Когда долго смотришь в бездну...

Бильбо слушает рассказ Кили очень внимательно, сцепив руки в замок. Мальчишка, что сидит напротив, то бледнеет, то краснеет попеременно, а уж когда доходит до эпизода с деньгами, голос его становится тихим, шелестящим, словно дуновение ветерка в листве деревьев, после чего вдруг – поразительно сильным и волевым, стоит только упомянуть ему про угрозу для Фили. Даже Вилка у ног хозяина как-то сжимается весь, поднимает кверху пушистую умную морду, навострив ушки и тонко взвизгнув. Рассказ обрывается неожиданно, паренёк тяжело дышит, ковыряя пальцами обивку диванчика, поднимает взгляд на молодого человека, и Бильбо без труда читает в столь гордых некогда глазах немую мольбу: «Поможешь?». - Мы сейчас же едем в участок. Оформлять твои показания. Кили вздрагивает и стискивает зубы так, что проступают желваки под кожей. Полицейский знает, о чём сейчас думает мальчишка, но, к сожалению или к счастью, за свои поступки нужно уметь отвечать, какими бы они ни были. - Именно, юноша. Дело, правда, я думаю, на тебя не заведут, но могут обложить либо штрафом, либо исправительными работами. - Плевать, - устало роняет брюнет, зарываясь лицом в ладони. – Плевать, если это теперь касается и Фили. От сгорбленной его фигуры веет отчаянием, непривычным для столь сильного человека, но Бильбо не перестаёт удивляться решимости Кили, стойкости, с которыми он принимает подобное, даже если вдруг это обернётся против него самого. Он скорее перечеркнёт своё будущее, чем будущее любимого. - Я позвоню Торину, - влажный блеск карих глаз тут же появляется меж чуточку растопыренных пальцев. – Если он согласится покрыть твой штраф, да ещё и вместо тебя возместит часть ущерба пострадавшему, то тебя сразу же и отпустят, - Бильбо всматривается в вынырнувшее из сложенных ладоней лицо, перекошенное стыдом. – Всё, я звоню ему! Соскальзывая с дивана и доставая из кармана мобильный, молодой человек умудряется захлопнуть дверь на кухню прямо у хозяина дома перед носом, закрывая на замок. Не обращая внимания на громкий стук, возмущённые вскрики и компанейское подвывание Вилки, Бильбо приваливается к столешнице, вслушиваясь в короткие гудки. - Бильбо? – глубокий голос на другом конце удивлён и озадачен. – Обычно в это время ты… - Торин, - мягко перебивает его полицейский, – мне нужно кое-что тебе сказать. Когда последняя фраза молодого человека растворяется в электронном пространстве, он даже слышит на заднем фоне звуки мастерской: недовольное шипение раскалённого металла, опущенного в воду, звон молотков, выкрики рабочих. В век современных технологий люди, занимающиеся исконными делами своих предков и при этом сумевшие своё искусство вознести до небывалых высот, заслуживают уважения. - Торин? Шум внезапно обрывается и сменяется тишиной, в которой уверенно звучит низкий голос: - Я согласен. Выезжать прямо сейчас? В участке показания Кили заносят в протокол. На мальчишку смотрят несколько пар колючих глаз, и паренёк едва-едва унимает в голосе непривычную дрожь, отвечая кратко на вопросы. Когда всё сказанное записано и утверждено, наступают тягостные долгие минуты: Кили видит, как переговариваются за стеклом вышедшие из комнаты полицейские, как что-то уверенно и жёстко отвечает им Бильбо, бросая взгляды на часы. А потом входят Торин и Фили. Мальчишка со стыда на секунду прячет лицо в ладонях, чувствуя, волна какого обжигающего жара прокатывается под кожей, вскидывается и вновь смотрит на них, перехватывая взгляд любимого за толщей прозрачного стекла. Огорчён ли он? Смотрит ли презрительно? Может, после этого случая видеть его не захочет? Да, Фили огорчён. Но ещё в светлых глазах читается облегчение, смущённая радость, пока юноша краем уха улавливает суть дела. Один из полицейских осторожно и вежливо дотрагивается до молодого человека, намереваясь задать несколько вопросов, и Фили, очнувшись, нехотя отрывается от созерцания растерянного, беспокойного Кили. Пока юношу куда-то уводят, чтобы взять показания, Бильбо тихонько приоткрывает дверь, пропуская в комнату Торина. Мужчина протискивается мимо полицейского, вскользь задевая рукой, и прячет мелькнувшую во взоре улыбку, как только разворачивается в сторону Кили: мальчишка вжимается в стул, съёживаясь под пронизывающим взглядом синих глаз. - Смена приоритетов не прошла даром? – вкрадчиво и вполголоса осведомляется Торин, усаживаясь напротив паренька. – Я прекрасно помню наш разговор, Кили, каждое твоё слово. В