Отношения на спор

***

      Знаете ли вы про «эффект Бабочки»? Он подразумевает под собой теорию о том, что любое наше действие будет иметь последствие, и нам не известно какого масштаба оно будет, застанем ли мы его вообще, или возможно оно отразится на ком-то другом, а нас не затронет.       Антон прекрасно знал об этом странном и не доказанном эффекте ещё со школы, когда писал реферат за какого-то бандитского вида ученика.       Однако сейчас, он понял, что мало того — он пережил эту теорию на практике, так и был одной из главных составляющих этого эффекта…

***

      Началось все с того, что Шастун, будучи главным изгоем среди однокурсников из-за своих довольно больших умственных способностей (что довольно глупо), умудрился влюбиться в одного парня из «элиты».

Наверное, это и была главная его ошибка.

      Арсений Попов был не из «его» круга — красивый, при деньгах, да ещё и умный, однако омрачал лишь один факт — связался не с теми. Антон изо дня в день наблюдал как брюнет иногда хмурится и кривит губы, видимо думая, что его никто не видит, на некоторые фразы или действия его компании в которую его вписали без какой-ли инициативы со стороны Попова. Шастун, наверное тогда и понял, что он не такой, но грозиться потерять себя в таком обществе.       Честно говоря, он ни на что не надеялся. Он никогда не думал, что всерьез будет с Арсом (ладно, ладно, только в самых сокровенных мечтах). Да и вообще, парень не считал, что кто-то может им заинтересоваться.       У него никогда не клеились любого рода отношения, будь то друзья, или какие-нибудь более близкие связи. Ещё в средней школе ему ясно дали понять, что он урод, который никому не сдался. Конечно, доказывали ему это побоями, делая его более страшным благодаря синякам, но этот момент можно и опустить.       Поэтому, когда пришла первая записка, Антон особо ей не поверил: мало ли кто хочет поиздеваться. Но даже если так, стихи ему понравились. Как минимум, «тайный поклонник» заставил его улыбнуться. Антон шепотом позвал Диму и передал ему записку. Тот нахмурился.       — А твой поклонник — романтик, однако, — прошептал парень. — Только не смей вестись. — Парень пожал плечами. А после закинул маленький кусочек бумаги куда-то в портфель и забыл о нем до следующего дня.       Вспомнить пришлось во время ланча. Точнее, перед ним. Парень доставал из портфеля свой контейнер с едой, и хотел уже идти в кафетерий, как увидел еще одну записку. «Два раза — это не совпадение», — пронеслось в голове. На лице появилась счастливая улыбка, а в глубине души затеплилась надежда: «А вдруг это Попов?»       Но Антон сразу же постарался отбросить эти глупые мысли. Это мог быть кто угодно, да и тем более не стоило исключать возможность розыгрыша.       Но тем не менее, в кафетерии парень ходил витая в облаках. На лице все еще была улыбка. Первым её прокомментировал Позов:       — Что стряслось? — Антон посмотрел на него непонимающе. — Обычно ты не улыбаешься. — сказал парень, отвлекаясь от своего конспекта.       Не то, чтобы Антон улыбался раз в год, но просто так — редко. Парень поведал ему о второй записке, на что Дима лишь закатил глаза. Во время рассказа в животе что-то порхало. Хотелось визжать от счастья. Было уютно и тепло.       — А ты хоть знаешь, кто это? — с явной иронией спросил парень. Антон помотал головой.       — Я бы знал, Дим, если бы не его этот «Тайный поклонник»…       — Возможно, он сейчас сам смотрит на тебя, — предположил Позов, и Шастун словно юла начал озираться по сторонам. Он не заметил ни одного подозрительно человека, но вот Дима, который лишь изредка кидал свои косые взгляды из-под толстых линз, заговорщицким тоном произнёс… — Ты в курсе, что Попов второй день на нас пялится?       — Что? — воскликнул он и резко повернул голову в сторону столика «элиты». Никто на них не смотрел. Уж тем более Арсений. — Наверное, тебе показалось, — стараясь скрыть разочарование, парень улыбнулся.       — Возможно. — Хмыкнул он в ответ. — А может ты просто чересчур громко вскрикнул распугав всех потенциальных «Поклонников»

