Да минует меня чаша сия! Если на то, Отец, Твоя воля.

      По длинному коридору с серебряными стенами, отбивающими свет множества ажурных золотых светильников вдоль, шёл сам правитель преисподней. Как бы смешно он не выглядел в глазах мимо проходящей прислуги, но король катил перед собой богато сервированную тележку с завтраком. Сэм был одет в светло-бежевые брюки и такой же жилет, поверх белой, не застёгнутой до конца рубашки. В зубах король держал белую розу на длинном стебле. Парадокс в том, что когда повелитель выглядел так, подчинённые его боялись больше, чем когда он был при всей строгости своей формы. Дело в том, что когда у короля появлялось чуть больше свободного времени, он превращался в идеального, заботливого мужа. Демоны, никак не могшие подобрать нужное выражение лица, чтобы повелитель не дай Люцифер не подумал, что над ним насмехаются, предпочитали вообще не встречаться с ним напрямую в такие дни. Так же легко, как улыбался от радости отцовства, Сэм мог непринужденно растрощить кому-то кости щелчком пальцев, за неправильную мимику на лице. Открыв золотые высоченные двери и заводя в комнату тележку, Сэм старался создавать как можно меньше шума. Подкатив завтрак к кровати, Сэм присел у своего края, взяв цветок в руку и улыбчиво оглядываясь на спящего брата: Дин спал на боку, в той же позе, что уснул вчера. Сэм приложил немалых усилий, чтобы отклеить от него своё вспотевшее в обнимку тело и при этом не разбудить. Но у него это получилось. Теперь повелитель лучисто улыбается из-за того, что смог устроить сверхчувствительному Дину сюрприз так, чтобы муж не заметил этого. В глазах повелителя сверкает хитринка и он открывает маленький серебряный купол, из-под коего начинает испаряться аромат чёрного кофе, что томится в белой чашке: — М-м-м… — бормочет Дин сквозь сон, — Ад в Аду?.. Чёрт, нет… — младший правитель поворачивается на спину, а затем болезненно кривит губы и открывает глаза. Дину кажется, что запах кофе, приснившегося ему, до сих пор его преследует. Сонно проморгавшись, Дин поворачивает голову налево и… Видит повелителя во всей красе: — Привет… — тихо говорит Сэм, и опираясь на локти, оказывается рядом, кладёт прохладную розу на горячую ото сна грудь мужа. — Повелитель!.. — в восторге шепчет Дин, успев предположить что это всё ещё сон. Повернувшись на левый бок и подперев рукой голову, Дин протягивает руку и просеивает меж пальцев шёлк волос короля. Сэм целует его раскрытую ладонь и притянув, усаживает к себе на колени. Дин успевает захватить с собой покрывало и прикрыть интересные места. Сэм от этого смеётся: Дин всё ещё укрывается от них, если не приказать ему обратного. Сэм берёт лицо Дина в свои ладони и прижимается губами к губам… Осторожно, всего лишь касаясь. Он не пытается проникнуть в рот. Просто гладит его лицо и невинно касается губами. Отстранившись, Дин смотрит несколько удивлённо: что снова нашло на повелителя? Вспомнил начало?.. Нападает какая-то ностальгия, по времени, когда Сэм учился понимать что нужно. Сэм кивает на свою работу в виде столика перед кроватью. Дин лучисто улыбается, обнажая ровный ряд зубов. Затем взглянув на содержание завтрака делает озадаченное выражение лица: — Кофе? — мрачно говорит он, — Вы же решили не пить его при мне чтобы… — Дин! — Сэм перебивает зарождающееся волнение, — Ты заметил вторую чашку? — Да… Это…? Папа придёт? — Дин, это для тебя, — улыбается довольно повелитель. — Мне?! — у Дина на лице чистое счастье! Кажется, у него из глаз сейчас блёстки посыпятся, — Вы… Серьёзно? Мне можно… — Можно, — кивает Сэм, разбрасывая пряди волос по лицу. — Второму