комнате повисает гробовое молчание. Мужчина не упрощает несчастному задачи, с выражением задумчивого ожидания рассматривая, как на лице виновника проступают красные пятна, как он до хруста сжимает пальцы, пока не решается прямо взглянуть в глаза предпринимателю. - Простите меня, Торин. Знаю, что Вы можете обо мне подумать, но я никогда бы не поставил под удар жизнь Вашего племянника! Кили выдыхается. Все свои силы мальчишка вкладывает в эту произнесённую им фразу, в обещание взрослому человеку, взирающему на него с любопытством относительно самого драгоценного, что есть в жизни паренька. Прищур синих глаз заставляет уткнуться взглядом себе под ноги, чего, по мнению Кили, ему стоило бы не делать. Но смотреть прямо просто невыносимо, когда твой собеседник обладает словно рентгеновским зрением: немигающий взор вызывает трепетный страх и огромное чувство того, что он, Кили, не оправдал ожиданий Торина. Стыдно. - Я внёс за тебя залог за все назначенные часы исправительных работ. Оплатил твой штраф и отдал за тебя же необходимую сумму для пострадавшего. Мальчишка подозрительно косится на мужчину, с каждым произнесённым чётко словом распахивая шире глаза. Неужели? Неужели и он всё равно в него верит?! - Кили, - подаётся Торин немного вперёд, – мне не очень приятно, скажем так, было узнать об этом инциденте. А если бы твои сомнительные знакомые, которые так легко бросаются угрозами, выполнили их? Мой племянник, этот несчастный пострадавший, дети на площадке! Паренёк судорожно сглатывает и поджимает губы. Хочется расплакаться, как маленькому ребёнку, а слезами тут не поможешь. - Почему я это сделал? – вдруг спрашивает Торин, читая во взгляде Кили вопрос, разумно возникший на фоне перечисления бед и несчастий. – Мы с тобой похожи, я тоже это понял. Правда, я не попадал в подобные переделки, но если случалось отстаивать своих близких, то всегда защищал их до самого конца, не думая о том, что со мной может случиться. Я чувствовал свою ответственность за тех, кого люблю, - тихо повторяет мужчина, перехватывая косой взгляд смутившегося мальчишки. – Ты не испугался принять подобное решение ради Фили. Я ценю это, Кили. И верю в тебя. Поэтому и сделал то, что, как мне кажется, я в силах был сделать, чтобы помочь. - Я отдам Вам деньги, Торин, - шепчет Кили. – Всё до последней монетки. Фили ещё не говорил, но я ушёл из мастерской пока что. Иначе времени не будет за эти полгода подтянуть учёбу… - Подкину тебе идею для размышлений, - улыбается мужчина, вставая со стула и подхватывая с его спинки своё пальто. – Могу взять тебя к себе на работу стажёром. И навыки новые получишь, и расплатишься со мной. Подумай, Кили. - Кили! Дверь распахивается, и в проёме возникает Фили. На его лице, для особо понятливых, словно чёрным по белому написано: «Нам нужно поговорить! Сейчас же!». Торин ухмыляется, кивает ребятам, бросая чисто так, для справки полицейским: - Живо в туалет, приводите себя в порядок! Оба! – И уже обращаясь к собравшимся служителям закона, отвлекая их внимание. - Так. Мне нужно ещё где-нибудь расписаться? Бильбо прячет улыбку, но в его глазах мужчина прекрасно видит искорки смеха. И вновь задевает рукой, проходя мимо. А в туалетной комнате, едва они туда заходят, Фили мягко толкает Кили в грудь, заставляя отступить назад и упереться ладонями в столешницу. - Почему обманул меня тогда?! Почему я всё узнаю самым последним?! Кили?! Мальчишка молчит, наконец-то позволяя увлажнить слезам кайму тёмных ресниц, и юноша, пробежав по фигуре любимого глазами, махнув рукой, вмиг оказывается рядом, обнимая и прижимаясь к груди. - Придурок. Я же невесть что подумал, когда узнал, что ты в участке. Кили, засопев, решается обнять Фили в ответ, погладить по выступающим лопаткам и, шмыгнув носом, уткнуться лицом ему в плечо, будто желая раствориться в молодом человеке целиком и полностью. Юноша тихонько покачивается вместе с ним, успокаивает, ладонь заползает под край футболки, двинувшись вдоль напрягшегося пресса, и пареньку приходится хрипло прошептать, аккуратно выуживая руку обратно: - Не здесь, Фили. Слишком мало времени. - Чёрт, безумно хочу тебя, - глухо бормочет блондин и отстраняется со вздохом. А в глазах обоих обещание: сегодня вечером. Торин отвозит их к Кили домой. Соскучившийся по хозяину и Фили Вилка с радостными визгами бросается в коридор и, не меняя выражения счастливой морды, лезет передними лапами на мужчину, от обилия чувств разинув пасть и свесив наружу