Какой ад? Здесь завод, неуч!

Слонов было чересчур много, и выглядели они, с точки зрения Михаила, воистину ужасающе. Чумазые, изгвазданные от кончиков ног до кончиков ушей глиной они двигались одновременно всем стадом против часовой стрелки, не позволяя попасть в заветную Башню, где расположилась управляющая верхушка Межгалактического завода. — Мне надо, и я обязательно войду! — упрямо повторял себе под нос Михаил, устремив взгляд на Белую Башню, окружённую слонами. Отойдя на несколько шагов, он разбежался и с отчаянным воплем отважного солдата, бросающегося с гранатой под вражеский танк, попытался с налёту врезаться в слоновье стадо. Его выбросило обратно со скоростью пробки, вылетающей из бутылки шампанского. Михаил не сдался и снова повторил тот же манёвр, закончив свою попытку проникновения в Башню долгим полётом. После пятидесятого раза, описав очередную красивую дугу в воздухе, Михаил рухнул на бок и некоторое время лежал неподвижно, приходя в себя. — Что я сделал не так? — задумался он, когда шум в голове, вызванный ударом о каменистую почву, утих. Грязные слоны, покрытые засохшей глиной, продолжали невозмутимо шествовать своим бесконечным путём, покачивая хоботами. — Хамство! — попробовал громко возмутиться Михаил. — Даже у нас на стройке такого безобразия не водилось! Я всегда мог увидеться с директором. Да, при встрече он всегда покрывал меня матюками размером с эту Башню, неважно, по какому вопросу я обращался, но хотя бы разговаривал! И я приходил в любое время, когда появлялась потребность. Почему здесь всё не по-человечески? — Хочешь услышать, о недостойный, настоящую историю создания Вселенной, раз уж ты очутился у истоков мира? — раздался вдруг с небес ласковый голос. Половую принадлежность и возраст говорящего Михаил навскидку определить не смог, как ни старался, и это ввергло его в некоторую растерянность. — А ты кто? — осторожно поинтересовался он. — Я мудрость, существующая от начала времён. Я прекраснейшее существо! Я — сама кротость и непротивление злу! Я — соль Земли, я — влажность воды, я — жар огня и прозрачность небес! Если я вхожу в мир, он расцветает. Если я ухожу, миру трындец, без вариантов. Софией меня называй, о недостойный, — с ворчливой ноткой закончило существо свою речь. «Женщина», — Михаил с облегчением выдохнул, наконец, определившись с полом говорящей. — Я не женщина, а Логос! — обиделся голос, явно прочитав мысли прораба. — Кто? — опешил Михаил. — Я знаю про метросексуалов, но с логосами ещё не знаком. — Твоему ничтожному уму недоступен уровень знаний, на котором нахожусь Я: кротчайшая, скромнейшая и — увы! — несчастнейшая из созданий, вынужденная пребывать в этой ужасной клоаке до скончания времён за свои грехи юности! О горе мне! — застонала София, впадая в отчаяние. — Никто меня не понимает. Мне не с кем поговорить по душам! Приходится тратить последние силы на ничтожных существ, как сей безграмотный чурбан, не проявляющий ко мне и толики уважения! — Ладно, не обижайся, — осторожно заговорил Михаил. — Я согласен, что я — необразованный, но я ж не злой на самом деле и не грубый. Я Миша, бывший прораб. Помер недавно. К вам вот попал. Сам сильно такому раскладу удивился. — Ты не попал, — высокопарно поправила его невидимая София. — Ты всегда тут был и всегда будешь. Так ты хочешь узнать правду о мире, в котором живёшь? Возрадуйся, такая истина доступна весьма немногим, поэтому ты можешь уже сейчас начинать считать себя избранным. — А можно мне попасть в Белую Башню к директору Светозару? — робко попросил Михаил. — Очень надо! Я мимо слонов пройти не могу. Они