принцу, как и Дэнни, навредить сложно… — задумчиво положив руку на живот Дина, — Но… Ты всё равно будешь выпивать ни больше одной чашки в день. Договорились? — Да! — быстро соглашается Дин. — Да, конечно. Спасибо! — он целует мужа в щёку и восторженно берёт в руки Белоснежную чашку с золотым ободком изнутри, вдыхая горьковатый аромат напитка. Сэм смеётся глазами. Ему доставляет удовольствие, когда Дин так невинно радуется простым вещам. Когда Дин блаженно улыбается вдыхая испарения горячего кофе. Повелитель отчаянно желает, чтобы так было всегда. Вдруг, супруги слышат стук в дверь. — Отец не стучит, — раздражённо говорит Дин, понимая, что только Сара может посметь заявиться в спальню к правительству. — Я быстро, — обещает Сэм и тут же исчезает из комнаты, оказавшись по ту сторону двери. — Повелитель, — Сара учтиво поклонилась, разбрасывая по плечам белые локоны. — Сара, что-то срочное? — Ну… Генерал — Ваш отец, сказал, что берёт выходной. И… Вас тоже нет. Что мне говорить тем, кто просил аудиенцию? — Выходной?.. — удивился слегка король, — Я… Ну ладно: перенеси всех на завтра. И извинись от моего имени. Скажи, что непредвиденные обстоятельства. Сара поклонилась и тут же, развернувшись шагнула обратно, демонстрируя высокий разрез сзади на мини-юбке белого цвета. А Сэм задумчиво вошёл обратно через дверь. Он помнит, что выходной генерал не просил… Значит, и вправду что-то непредвиденное: «А вчера»… — Повелитель начал восстанавливать в памяти детали событий, что произошли после Лиама: — Ч-чёрт, — едва слышно говорит он, вспомнив, что Том не выходил через дверь, а перемещаться как высшие, он не может. — Что-то произошло? — встревожился Дин, заметив, что муж-король слегка омрачился чем-то. — Я… Пока не знаю… — сев рядом на кровать, Сэм положил руку брату на коленку, тепло поглаживая, — Солнышко, а ты?.. Как вы вчера разошлись с отцом? — Я оставил с ним Томаса… — вспомнил Дин. — Ты позволил?.. — Да, но… А что? — А Том, у себя сейчас? — Сэм говорил осторожно, внутренне чуя бурю. — Я… Не знаю. — Передвинувшись к изголовью, Дин нажал кнопку связи на прикроватной тумбочке: — Томас! — … Его нет, господин. — ответил голос Лиама. — А где он? — Я не знаю, господин. Томас оставался у Вас… — Ясно. Отпустив кнопку, Дин слегка призадумался: — Дин…? — А, нет. Ничего… Я же… Сам… Я сам. Отрезав кусочек омлета запечённого с овощами, Сэм поманил Дина пальцем к себе: — Нет, Дин, — предотвращая состояние брата «ушёл в себя», — Нет. Думать будешь потом. Сначала завтрак. Дин не посмел испортить повелителю настроение с самого утра, поэтому он послушно приблизился, открывая рот. Дин с благодарностью смотрит мужу в глаза. Он любуется своим королём, Сэму так идут светлые тона, небрежно приоткрытая сверху рубашка… Сейчас, повелитель кажется обманчиво безопасным, увлечённо-влюблённым… Можно засмотреться и забыть, что пред тобой Сам властитель Адовых сил. Сэм смотрит как самый сильный демон соблазна. В хитрых глазах повелителя живёт чистое, первородное искушение, что передаётся каждому правителю от первого, от того, кто сотворил сам соблазн и кто первым искусил человека. Парадокс в том, что те, кто думают, что зло страшно в буквальном смысле — ошибаются. Зло всегда привлекательно. Оно должно быть притязательным для заблудших овец — людей, которые подобно сорокам ведутся на то, что блестит. Демоны могут быть прекраснее самых красивых ангелов, дабы привлечь как можно больше народу в Ад. И беспечному, потерявшему бдительность человеку, совершенно легко принять чистое зло с ангельским ликом, за истинного посланника небес. Ведь… Большинство никому