Str4y’s

Восемнадцать — особенное число. Когда Чанбину было семнадцать, он невероятно радовался своему предстоящему дню рождения. Не из-за торта или вечеринки, а из-за волшебного момента, который наступит, когда ему исполнится восемнадцать. В одиннадцать тридцать шесть он должен был узнать, кто же был его родственной душой. Это была судьба. По крайней мере, должно было быть ей. Родственные души были предопределены, и… он должен был встретиться со своей. Однако волшебный момент так и не наступил. Его просто-напросто не было. Его мать сказала, что это может занять некоторое время, так что он ждал. Не то чтобы ему нужно было узнать свою родственную душу в тот самый момент. Но… он должен был, не так ли? Это было нечестно. И он ждал. И ещё ждал. А затем прошло четыре года. И он… у него ничего не было. Чанбин смотрел на то, как его друзья женятся, у некоторых из них уже появились дети. Но за все эти четыре года у Чанбина так никого и не было. Ему потребовалось много времени, чтобы сломаться и задаться вопросом, почему. Он был хорош. Так почему же он не нашёл свою родственную душу? Где же она была? Почему он не мог её почувствовать? — Где мой соулмейт? — Чанбин умолял свою мать ответить, его руки тряслись, а он сам чуть ли не задыхался. — Я был терпелив и ждал так долго, но где же он? Мама, ты… Я был так терпелив. Его мать знала. Конечно, она знала. Родители всегда знали соулмейтов своих детей. — Пожалуйста, просто скажи… Я так больше не могу. Мам, он мёртв? Она пристально наблюдала за ним, но по её глазам было видно, что всё не настолько плохо. По крайней мере, это не было подготовкой к чему-то худшему. И это просто не было… это казалось не тем, что предполагал Чанбин. — Нет, не мёртв. Он жив? Чанбин подавился слезами, чувствуя, как страхи отступили. — Так почему же я его не чувствую? — Он тоже тебя не чувствует. Если не умер, что это может означать?! — Не хочешь встретиться с ним? Чанбин резко вдохнул. — Хочу. Тогда она взяла его за руку и повела к своей машине. Она сказала, что дорога будет долгой, но Чанбин изо всех сил старался не уснуть. Однако когда солнце закатилось за горизонт, а звёзды начали заполнять небо, он не смог сопротивляться дремоте.