пинаются. София издала странный звук, похожий одновременно на горестный всхлип и гневное рычание. — Ты не пройдёшь мимо слонов, пока не познаешь тайны мироздания, — наконец, изрекла она. — Тебе предстоит осознать, что такое слон как принцип, как чистая идея, как эссенция бытия! Михаил ощутил себя так, словно его уменьшили, посадили в банку с вареньем, и его засасывает в вязкую, сладкую массу всё глубже. — Клянусь, я подарю тебе знание Истины! — угрожающе пообещала София. В раннем детстве с Михаилом таким тоном разговаривала лишь родная мать перед тем, как наказать сына ремнём за серьёзный проступок. — А может не надо? — робко вопросил Михаил. — Ты не избежишь встречи с собственным Просветлением, оно снизойдёт неотвратимо! «Точно сейчас огреет», — Михаил сжался в комок и зажмурился. Он почти ожидал после этих слов, что невидимая женщина-логос пребольно протянет его чем-нибудь хлёстким по спине, но ничего не происходило. Михаил приоткрыл один глаз, робко надеясь, что София исчезла. Однако не тут-то было… — Что ты знаешь о создании Вселенной, о недостойный? — услышал он снова над собой. — Ну… Большой Взрыв был, — неуверенно промямлил Михаил. — Учёные говорят, из него всё образовалось. А если священников слушать, то вроде Бог всё создал из темноты всего за шесть дней, а на седьмой у него выходной был. Прямо, как у нас на стройке! Хотя, когда планы горят, по семь дней кряду пашем, — осмелев, добавил он. — Как целая Вселенная может появиться из темноты или из взрыва? — искренне возмутилась София. — Не знаю, — пожал плечами Михаил. — Учёные говорят, после взрыва много мелких частиц было, потом они слепились между собой, образовались звёзды, потом звёзды перегрелись и взорвались, а из их осколков появились планеты. А из темноты Вселенную создать проще, чем бетон замешать. Бог же всемогущий! Ему ничего не стоит. Как там в Библии написано? «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет…»*, — процитировал Михаил, немного поднапрягшись. — Погоди! — в голосе Софии появились раздражённые нотки. — Что значит, «сказал: да будет свет»? А про меня ничего не сказано? — Нет, — честно сознался Михаил. — Ни словечка. — Да как же? Это я свет дала, потому что сыночка пожалела! Подумала: «Что дитя родное в темноте одинёшенек и всеми забыт сидеть будет? Надо хоть света чуток дать». Дала — и вот его благодарность?! «Да будет свет», вроде как сам всё сделал, ага! — язвительно передразнила она и тут же яростно прибавила. — «Где я? Ничего не вижу! Мамочка, страшно, помоги!» — вот как было. И я пожалела, подсветила чуток, ибо и правда такую темноту наваяла, хоть глаз коли. И теперь, получается, я — никто? Но уж больше молчать не стану. Михаил снова почувствовал, как проваливается в вязкую массу экзистенциального варенья ещё на пару метров глубже. — Короче, слушай правду, прораб, иначе так и помрёшь необразованным, — сурово заговорила София. — Да я уже и так… того, — попытался робко вставить слово Михаил, но его реплику никто не расслышал. — Никакой темноты в помине нет. Вообще. Везде только свет, любовь, добро и вечная жизнь. — Не очень-то это заметно, — Михаил покрутил головой и снова печально вздохнул, увидев похожих на оживших големов** слонов, ходящих вокруг Башни. — Согласна, — поддержала его трагический вздох София. — Здесь, в этой коробке, окружённой со всех сторон зоной отчуждения — не заметно. Оно всё там, снаружи, — голос сорвался и раздался короткий всхлип. — Так далеко, что мне, наверное, уже и не вернуться на родину. — А что случилось? — заинтересовался Михаил. — Да вот, была молодая, глупая. Жила в нормальном