***

      На следующее утро Антон проснулся позже обычного. Он действительно ждал еще одной записки, из-за чего и лёг позже. Хотя, вывод, к которому он пришёл вчера сегодня ночью, был таков — что даже если это и была чья-то дурацкая шутка, то она в любом случае его зацепила и, совсем немного, но понравилась. Ситуации, где они были написаны на полном серьёзе он просто не предполагал.       Идти пешком, так как на автобус он точно уже опоздал, вообще не хотелось, поэтому он, надеясь на удачу, позвонил старому другу — Серому, с просьбой довезти, тот, что не удивительно, согласился. По дороге в универ парень рассказывал другу о последних событиях, но одновременно с этим думал, куда таинственный незнакомец спрячет записку в этот раз. Эта задумчивость не скрылась и от Матвиенко.       — Ты чего-то недоговариваешь, Тох, — начал он, немного косясь на друга, но не отвлекаясь от дороги.       — Да там так, — парень махнул рукой, — пустое… — Антон не особо хотел обсуждать разворачивающуюся перед ним ситуацию, потому что сам не верил в её правдивость, а сглазить не хотелось тем более.       — Вот я как знал, что Димке вчера позвонил, он мне такое поведал… — Пил бы сейчас шатен — картинно бы закашлялся, и друг, заметив это, как ни в чём не бывало, продолжил. — Рассказал, что к тебе там какой-то хер клеится, какие-то записки подбрасывает. Сам Позов думает, что это Попов, парень по которому ты сохнешь. Помнишь ты мне про него рассказывал, темненький такой, смазливый…       — Господи, Серж, ты кому Арсения расписываешь-то, а? Да, Димка предатель, не соврал, есть некий «Тайный Поклонник», но скорее всего какой-то шутник, а может быть просто, кто-то спор проиграл, кто их дураков знает… — Антон отстранённо посмотрел в окно, в котором уже через несколько «муравейников» виднелось его учебное заведение.       Серёга хотел ещё что-то сказать, но какой-то «козёл без прав», с его слов, не знал что такое помеха справа, и Матвиенко чудом смог объехать неадеквата.       Прекратил он проклинать непутёвого водителя, лишь тогда, когда они въехали на парковку перед универом. Когда Антон расстегнул ремень безопасности, и хотел было выйти, друг положил ему руку на плечо, немного приостанавливая, и шатен, на этот жест, повернулся к нему.       — У меня все Новогодние свободны, может встретимся, погуляем недельку, как в старые добрые, м? А то как-то непривычно, звонки — да звонки…       — Знаешь, я того же мнения, Серж. Как-то пусто без твоего хвостика под боком. — С улыбкой протянул он, вызывая её в ответ. — Напиши потом, не забудь, у меня никаких планов на каникулы, не считая сдачи сессии.       И подумав, что это конец их диалога, вышел на улицу, но, на его удивление, водительская дверь хлопнула в ответ на его. Серёга, как будто они вернулись в школьные годы, подошёл к нему и обнял, всё также тихо ругаясь на его высокий рост.       — Знаешь, Шаст, если вдруг этот твой хрен, я не знаю кто из тех двух, тебя обидит, неважно кто вообще — я ему макияж подправлю, так и знай. Поэтому, если что, пускай весточку — приеду. — Антон на это заявление лишь посмеялся, и посильнее обнял друга. — Ладно, иди давай. — Шатен, лишь кивнул, и, распустив объятья, махнул Матвиенко рукой, и пошёл ко входу в универ.       Серёжа был первым человеком в его довольно короткой жизни, кто узнал о его ориентации. Антон не особо боялся ему об этом рассказывать, ведь знал, что Матвиенко именно из тех людей, которые ценят людей за душу и её составляющие, а не за внешность, ориентацию, вероисповедание и прочую чушь. Наверное, это тот самый близкий человек, с кем у него есть «духовное единение», а Антону, собственно, большего и не надо.       Парень с улыбкой на лице вошёл в нужную аудиторию, не обнаружив там никого из сверстников, лишь бумажечку, одиноко покоящуюся на его месте, он быстро дошёл к ней, развернул и начал читать. Стихотворение заканчивалось. Неужели это значило, что записок больше не будет? Дочитав эту до конца, шатен понял, что да, не будет. Аноним предлагал встретиться.       Честно говоря, Антон испугался. А вдруг что-то пойдет не так? Неужели это никакой не пранк? Вдруг его таким образом хотят завести в ловушку и избить, как это было в старшей школе? Ему не хотелось идти. Парень снова и снова прокручивал в голове возможные варианты развития событий. Каждый из них был хуже предыдущего.       Дима первые две пары пытался предпринять попытки разговорить друга, но тот только отнекивался. Только к большой перемене шатен смог заставить себя объяснить, в чем дело. Позов задумался, и выдал, на удивление, вполне спокойным тоном, ведь сам был против всей этой ситуации, считая её глупой:       — Знаешь, если что-то пойдет не так, и это окажется неудачной ты всегда можешь прекратить встречи.       — А если это не шутка и он мне понравится? — спросил в отместку Антон.       — Тогда все пройдет хорошо. Сходи, — пробубнил Дима, вновь наблюдая за растерянным, но донельзя довольным Шастом. — Если хочешь, я буду рядом. — Предложил он, на что Антон с радостью согласился       — Только на расстоянии, хорошо? — Позов кивнул. Он не даст друга в обиду, тем более зная, какая дурная слава ходит о его друге со слов сплетников и сплетниц, он не мог разбить мнимые надежды Антона на счастье и правдивость происходящего. Просто не мог.