розоватый язык. - Значит, это тот самый хаски? Щенок млеет под широкой грубой ладонью, что чешет ему за ушами шерсть, хватает зубами и жуёт рукав белого свитера, нисколько не смущаясь его вероятной цены. А Торин и не препятствует, присаживаясь на корточки и мимоходом разглядывая первый этаж скромного жилища. Скромного, но словно залитого теплом с приходом обратно домой двух молодых людей. На кухне они вместе пьют чай. Фили с благодарностью глядит на дядю, радуясь его предложению, и толкает ногой под столом покрасневшего Кили. Там же, вертясь между трёх пар ног, счастливо и шумно фыркает Вилка, тычась носом и покусывая собравшихся за пальцы. Все трое улыбаются, словно и не было в их жизни этого утра. Да и зачем же вспоминать его сейчас, когда уже всё прошло, и крепкие нити взаимопонимания натянулись между ними? С уходом Торина приутих маленький хаски, отправившись в комнату Кили спать на своей попонке. В темноте быстро наступающих сумерек мальчишки включают торшер, примостившись друг к дружке на диванчике в гостиной. Всё начинается с коротких нежных поцелуев и ласковых поглаживаний, а потом уже дыхания им не хватает, настолько за это утро влюблённые соскучились по прикосновениям. Кили вновь очерчивает кончиком языка шрам на боку юноши, ладонями оглаживает внутреннюю сторону бёдер, касаясь пальцами дорожки жёстких светлых волос, пока Фили ласкает его член, заставляя наливаться тяжестью. - Подожди, я сейчас. Мальчишка хочет подняться, и молодой человек, разгадав его намерение, резко дёргает Кили обратно на себя, со стоном выдыхая от нечаянного удара локтём под рёбра. - Не нужно. Смотри. Поморщившись от лёгкой боли и потянувшись к лежащей неподалёку сумке, Фили нашаривает в ней сложенные листы, доставая и протягивая пареньку, который садится на бёдра любимого и недоумённо принимается разворачивать бумаги. Первую Кили с мягкой улыбкой откладывает в сторону, а над второй застывает, раз за разом читая одну и ту же строчку в заключении, после чего отшвыривает от себя медицинский вердикт, с радостью вжимая юношу в упругую поверхность дивана, целуя так ненасытно и жадно, что у Фили начинают припухать губы. - Я чист! – счастливо шепчет мальчишка. Молодой человек даже не спрашивает, что же такое было в его прошлом, раз Кили настолько восторгается и восхищается этой новостью. Впрочем, какая разница? Сейчас паренёк его и только его, и за эти полгода они вдвоём многое пережили. И до сих пор вместе, любят друг друга. Это ли не счастье? Фили впускает в себя мальчишку настолько глубоко, насколько может позволить. Сегодня все прежние ощущения обострены до предела, каждое движение кажется более резким, горячим, живым. Глаза Кили над его лицом сверкают, губы обжигают прикосновениями, а руки так стискивают тело, шею, грудь, что юноша порою заходится сдавленным хрипом, в одной припечатанной к коже ладони чувствуя вес всего тела. Мальчишка не сдерживается, но и старается не причинять своим напором боли. Их жёсткий секс такой естественный, что любое ощущение, возникающее в процессе, оба либо сносят стойко, либо дрожат от удовольствия, крепче цепляясь друг за друга. И когда наступает финал, собственные стоны тягучей патокой разливаются в ушах, и наконец-то можно позволить себе обессиленно повалиться на диван, устраиваясь в объятиях друг друга. Фили едва переводит дыхание. Весь такой худой и с бледноватой кожей, испещрённой полосами от железных тисков мальчишки, с лихорадочным румянцем на щеках, с тяжело вздымающейся грудью, перепачканным животом и медленно вытекающей из покрасневшей дырочки спермой: Кили со стоном тянется за пледом, укрывая им соблазнительно-бесстыдное тело. - Иди сюда. Юноша тянется к любимому, вжимается в спинку дивана, сдвигаясь и освобождая место на и без того крохотном для двоих участке. Кили укладывается рядом, жмурится, когда тонкие пальцы отводят прилипшие к вискам пряди. - Это было охуенно. Мальчишка удивлённо поднимает лицо и наигранно дёргает бровью: из уст любимого нечасто можно услышать подобные словечки. Но у Фили настолько прибалдевшее выражение, что можно и согласиться со сказанным. Тем более, что Кили согласен: одним «прекрасно» тут всю гамму эмоций не опишешь. - Малыш, - мальчишка второй раз за несколько минут успевает изумиться, вслушиваясь теперь в ласковое, нежное слово, - если стараешься выползти из бездны, то хотя бы не в одиночку, хорошо? И Кили благодарно обнимает любимого в ответ, бормоча, что больше такой глупости он не допустит.