мире, естественно. Там, где о смерти никто и не слыхал. Дал мне учитель однажды толстенную книгу — «Коны Мироздания» называлась — и сказал: «Изучай, Софиюшка! А как научишься, мужа обретёшь, так вместе с родичами и второю своей половиной новый мир создашь». А я подумала: «Зачем такую толстую книгу штудировать? Её ж за сто миллиардов лет не прочтёшь. И замуж зачем идти? Я и так сильная, много чего наваять могу, как Абсолют на душу положит». Пальцами щёлкнула и… В общем, был такой светлый, хороший мир у нас, как вдруг посередь него, откуда ни возьмись, явилась преогромнейшая дыра. Чёрная, страшная, ни лучика света внутри! А в дыре какое-то существо шевелится невиданное, у нас такого допрежь не водилось. Учитель мой старший примчался, заглянул внутрь и в обморок хлопнулся. Родичи и жених тоже пришли, ничего не сказали, но, судя по их взглядам, строго осудили моё творчество. Учитель из обморока встал и слово молвил в гневе великом: «Дыру быстро законопатить, существо инородное аннигилировать». И на меня внимательно так смотрит: мол, сама наворочала, сама и расхлёбывай, а я к такой пакости, рождённой глупой девицей без мужа, вопреки всем конам мироздания, пальцем не притронусь. И ушёл. Я подошла к дыре, а существо там сидит и плачет. Несчастное такое. Маму зовёт! Жалко мне его стало — не передать словами. Тем более, я ведь и была его мамой. Я и подсветила ему чуток… — Подсветила? — не понял Михаил. — Силы своей дала крошечку. Дыру потом законопатила, как учитель и требовал. Только сыночку не убила, рука не поднялась. Он так внутри и остался. Я подумала: ничего страшного, он же безвредный, несчастный, больной, хромой, слепой. Ну, будет жить там, ковыряться потихоньку. Не умрёт сразу, поборется ещё пару тысяч лет, я ж ему подсветила. А он взял и вообще не помер! Ни сразу, ни потом. Хуже того — создал собственную вселенную и размножился. Наклепал себе подобных, а потом, став сильнее, тоннель в наш мир проделал и хитростью несколько сотен юных душ сманил и заточил у себя в подземелье. Назвал их «светлячками». Моя-то сила, данная ему тогда, иссякла, а помирать он не хотел, вот и добыл себе другой источник пропитания. Гоняет похищенные души по кругу, как Бенедикт иллюзорных слонов около Башни, а души ему светят. И пока они светят, мир живёт. Как затухают, бедолаги, он новых ищет. И находит! Рыщет, охотится… Михаил невольно приоткрыл рот, переваривая сказанное. Наконец, в его голове щёлкнуло страшное понимание: — Погоди, ты хочешь сказать, что некогда случайно создала существо, которое похищает свободные души из светлых миров и держит их в заточении? — Да, совершила я, несчастная, по неопытности такой грех, — заплакала София. — Учитель сказал, я ошибочно создала какую-то дефектную материю. Такого в принципе быть не должно, ведь вокруг свет и любовь, такая материя никак не могла появиться, но она появилась. Мир моего сына состоит исключительно из этой материи. Там другие законы и всё наоборот: зло называют добром, добро именуют злом, и выхода оттуда нет. Уж он позаботился об этом! — Почему же вы с вашими родичами, учителями и прочими, кто ещё на свободе, не вмешаетесь?! — возмутился Михаил. — Почему ничего не делаете, зная это? — Меня сюда и прислали, чтобы я разобралась. Моя ошибка, мне и исправлять. Мой сын повернул всё так, что его деятельность выглядит законной, даже с точки зрения миров Света. Он организовал здесь компанию по производству виртуальных игр под названием «Триада», и по документам его действия — не зло, а развлечение, на которое заточённые души сами подписались. Контракты в порядке, не