: настоящее живое лицо мальчишки мгновенно возникает перед ним, решительное и нахмуренное. А спустя секунду… Юноша с изумлением ещё шире распахивает глаза, когда Кили, потянувшись к нему, прижимается губами к губам, настойчиво и бессовестно пытаясь раздвинуть языком их моментально поджавшуюся каёмку. Парнишка ещё мгновение старается поцеловать Фили, но, чувствуя его рывок назад, разжимает пальцы: блондин отлетает в сторону, тяжело дыша. - Я догадывался! Кили с грустью оборачивается через плечо, стиснув ладонью заиндевевшую перекладину качелей. - Я догадывался, - повторяет юноша, облизывая губы. - Прости… - Зачем, Кили?! – Фили хмурится и разводит ладони по сторонам. – Какого хера?! - Ты мне нравишься. - Не честно! - стонет юноша, пугаясь поднимающегося в груди жара. – Это не честно! Мы же… Мы же были друзьями! – на этих словах Кили медленно встаёт с места. – Как же… теперь… Фили поднимает измученные непониманием, удивлением, злостью и переживаниями глаза на мальчишку, не зная, что нужно делать. За него это решает Кили. - Никак. - Никак?! – вздрагивая от резкого приступа гнева и страха, восклицает юноша. - Но мы же БОЛЬШЕ не друзья, - спокойно возражает Кили, указывая на сказанный Фили смысл его же фразы, и, спрятав руки в карманах, бредёт прочь, радуясь, что юноша не видит сейчас, с каким усилием он сжимает зубы и удерживает слёзы в глазах. Снегопад превращается во вьюгу…