не нужных товаров, люди приобретают поверив красавчику/красотке из рекламы. — Давай, — командует Повелитель, желая вложить Дину в рот кусочек паприки. Муж противится, кривит лицо, овощи до сих пор не в его стиле. — Дин, открой рот… Я могу сделать это силой, — с обворожительной ухмылкой говорит Повелитель… Но делает он это обманом, как истинный король всех демонов: Сэм обводит губы мужа по контуру двумя пальцами левой руки, сверкая обручальным кольцом. И когда Дин приоткрывает рот чтобы обнять губами его пальцы, повелитель вкладывает в него кусочек сладкой моркови и мягко нажимает на подбородок, намекая пережёвывать. Дин недовольно сверкает глазами и кривит лицо, но возражать не смеет. Сэм смеётся с лёгкой издёвкой во взгляде и тянется за следующим кусочком: — Пожалуйста, — умоляюще произносит Дин, — Повелитель, не могу больше этой дряни… — «Дряни», что я лично для тебя готовил?.. — огорчается Сэм. — Извините меня. Но Вы же понимаете, что я имел ввиду. — Хорошо, Дин, — поднося ко рту капризного мужа очередной кусочек чего-то зелёного: — Открывай рот. Это последний. И получишь «десерт». — Правда? — радостно сверкнул глазами супруг. — Правда, — кивает с улыбкой повелитель и, наконец заканчивает кормить брата полезной едой. Сэм берёт его чашку и рукой подогревает остывший кофе до горячего. Дин благодарит и с наслаждением допивает. Посмотрев в глаза повелителя уже более осмысленно, Дин снимает с плеча золотистое покрывало и неуверенно спрашивает: — Поможешь?.. Сэм ухмыляется и проводит раскрытой ладонью вдоль его тела, не касаясь. Через пару секунд на младшем правителе белые брюки и рубашка с чёрным жилетом, его лоб венчает стальная диадема с большим изумрудом посредине, что удлинняет нависшую над правым глазом чёлку. Дин сходит с кровати и надев босоножки, выжидающе смотрит на мужа. Сэм насмешливо касается указательным пальцем своего носа, слегка потирая от крыла до родинки, после описывает полукруг ладонью, отправляя мужа, куда тот собрался.

***

— Нет! — строго запрещает отец, будить умиротворённо спящего на его кровати Томаса. Дин люто сверкает глазами и зло кривит губы. Джон почти слышит, как он шипит от злости. — Ах, «нет»?! Это подаренная мне на свадьбу вещь! — Дин настолько рассержен, что даже не кричит, а ядовито шепчет, подойдя почти вплотную к стоявшему, по обыкновению — у окна, с чашкой кофе, отцу. — Что это за форма одежды, генерал? — осмотрев Джона от распахнутой синей рубашки, до светлых джинсов, что заканчивались босыми ступнями, — Повелитель не сообщал мне, что у Вас выходной. — А Вы этим интересовались, Повелитель? — Джон покорно склонил голову, так как Дин заговорил на деловом языке, но взгляд его неизменно оставался главенствующим. — Мне не приходится этого делать — я знаю обо всех делах всех предводителей Ада. У меня в документах не было соответствующей пометки… — Ах, да… Я забыл сообщить об этом… Вы вчера приказали мне, позволить себе что-нибудь… Сказали, что с этим всё нормально. И… — соблазнительно закусив нижнюю губу, — Я позволил себе выходной. Во взгляде отца-генерала откровенная издёвка и он смотрит тем самым, леденящим кровь взглядом. Джон знает, как это должно подействовать на сына: пару лет назад, Дин бы забился в угол от такого взгляда и просил бы прощения за все грехи человечества. Но сейчас, Дин может пользоваться тем, что он старше по званию и Джон знает, что сейчас это не навредит сыну. Отец желает наглядно объяснить, что может получиться, если Дин будет считать, что все вокруг принадлежат ему и тасовать живых людей как ему вздумается… На это заявление у сына не находится аргументов. Он