подкопаешься! А светлые силы не могут нарушать законы космоса, существовавшие прежде них. Если какая-то душа собственной рукой написала, что согласна вляпаться в г-ээ… в глину, никакой Иеу не имеет права ей мешать. Даже Абсолют ей не поможет! — Водка? — уточнил Михаил, чтобы избежать вероятной путаницы в терминологии. — Нет. Источник мироздания, — снисходительно пояснила София. — В общем, очень хорошо, что мудрый директор Светозар взял вашу Землю под свою опеку. С ним вы в безопасности. Но есть другие души с других Земель и из высших миров, которые всё ещё служат светильниками в мире моего сына. Я должна их выручить, для того и послана к вам. Только до сих пор не знаю, как действовать… Я здесь совсем одна и так несчастна! О горе мне! Кто поможет мне исцелить мои кровоточащие душевные раны? Кто принесёт освобождение истомлённому сердцу, измученному тьмой? Я просто слабая, несчастная Богиня из Плеромы тринадцатого уровня, лишённая любви и надежды! Приди, о мой жених! Спаси меня от этой ужасной судьбы! О, как я одинока! — и София громко, театрально зарыдала. — А разве директор Светозар не может помочь? — осторожно спросил Михаил. — Если он мудрый, вероятно, сумеет освободить пленных? — Нет, — с грустью промолвила София, мгновенно успокоившись. — Светозар и так на карандаше у архангелов в последние двадцать тысяч лет. Его завод в любой момент прикрыть могут за многочисленные нарушения. А вся его беда в том, что он, как и я, жалеет бракованных. — Кто бракованные? Мы? — вскинулся Михаил. — Увы, — призналась София. — Ангелы специально выводили для моего сына существ, способных генерировать Силу. Но что-то пошло не так, и ваша Земля получилась… неправильной. Она не сгодилась ни для работы в «Триаде», ни ангелам для трансляции высоких вибраций не подошла, поэтому её отправили на переработку, а директор Светозар пожалел вас и оставил себе. Он нарушил правила, и если на завод нагрянет комиссия архангелов, Светозара заставят Землю сжечь в производственной печи, хочет он того или нет. — Но почему?! — возмутился Михаил. — По законам этого мира бракованная продукция должна своевременно перерабатываться, иначе нарушится баланс энергопотоков, что ставит под угрозу существование всего мироздания, — пояснила София. — Пойми, не зря существует завод. Ты вот, к примеру, сможешь жить без кишечника? — Нет, — поник Михаил. — И здешнее мироздание не может. Кишечник — это завод. «Фёдор говорил то же самое!»  Михаил вздрогнул, на миг представив, как весь его мир с континентами и океанами быстро сгорает в огромной производственной печи, а сердобольный асур Фёдор, помешивая тлеющие угли и утирая закопчённое лицо, сочувственно бормочет: «Эх, жалко. Забавные были человечки». Судорожно сглотнув, Михаил сделал вывод: — В загробном мире оказалось намного хуже, чем я думал. — Нет, не хуже. Везде одинаково, — философски изрекла София. — Как внизу, так и вверху. У нас в высших мирах есть истинная любовь, но при этом царит такая скука! Нельзя выйти за пределы законов, по которым строятся миры. Они все красивые, счастливые, правильные, — если бы Михаил мог видеть лицо Софии, он бы поклялся, что она сморщилась. — Я всего лишь захотела чего-то нового, а в итоге совершила ужасную ошибку. Но всё-таки мне до сих пор кажется, что между скукой идеальных миров и чёрной ямой подлости и смерти должно быть что-то новое, лучшее, — София тихо выдохнула. — Ладно, ты заслужил совет… Проползи между ногами слонов и попадёшь к Башне. Слоны идут друг за другом с одинаковой скоростью в одну и ту же сторону. Они никогда не сбиваются с шага. Для тебя это будет