***

      После уроков Антон пытался не спешить идти к «тому самому месту», но ноги сами несли парня туда. Как и предполагалось, в кафе еще никого не было. Антон оглянулся присматриваясь к посетителям, но не заметив никого с его группы, написал Димке, мол, его ещё нет, на что тот саркастично ответил: «Я вижу». Антон, нашёл взглядом друга, сидящего на лавочке по ту сторону улицы (спасибо хорошему зрению), и заметил, что тот немного привстал, смотря на вход кафе.       — Здравствуй… — послышалось сзади. Шатен сразу же узнал голос. «Может, он обознался?» — подумалось парню, но эта мысль была развеяна следующим словом: — Антон. — Он резко обернулся.       — А… Арс? — Антону не сразу удалось произнести имя стоящего напротив брюнета.       — Да… — Сказал он и замолчал. Шатен все еще не мог поверить. Ну не мог это быть Попов!       — Так это ты.? — Решил уточнить Антон, ведь уж очень всё банально складывалось. Парень, который ему нравился, начал писать в его адрес записки… Словно в какой-то недо-мелодраме…       — Да, — Арсений кивнул. «А что если он узнал про мою влюбленность в него и специально затеял этот спектакль?» — пронеслось в его голове. Он наигранно улыбнулся, говоря Попову взглядом: «Так я тебе и поверил».       — Удачная шутка.       — Это не шутка, Тош. Ты мне действительно очень нравишься, — Антон вздрогнул от того, как Арсений сократил его имя. Его голосом, только порно озвучивать. — Да… Я просто не знал, как признаться и решил… В общем, вот… — Брюнет развел руками. — И, я надеюсь, ты не против быть моим парнем… — Антон неверяще посмотрел на него. Что-то в словах брюнета смущало, но он не мог понять, что именно. Наконец парень посмотрел в голубые глаза, которые были ярко открыты и смотрели прямо на него с ожиданием и надеждой. Это было так похоже на правду, и так хотелось в это поверить.       — Ты… Ты правда этого хочешь? — Антон посмотрел на парня с… волнением? Арсений осторожно кивнул — Да, я… Я согласен. — Антон широко улыбнулся, а лицо парня будто засветилось.       — Прогуляемся? — спросил Попов. Антон кивнул, все еще находясь в своих мыслях. Он чувствовал, как сильно стучало сердце, как становилось теплее. Парень не мог поверить в то, что это правда, и поэтому, когда брюнет предложил свою руку, он опасливо вложил в нее свою, будто боясь, что этот чудесный сон растворится в звоне будильника. Но нет, парень никуда не исчез. Только вздрогнул.       — У тебя руки ледяные, — ответил Попов на вопросительный взгляд. Антон виновато улыбнулся и пожал плечами, мол «бывает». — И ты без перчаток. — Улыбка стала чуть шире. Он ещё что-то сказал про кольца вроде, но Антон от смущения хотел уже вырвать свою руку, но голубоглазый не дал этого сделать. Вместо этого Попов поднес ее к своим губам и начал на неё дышать. Его щёки покрылись румянцем — он это почувствовал и опустил взгляд в пол. Арсений это заметил: — Эй, дай мне просто погреть твои руки, — усмехнулся он. Антон сделал ещё пару попыток вырваться (стоит сказать, достаточно слабых) и успокоился. Ещё немного погрев другую ладонь, Попов выпустил её из рук и взял другую. Антон закрыл глаза.       Тишину прервал звук уведомления. Арсу пришлось все-таки отпустить руку шатена, и тот полез в рюкзак за телефоном. Достав гаджет, Антон прочитал довольно ёмкое Серёжино: «Лна.посмиела меня бросиитб», и нахмурился, мысленно вспоминая номер такси.       — Мне домой надо. — Арсений нахмурился:       — Тебя проводить?       — Нет, не стоит. — Шастун начал теребить шнурок от капюшона толстовки. Неловкое молчание затягивалось. Арс улыбнулся:       — Ладно, тогда… Пока?       — Пока! — Улыбнулся он в ответ, и только завернув за угол кафе, набрал номер такси, называя адрес…       Только оказавшись в теплом салоне Антон позволил себе счастливо улыбнуться и отпустить свои мысли прыгать в произвольном порядке. Парень быстро переключался с того, что надо рассказать как наблюдавшему за этим Димке, так и Серёже, на то, что же у Матвиенко всё же произошло. А потом думал, что такой шикарный парень, как Арсений Попов, смог найти в нем.