—————

— Чанбин, мы приехали. Парень испугался резкого пробуждения и попытался проморгаться — солнечные лучи падали на его лицо. Его мать отвезла его в весьма неожиданное для него место. Они ехали всю ночь. — Мам? — Чанбин сел прямо и посмотрел на вход… в больницу? — Он здесь уже несколько лет, — ответила ему мать с нежным взглядом. Чанбин сглотнул. — Почему? — В твой день рождения произошёл несчастный случай. В его день рождения? — В тот день ты был так взволнован, чтобы почувствовать свою родственную душу вовремя. Не то чтобы у тебя было достаточно времени на это. — Она вздохнула, прежде чем положить руку ему на колено. — В одиннадцать тридцать девять, всего через две минуты после наступления твоего восемнадцатилетия, твоя родственная душа попала в аварию. Не то чтобы он не хотел с тобой встретиться или не существует вовсе. Просто он… не мог это сделать. — А он… он здесь? — Взгляд Чанбина был направлен на вход в больницу, будто эти двери были воротами в оставшуюся часть его жизни. — Где он? — Его зовут Чан. Два года он ждал своего соулмейта. И ещё четыре с тех пор, как попал в аварию. — В животе Чанбина словно завязались узлы. — Я ждала, пока он проснётся, прежде чем позволила бы тебе с ним встретиться. Я не хотела, чтобы ты встретился с ним в таких обстоятельствах. — Мам… Его мать сломлено улыбнулась. — Но он здесь. Если хочешь встретиться с ним, поднимись на пятый этаж и поверни налево, палата номер 507. Если ты скажешь медсестре, кем ты ему приходишься, она позволит тебе его увидеть. — Я не понимаю… — Тебе нужно с ним встретиться. Он ведь тоже всё это время ждал. Даже если он не сможет тебя почувствовать, даже если ты не сможешь его почувствовать, вы должны встретиться. Прости, что так долго скрывала от тебя правду. Все эти годы я надеялась на то, что он очнётся и появится на нашем пороге с цветами. — Она разблокировала двери машины и посмеялась, хотя смех был явно пронизан болью. — Но удача была не на нашей стороне, не так ли? Чанбин с минуту наблюдал за своей матерью, прежде чем посмотреть на вход в больницу. — Он здесь… — Да. Чанбин повернулся и увидел слёзы своей матери. Тут же он наклонился и крепко её обнял, оставив нежный поцелуй на её щеке, прежде чем отстраниться и мягко улыбнуться. — Спасибо. Не извиняйся… Я всё понимаю. Я тебя люблю. Он вылез из машины и устремился к больнице. Даже несмотря на то, что его соулмейт никуда от него не убежит, он был так нетерпелив. И он слишком сильно хотел наконец с ним встретиться. Чан. Он не мог дождаться встречи с Чаном. Он не мог дождаться встречи с ним, чтобы увидеть, как тот выглядит, чтобы узнать о нём больше. Даже если он находился в коме. Объяснив, кто он такой, и получив разрешение на вход в палату Чана, Чанбин ощутил, как его сердце заколотилось, как только он вошёл в маленькую комнату. Повсюду были цветы. А ещё плюшевые игрушки и фигурки. Судя по всему, он был довольно популярным. И, видимо, его семья очень сильно его любила. Чанбин медленно шагал по комнате, пока не очутился возле кровати, на которой аккуратно лежало одеяло. С глубоким вдохом Чанбин поднял голову и наконец увидел Чана. Наконец увидел свою родственную душу. И, несмотря на то, что он абсолютно ничего не почувствовал, слёзы потекли по его щекам. Он был таким красивым… Может, это просто сердце Чанбина играло с ним, но у Чана были такие красивые кудряшки. И хотя он не мог увидеть его глаза, один взгляд на семейное фото на тумбочке, и он почувствовал, что влюбляется. Чан. Всё это время он был здесь. — Привет, — прошептал Чанбин, прежде чем сесть на стул возле кровати, восхищаясь чертами человека перед ним, несмотря на то, что тот был окружён медицинским оборудованием, звук которого раздавался по комнате. — Меня зовут Чанбин. Очень приятно наконец встретиться с тобой. У Чанбина было всего две минуты с Чаном до того, как их связь исчезла. Всего лишь две минуты. И он жалел, что не почувствовал её до того, как Чан провалился в этот ужасный сон. Часами. Чанбин разговаривал часами. Он так долго разговаривал с человеком в коме, с лёгкостью рассказывая Чану о себе абсолютно всё, несмотря на то, что не мог получить ответ. Чанбин никогда не был настолько разговорчивым, но с Чаном просто было невероятно комфортно. В конце своего визита Чанбин встал со стула и широко улыбнулся Чану. — Я увижу тебя снова, как только смогу. До сюда ехать почти день, но… я буду приезжать, чтобы навестить тебя. Это будет для меня честью. Чанбин хотел поцеловать Чана в лоб, но даже несмотря на то, что они были соулмейтами, у него было чувство, будто он выходит за рамки. Так что он решил просто провести пальцами по его лицу; щёки Чанбина покраснели, когда он почувствовал на коже тепло. Его тепло. Чанбин едва улыбнулся, убрав руку. Он снова навестит Чана. Он будет счастлив снова его навестить. Но, может, Чанбину никогда больше и не потребуется его навещать. — Чанбин? Его грудь заполонили бабочки, а лицо вспыхнуло. Чанбин внезапно почувствовал, будто он задыхается. Усиленное чувство радости и спокойствия перекрыло витавшую в комнате меланхолию. Вокруг всё закрутилось. Но он чувствовал себя так хорошо от этого. Чанбин медленно обернулся, его взгляд был прикован к пальцам, обернувшимся вокруг его запястья, а после встретился с тёмно-карими глазами. Глазами, которые он был так счастлив увидеть.