так, словно ползёшь через длинную арку. Михаил радостно хлопнул себя по лбу. — И как я сам не догадался? — рассмеялся он. — Спасибо! — Не за что. Прораб Михаил встал на четвереньки, собираясь ползти вперёд, как вдруг перед ним из воздуха возник образ прекрасного золотоволосого мужчины в дорогих одеяниях, украшенных жемчугами, рубинами и изумрудами. На шее мужчины на толстой драгоценной цепи висел изумруд размером с утиное яйцо. — Приветствую, любезный друг! — благостно улыбаясь, промолвил мужчина и поднял руку, направив ладонь в сторону Михаила. — А теперь прошу тебя пройти со мной. — Ты ведь не София, сменившая облик? — настороженно спросил Михаил, быстро вскакивая на ноги и внимательно вглядываясь в пришельца. — О, разумеется, нет! — переливчато рассмеялся золотоволосый. — София скромная и обычно не показывается на глаза. Её можно понять. Ей надоело, что каждый раз, когда она материализуется, все мужчины младше девяноста лет набрасываются на неё с криками: «Стань моей!!!» Это утомляет, знаешь ли. А меня зовут Бенедикт Флорентиец. Я менеджер по связям с общественностью Межгалактического завода по переработке бракованной космической продукции. — Очень приятно, а я Миха… — Знаю, — благостная улыбка не сходила с уст Бенедикта. — Я знаю всё и про всех, кто живёт в этой части мироздания. Как я понимаю, ты желаешь встретиться с директором Светозаром, чтобы он помог тебе вернуться обратно в родной мир? — Д-да, — неуверенно отозвался Михаил. — Я помогу найти его и даже пойду на приём вместе с тобой, чтобы ваша встреча прошла успешно. Но взамен мне нужна маленькая услуга, — кончики губ Флорентийца слегка приподнялись, словно у Джоконды. — Какая? — Михаил с опаской покосился на мужчину, слишком красивого, чтобы быть настоящим. — Следуй за мной. Скоро всё узнаешь, — загадочно ответил Бенедикт и щёлкнул пальцами. Перед лицом Михаила заискрили радужные фейерверки, и он ненадолго утратил связь с реальностью. Очнувшись, он обнаружил себя в тесном помещении с узкими окнами, украшенными цветной мозаикой. Все стены были увешаны плоскими жидкокристаллическими мониторами, на которых мельтешили зигзагообразные помехи. Посреди комнаты на тахте возлежал иностранный дворянин в зелёном камзоле и в завитом белом парике. Рядом с тахтой стоял огромный металлический баллон, выкрашенный в синий цвет. Красной краской сбоку на баллоне было выведено: «N₂O, 500 литров». Закинув ноги выше головы, дворянин невозмутимо курил что-то сладкое с примесью аромата хвои. Он прикрыл глаза и, казалось, ни на что не реагировал. — Знакомься, парень, это граф Сен-Жермен! — ласково промолвил Бенедикт Флорентиец, представляя Михаилу своего друга. — Очень приятно, — пересохшими от волнения губами выдавил Михаил. — А меня зовут… — Да знаю, — небрежно отмахнулся Сен-Жермен. — Как и Бенедикт, я знаю всё. Ну, кроме одного: согласен ли ты побыть пару тысяч лет региональным представителем нашей фирмы на планете Земля? Разумеется, это для начала. Коли понравится, потом продлим контракт на двадцать миллионов лет. А там, глядишь, и совсем сработаемся. — Чего? — Михаил ошалело выкатил глаза. Сен-Жермен небрежно выплюнул курево изо рта, даже не обеспокоившись тем, что от зажжённой сигары может начаться пожар, вскочил на ноги и крепко вцепился в плечо бывшего прораба. — У нас наклюнулось прибыльное дельце, а старые партнёры страшно подвели. Однако мы с Бенедиктом вовремя нашли тебя через эту вечно ноющую Софию. Впрочем, может, она и ноет, но работу делает исправно. Тест на стрессоустойчивость, терпение и сообразительность ты прошёл. Короче, парень, в долю хочешь?