***

      Следующие недели прошли просто… невероятно. Антон не мог поверить, что все это наяву. Арсений старался быть идеальным парнем. Хотя нет, не так. Он был таким. Он замечал все, подружился с Димой, разорвал дружбу со своими бывшими приятелями, защитив, и даже сводил шатена на творческий вечер, где смог найти общий язык с сестрой — а это довольно тяжело, зная её характер. Под конец вечера и их прогулки в целом, срывая ему первый (делаю акцент) поцелуй ему вновь позвонил Серёжа, извиняясь за то, что чуть серьёзно не покалечил его, когда он Антон сказал ему что эта Инна была той ещё шлюхой, и что друг найдет себе кого получше. Матвиенко в тот день повалил его на кровать, начав кидаться всеми попавшему под горячую руку вещами, вазами, книгами и прочими оказавшейся не в том месте, не в то время утварью.       После этого разговора, который Арсений скорее всего слышал (спасибо громкому динамику) брюнет начал часто ходить за ним хвостиком будто от чего-то защищая, или наблюдая? В любом случае, парня сначала это напрягало, а потом как-то привык.       На самом деле Антона немного колотило, ведь он понимал, что Арсений практически ничего о нём не знал, а сам Шастун и не стремился что-то рассказывать, но где-то внутри шевелилось беспокойство, что эти недомолвки до хорошего не доведут. Он просто как-то не привык много о себе рассказывать, так как самые близкие проверенные временем люди и так всё о нём знали, а новых на горизонте особо не наблюдалось, до Попова…

***

      Антон вообще много чего боялся: сказать что-то невпопад, пауков, тётю Люду проживающую над ним, но больше всего он боялся произвести плохое впечатление, ведь в своё время уже успел наслушаться всякого о себе.       Поэтому, когда ему позвонила Ира, передавая слова Павла Добровольского, его директора по фотостудии, в которой он время от времени подрабатывал моделью (только ради своего Инстаграма, если уже быть совсем откровенными), мол, приходи, он тебя ждёт, парень словно баран на ворота, посмотрел на время, и мягко говоря остался в шоке. А не слишком ли Паша «запозднился»?       Антон кинул косой взгляд на Попова, который с беспокойством смотрел на взвинченного Шастуна.       — Всё хорошо? — поинтересовался тогда брюнет, и он понял — пора.       — Да, хорошо. Видимо, придётся тебе перелистнуть ту страницу, в которой было всё, что ты обо знал и открыть новую, и, возможно даже чуточку разочароваться. — Антон выпалил это с некоторой безнадёгой, и постарался отвернуться как можно сильнее, потому что внутри него что-то отчаянно забилось, желая спрятаться и не продолжать этот разговор. Слишком личное. Слишком страшно       — Ладно, понял. Но мне кажется, что всё не настолько плохо, как ты мне говоришь. И тем более, в тебе невозможно разочароваться. — Попов подскочил к парню и легко чмокнул его в нос, заставляя парня непроизвольно улыбнуться и чуть расслабиться.       Может, если он вскроет этот маленький секрет, будет лучше? Но решать было уже нечего — слова голубоглазого повлияли на него слишком сильно, и он воодушевившись повёл Арсения к своему, если его можно так назвать, второму дому, не считая универа       Только около студии Антон понял, что же он натворил, и от этого в голове всплыли все сказанные в его адрес унижения по поводу его внешности и веса: и про оттопыренные уши, и про рост, и про то, что он похож на больного РПП… Стало не по себе.       — Чего ты боишься, Антош?       Он знал чего он боится, но стоит ли говорить об этом Арсению. Стоит ли его загружать всеми этими заморочками? Он посмотрел на него, голубые глаза смотрели на него с непониманием.       — «Если в омут — то с головой!»       И он рассказал. Он говорил это скорее для себя, сваливая груз души на замеревшего в пространстве Попова, надеясь что периферическое зрение его не обманывает и на лице парня действительно застыло беспокойство, а не насмешка, как у всех. Он совсем не понимал что говорит, честно. Все эти слова, складывающиеся в фразы выходили из него сами, забирая всё волнение, страх и плохие воспоминания, освобождая его душу для чего-то более светлого. Наверное для чего-то светлого, как то, что он чувствует к Арсению. Осознание пришло к нему лишь тогда, когда он подумал о застывшем рядом с ним брюнетом, и, без какой-либо подоплёки, он произнёс:       — Ты мой личный герой, — он замолк буквально на секунду, собираясь с мыслями, а затем решительно произнёс. — Я люблю тебя.       Это был не первый его поцелуй, благодаря Попову, однако эмоции, что он испытывал — разрывали его прямо как в первый раз. Не то чтобы он помнил их первый поцелуй, увы — нет, неожиданность и смущение тогда взяли верх, однако сейчас Антон непроизвольно улыбается в чужие губы, по-хозяйски закидывая свои длиннющие руки на чужие плечи, полностью отдаваясь моменту. Антон непроизвольно улыбается, поддаваясь чуть ближе.       Арсений, видимо, не контролируя себя, дергаёт его за волосы, хватается холодными пальцами за шею — эта адская смесь выбила из него стон.       Так стыдно ему не было никогда. Но это было так правильно.?