помнит прекрасно, что сказал вчера. Дин честно хотел, чтобы Томас побыл немного с любимым человеком, чтобы отец позволил себе что-нибудь кроме вечной опеки над ним, Дином… Но он не ожидал, что это заденет его настолько. Дин чувствует себя так, словно кто-то по-живому рвёт нити, коими сшиты только затянувшиеся раны. Это жжет изнутри, превращая кровь в раскалённый металл, что обжигает все жилы, вплоть до капилляров в кончиках пальцев. Дин не́мо приоткрывает губы, но не находит внутри слов, чтобы упрекнуть отца. — Что-то не так? — до тошноты фальшивит Джон. — Если у меня появились срочные дела, то я сейчас же приму нужный вид и отправлюсь куда прикажете, — снова склоняясь в поклоне, но не отпуская взгляд сына. Эмоции захлестнули Дина настолько, что он не смог удержать их внутри и, выставив вперёд ладонь, заставил окно позади генерала разлететься на миллион мелких осколков. Слава Люциферу, Джон почувствовал эту вспышку за секунду до того, как она вылилась в реальность: отреагировав моментально, отец потянул Дина вниз, накрыв собой. Как ни в чём не бывало поднявшись на ноги, Джон отряхнулся и исправил всё раньше, чем Дин тоже принял вертикальное положение, заставив каждый из мелких осколков срастись обратно в цельное стекло. — Повелитель!.. — проснувшись от звука, слуга испуганно сел на пятки и опустил голову, сложив руки на коленях. — Томас, извини нас… — спокойно намекнул Джон, что продолжить разговор придётся позже. — Да… — растерянно промямлил раб, — Я… Пойду? — Подожди. — Винчестер подошёл к своему бывшему и, взмахом руки одел Тома в привычный для него тёмно-синий костюм с чёрной рубашкой. — Что?.. — слуга удивлённо посмотрел на золотые запонки на рукавах: — Армани?! — не зная радоваться ему или ожидать смерти от руки хозяина. — Привычные вещи, да?.. — простодушно улыбнулся Джон и дружески хлопнув парня по плечу, разрешил идти. — Армани?! — уже выкринул Дин. — Ты одел раба в престижные вещи? Казалось, он готов подобно Самсону, обрушить колонны дворца оставаясь внутри. — Он был послушным, — ответил Джон. Сразу уловив переключение интонации, отец сжал пальцы на горле королевского супруга и мгновенно поменяв позиции впечатал Дина в стену позади себя: — О. Ну, раз мы перешли на более личные темы… — заглядывая в глаза тем самым, пронзительным взглядом, что заставлял Дина чувствовать себя ничтожным. — Папа… — едва различимо прошелестел губами Повелитель. — «Папа»?.. Я вижу, Вы сменили цель Вашего визита, мой повелитель, — улыбка отца вновь стала походить на оскал. Он чуть сильнее сдавил мозолистую ладонь на шее сына, — Я думал, речь пойдёт о работе… Но если тебя больше не тянет проверить, где грань дозволенного… Я, кстати, помню, что долго учил тебя стучать в дверь, перед тем как войти. Но ты позволяешь себе вообще не пользоваться дверью. Я — Генерал над всеми генералами Ада! Даже король, стучит в дверь моей спальни, перед тем как войти. Сам Люцифер, предупреждает меня, что собирается нанести визит… — звучавший оттенками стали тон не предвещал Дину ничего хорошего. Джон говорил медленно, оставляя сыну секунды на осмысление услышанного, почти касаясь его лица небритой щекой. Тон отца заставил Дина почувствовать снова зуд чуть ниже лопатки, где когда-то остался след от бляхи его ремня. Неосознанно опустив глаза на пояс генерала, Дин увидел, что эта вещь, на редкость, отсутствует на нём. Сын невольно подумал о том, насколько привычно спокойно, должно быть, отец себя чувствует с Томасом, если даже про любимый офицерский ремень Он не вспомнил. Дин не догадывался, что все эти его мысли Джон давно просчитывает наперёд…