Расстрел

      Олег чувствовал странную слабость во всём теле.       Холодно.       Было чертовски холодно.       — Кажется, ты забыл закрыть окно, Олежа.       И правда. В морозное декабрьское утро окно было открыто нараспашку. Всё было настолько плохо, что подоконник начал леденеть, а единственное живое растение покрылось инеем.       — Придется тебе выкинуть твой гербарий.       Олегу было жалко. Кончиками пальцев он прикасался к худым лепесткам растения. Логичнее было выкинуть, но рука не поднималась.       — Это герань, а не гербарий. Её садила ещё моя мама; помнишь?       Вряд ли этот Дима помнил. Скорее это помнил Олег. Но все ещё трудно было осознавать, что тот Дима, который успокаивал его все эти дни, был ненастоящим, фальшивым.       — Неважно. Оно уже не выживет.       Это была чистая правда. Но Олег всё же неуверенно берет растение в руки и несёт на кухню, где была самая теплая батарея во всей квартире.       — Может получится…       — Нет.

***

      Он не сдаётся. Обильно поливает герань удобрениями.       Белые лепестки оттаяли сразу же. Но корни начали постепенно отмирать. Стебель цветка загибался.       — Зря стараешься, Олежа. Его уже не спасти.       — Я попытаюсь.       Олегсей слышит недовольное фырканье и звук фитиля зажигалки.       — Ну попытайся. Я говорю, что у тебя не получится.       Олег не верит, пересаживая цветок в горшок побольше. Он слышал, что это должно помочь.

***

      — Я же говорил, что у тебя ничего не выйдет.       Олегсей смотрит на растение и украдкой вытирает слёзы. Оно сгнило. Всё началось с тонких бархатных лепестков, а закончилось корнями. Хотя должно быть строго наоборот.       — Ну что ты, Олежа, не плачь. Ты же пытался, а это ведь самое главное.       Олег не чувствует сочувствия в голосе Димы, только ядовитую насмешку. Ему обидно и хочется плакать. Но это было бы очень глупо.       — Да, ты прав, Олежа, это глупо. Выброси эту герань на помойку, я знаю занятия гораздо интереснее цветов.       Олегсей послушно берет горшок в руки и в одной футболке выходит на улицу в мороз. Гниющий цветок будет одиноко стоять до утра у мусорных баков, ожидая мусоровозки. Олежа скучающе возиться с механизмом часов.       — Да ладно, Олежа, от этой герани были только одни проблемы в доме.       Может быть, и правда было не всё так плохо, как ему казалось?