***

      Приближалось время Нового Года, и дискотеки, о которой их оповестили совсем недавно. Честно говоря, Антону очень хотелось пригласить Арса, но одновременно с этим ему было страшно. Парень понимал, что парень не может не согласиться, но все равно даже от одной мысли об этом тряслись колени. Он, даже был уверен парень, его не поймёт, ведь через него прошло очень много партнёров и месяц для него вообще не памятная дата. Антон, мягко говоря, ссал.       Но предпринять что-нибудь было необходимо! Антон решил попробовать позвать парня на свидание в честь их годовщины. Точнее, не так.       Эта мысль пришла утром в тот самый день. И он подумал, что это не очень и страшно. Тем более, подарок он уже приготовил (и тысячу раз рассказал о нем Димке и чуть меньше — Серёже, ну и конечно же Ире, которая пытала его на счёт этого подарка больше, чем его друзья вместе взятые).       Еще стоило бы сказать, что с этой мыслью парень проснулся достаточно рано, а именно — примерно в семь часов. Уже в семь тринадцать Антон открыл переписку и заметив одно непрочитанное вчера от парня сообщение написал первое сообщение с извинением: «Доброе утречко). Прости, что вчера не ответил, был немного занят». А через минуту, пока не передумал, отправил еще одно: «Встретимся сегодня?».       Потом парень примерно час ходил по кухне, готовя завтрак, и поминутно проверяя, заходил ли Арсений вообще сегодня в социальную сеть. Только в восемь утра Антон понял как же сильно он сглупил, и что его парень скорее всего еще спит как нормальный человек, не то что он, двухметровый невротик, и написал об этом: «Ой, ты все ещё спишь? Извини».       Но когда даже в одиннадцать Попов не появился в сети, шатен начал паниковать и писать сообщения чуть ли не каждые пять минут. Нет, он знал, что брюнет иногда может проспать, но это «иногда» случалось очень редко. И поэтому он начал беспокоиться. Вдруг с брюнетом что-то случилось?       Если честно, волнение за парня стояло у него на втором месте, на первом же — его чувства. С первой встречи он не мог поверить своему счастью, то и дело замечая отстранённый взгляд это парня, однако сейчас, всё чаще улавливая искренние эмоции Попова, это, уже казалось бы, пустое, волнение постепенно исчезая.       К тому времени, как Арсений наконец ответил, Антон умудрился разбудить Иру, несколько раз спросить у нее, в порядке ли Попов (хотя та уж точно не знала ответа), и жив ли он вообще (а вот тут она вполне могла приложить руку, поэтому стоило бы уточнить).       Но в итоге оказалось, что он просто проспал. Вместе с этим «просто» полностью переполошив зеленоглазого, который уже успел сгрызть пару ногтей. В ответном сообщении парень извинился и спросил, во сколько они встретятся.       «Доброе утро) В пять сможешь или слишком рано?» — написал он.       «Давай в полшестого?» — ответ пришел сразу же.       «Хорошо, давай».

***

      Нельзя сказать, что Антон провел пять часов до выхода, не готовясь. Совершенно наоборот. Парень достаточно долго выбирал одежду, даже созвонился ради этого с Кузнецовой. Время прошло быстро и весело из-за того, что Ира ругалась на СПАМеров¹, которые мешали процессу «Модного Приговора».²       К нужному времени он спустился во двор, явно не ожидая, что Арсений уже будет там.       Всё казалось уже настолько привычным и родным, что после их шуточной перепалки и последующего после неё предложения прогуляться, он расслабился. Теплая рука Арсения, которая сама потянулся за этим тёплым прикосновением скрытым в кармане куртки, лишь добавили уюта в происходящее.       Он, чтобы разбавить смущающую тишину, начал что-то рассказывать про злую бабку (читай: жаловаться) и замечая заинтересованный и в тоже время влюбленный взгляд парня, понимал, что ему нравиться вся эта обстановка.       Свежий и мягкий декабрьский снег, не желая распадаться из больших пушистых хлопьев, как в каком-то романтическом фильме, медленно спускался с чернильного неба. Холод не сильно кусал за щёки, изредка попадая за воротник, запуская мурашки — и в контраст теплая, немного шершавая рука, которая начала медленно тереть ему костяшки. Такого полёта души и одновременно, спокойствия и умиротворения, Антон не чувствовал никогда.       Шедший под плечом Арсений улыбнулся. Конечно, это не прошло мимо Шастуна. Тот смотрел в никуда, и улыбался, казалось совсем потеряв нить его бессмысленного монолога.       — Ты так смотришь… Ты что-то принял? — прищурившись спросил он       — Нет, все прекрасно. Просто рад тебя видеть. — Антон просто улыбнулся на его слова, и продолжил свой рассказ, но уже переключился на Сергея.       — Кстати, по поводу этого Серёжи. Не расскажешь, что это за человек? И вообще, когда ты меня с ним познакомишь?       «Так вот оно что…»       — А вдруг он тебя у меня уведёт? — Следя за тем как лицо Попова постепенно начало вытягиваться, Антон прыснул. — Хах, я шучу, он натурал, не то что мы, голуби. Серж, на самом деле очень хороший парень, знаю я его с детского сада наверное, а там и школа дальше была бок о бок с ним. Мы даже в один универ поступили, но на разные специальности, но у него здесь что-то не сложилось, поэтому перевёлся в другой, подмосковный, а туда ехать далековато. Мы стали реже видеться, но наша дружба с ним мне кажется, съест все расстояния. Тем более он всегда находит время хоть раз в неделю приехать ко мне.       Если честно, вспоминать о Серёже приятно. Он из таких людей, которые оставляют после себя в памяти окружающих только хорошее — никаких скандалов, ссор, только многомиллионные спасения котят с деревьев в четыре руки, обсуждение девчонок из школы, да шуточные споры, где даже оставаясь победителем, он всегда делился выигрышем с Шастуном, заставляя забыть что доставшаяся ему некогда шоколадка или булочка несколько минут назад принадлежала самому Антону.       Ответив на несколько Арсеньевских вопросов, голубоглазый громко засмеялся. Не то чтобы Антон считал себя глупым, но причину смеха он не совсем понимал, но улыбка сама появилась на его лице, с каждым судорожным вздохом брюнета вытягиваясь сильней. Чуть позже, анализируя после объяснения Попова, полученную информацию, простоял где-то минуту бегая глазами по всё еще улыбающемуся лицу парня, а затем и сам не удержавшись, рассмеялся, но в непонятках был уже брюнет.       После некоторой дискуссии, мы оба пришли к выводу что Арсений придурок, но очень обаятельный придурок, который даже лёжа в сугробе с горкой снега на голове, не перестаёт быть обаятельным. Можно Антону такой же режим?       А потом, вот так просто, словно это был обычный будничный вопрос, этот голубоглазый чёрт выдал: — Тош, ты отпразднуешь со мной Новый Год? — и «Тоша» был готов задохнуться. Антон иногда представлял себе первый секс, ладно, даже не иногда, а довольно часто, и всегда возникала непонятка с чувствами, сейчас же он понял, что стучащее в отбойные молотки сердце, заглушающие все окружающие вокруг него звуки, и сотни фейерверков в его животе — это намного круче любого секса, хоть придуманного, хоть реального. Так сказать чувственно-эмоциональный оргазм.       Для шатена это приглашение стало новым уровнем их отношений — Арсений готов показать всем, что они пара, безо всяких скрытностей в коридорах, и отпускаемых украдкой поцелуев в уголок губ, пока никто не видел. Волнение и состояние аффекта после такого эмоционального всплеска немного поутихло.

Разве он мог ему отказать?

***

      Уже сидя в клубе, в ожидание какого-то запланированного мероприятия, Антон решил вскрыть все карты. Нет, он и до этого планировал рассказать всё Арсу, тем более зная, что о нём говорят в стенах заведения и какие грязные слухи пускают, но просто не было подходящего момента. А может он просто трус, кто его знает.       Неизвестно чего он боялся больше, того, что это затянувший пранк, который, видимо просто вышел из-под контроля, непонимания и непринятия, или же своей неопытности. Конечно, сотни просмотренных фильмов и сериалов, десятки прочитанных книг, и куча разных пабликов на тему «Любовь и Отношения» можно считать неким опытом, но чтобы вот на практике — никогда. Первые два пункта тоже вполне логично можно разрушить.       Арсений, ведь, будто специально, зная наперёд все его заскоки и увлечения превращал все их прогулки, походы по магазинам, вечерние посиделки и, особенно, свидания в сказку, происходящую в реальности. Стал бы такой человек, который тратит на него, Шастуна, время винить его за то, что тот верит в истинную любовь, находится в поисках своего человека?       Сейчас, осматривая затемнённое помещение, понимая, что их сейчас мало кто может услышать из мимо проходящих людей или того же персонала, он понял, сейчас — или никогда.       Легкая, непринуждённая беседа и дежурные вопросы немного отодвинули волнение на второй план, поэтому, глубоко вздохнув, он произнёс:       — Я так понимаю, что ты в курсе, что сегодня за день, и давай на чистоту. — Антон волновался, пальцы отбивали неровный стук, а заметив, что Арсений сосредоточил на нём всё своё внимание, решил сказать самое важное. Хватит предисловий.— Ты у меня первый парень, и я прекрасно понимаю, что для тебя месяц — это почти что ничего, но для меня это очень важно, и…       — Я у тебя первый? — ошеломленно переспросил Арсений. Сердце ухнуло где-то под горлом и затихло.       «Сразу за основную мысль посыла цепляешься? Ладно»       — Да.       Столько счастья, что искрами вылетало из ярких голубых глаз, Антон не видел никогда, и в который раз понял одну простую истину — «Если в омут, только с головой»!

***

      Этот вечер был просто невероятным. Арсений был просто невероятным. Вечер, реакция Попова, рэп-баттл, в котором ему удалось поучаствовать и… все было просто невероятным.       Придя домой, Антон второй раз за день разбудил Иру своими сообщениями, но в этот раз они были мегапозитивными. Правда, спросонья девушка чуть не послала его куда подальше, но…       Он не мог заснуть. В голове билось признание брюнета, в животе водили хороводы бабочки, щеки краснели, когда он вспоминал сегодняшний вечер, а сердце билось в несколько раз чаще. Он никогда не был так счастлив. Он не знал, как успокоиться. Да и смысл успокаиваться, если все прекрасно?       Оставшееся время парень переписывался с Серёжей, листал Твиттер, пересматривал фотки и вообще всевозможно пытался себя чем-нибудь занять. До рождественского бала было три дня…

…которые тянулись как три месяца.

      Парень давно выбрал костюм, обговорил с сестрой рождественский подарок для Арса… В общем, все было готово.

***

      Парень улыбался с самого утра, что заметил даже Дима (который должен был уже к этому привыкнуть), и начал расспрашивать. Шастун кое-как отбился, хотя поговорить и хотелось (но лучше было обсудить после Нового Года, считал он). Минуты тянулись часами. Но вот наконец эта пытка закончилась. Антон накинул пальто и постарался как можно незаметнее выбраться из квартиры. И у него вышло.       Парень быстро сбежал вниз по ступеням и вышел из подъезда как раз тогда, когда брюнет подходил к дому.       — Привет! — поздоровался тот, чмокнув своего парня в губы.       — Привет. — Сказал он перед тем, как углубить поцелуй.       Неизвестно, когда у него это стало привычным, но целовать Арсения было так приятно, что честное слово, он бы занимался этим целый день напролёт.       Легкие разговоры, которые то и дело медленно превращались в уютную, приятную тишину, а затем возвращались обратно, заполнили всю их дорогу. Когда же они оказались в гардеробе, получив комплимент от Арсения, и мысленно пустив слюни на то, как выглядел сам брюнет, сомневаться уже не приходилось — вечер пройдет идеально.

***

      Вечер проходил смазано. Арсений постоянно куда-то уходил, и с каждым разом становился все мрачнее. Антон всерьез начал за него волноваться. Было понятно, что его прошлая компания, заприметив его на мероприятии с двухметровой каланчой, вряд ли обрадуются такому повороту событий, но всё же…       Только оказавшись в коридоре, брюнет немного пришёл в себя, но вёл себя немного странно: руки подрагивали, взгляд бегал. Антон понять не мог, это он волнуется так или словил отходняк после того неприятного разговора, ради которого он покинул парня на двадцать с лишним минут.       — Точно всё хорошо? Если ты по поводу Стаса, то не переживай — он придурок, да и тем более… — начал было он, чтобы хоть как-то исправить бедственное эмоциональное положение брюнет, но тот, кажется, нуждался совсем не в этом, потому что тут же его перебил.       — Нет, Тош, тут дело совсем не в этом, — Арсений немного замялся. — Понимаешь, когда мы начались, я очень волновался, даже нет, боялся, что окажусь недостаточно хорош для тебя. Но в связи с последними событиями, я уже не боюсь и лишь надеюсь что у нас всё будет хорошо. — Он поднял глаза на Антона, тот был растерян, но парень продолжил свою речь. — Помнишь мою реакцию когда ты сказал мне, что я у тебя первый, так вот, ты вроде как тоже первый, к кому я хоть что-то чувствую…       Слушая эти откровения, улавливая все нотки чрезмерного волнения и учащённые вдохи, Антон понял — вот как он выглядел, когда признавался Арсению в том, что это его первые отношения. Но и Попов тоже ведь человек, и вот он — сейчас раскрывает ему свою душу. Он настолько ему доверяет? Тем не менее брюнет продолжил:       — Я люблю тебя, Антон Шастун. Я не уверен в этом, потому что никогда не чувствовал ничего подобного, но судя по рассказам с разных форумов и всяких цитат — это именно она, любовь. Я бы очень хотел услышать это же в ответ, чтобы быть уверенным в нашем завтра, но я знаю что слишком много прошу…       «Ты дурак, Попов. Не говори то, чего не знаешь» — пролетела у него в голове мысль, прежде чем он не сдержался и поцеловал его.       Мыслей в тот момент не было, только эмоции. Эмоции от того, настолько сильно этот человек верит ему, раз решился сказать это заветное «Я люблю тебя, Антон Шастун»… И было сейчас абсолютно плевать, выйдет кто сейчас покурить/позвонить/отдохнуть из этого чёртового актового зала.       Сейчас в маленьком мирке Шаста они остались только вдвоем, и Антон продал бы душу, вместе со всеми своими побрякушками лишь бы этот момент длился вечно.       — Давай оставим это на потом, хорошо? Иначе я не смогу сделать самого главного…       Остановил его Арсений и полёз во внутренний карман своего пиджака, доставая маленькую коробочку, и протянув её Антону. Парень, честно говоря, опешил — он прервал весь этот романти́к, чтобы подарить что.? Антон аккуратно потянул за край атласного бантика, надеясь что его громко-стучащее сердце неслышимо для стоящего напротив брюнета. Он потянул крышку вверх, и…       — Я надеюсь тебе понравится… Я хотел её подарить ещё тогда, в кафе, но не решился, поэтому…       — Господи, — заглушено протянул Шастун, просто не зная как описать то, что предстало перед ним. Мощный, но в тоже время элегантный браслет с кожаными и серебряными вставками, — Это прекрасно, Арс… — Он поднял на него взгляд, только через несколько секунд почувствовав маленькие скопления влаги по уголкам глаз. — Поможешь? — Спросил он, протягивая ему свою руку.       — Еще бы розу, и точно как предложение «руки и сердца»… — Попытался скрыть своё смущение и реакцию за шуткой он, но понял, что завуалированное, как показалось самому брюнету, послание к Попову, так как стоило ему услышать эту реплику, тот куда-то кинул взгляд и пошёл.       — Боже мой, Арс, ты что серьёзно? — У Антона просто нет слов. Индивид, а не человек, этот Арсений. Да и сам шатен тоже хорош! Он ведь никогда в своей жизни не был настолько эмоциональным.       — Нет. Антон Андреевич Шастун, согласен ли ты быть со мной до конца моих дней?       — Ты и сам знаешь ответ, дурак. — Думать было нечего, ведь всё за него решили чувства.       Через несколько секунд после его признания в зале заиграла смутно знакомая Антону песня, и только чуть позже он вспомнил как её ему напевала мама, попутно рассказывая перевод. Он маленький тогда не понимал всего смысла, да и сейчас это понимание, слава богу не пришло, Антон вообще надеялся, что такого дня не наступит, чтобы он о чём-то жалел, до такой степени чтобы желать вернуть время вспять. Это было страшно. Вообще, проскочила мысль, что это какой-то не хороший знак, ведь трек был не особо популярным, но шатен быстро прогнал эти глупости.       «Я на самой ожидаемой вечеринке, услышал самые заветные слова, от самого нужного человека, всё идёт прекрасно» — мысленно возрадовался он, а на деле же пригласил Арсения на танец.       Ему было всё равно, по поводу чего там возмущается этот голубоглазый брюнет, сейчас было всё равно на абсолютно всё. Хотелось остановиться в моменте. Счастье сладко накрывало волнами, словно на море, даря ощущение полёта, и если раньше он, читая такие слащавые строки в книгах, или фильмах, считал их ванильным бредом, то как бы не так. Это реально. Это происходит с ним. Здесь и сейчас.       Танец кончился, а Антон всё ещё был в прострации. Поэтому Арсений, получив несколько отстранённых ответов, взял своего парня (теперь официально) за руку и повел в сторону столиков. Там он взял с тарелки пирожное и подал Антону. И тут же, кинув короткое, «Я на пару минут» снова понёсся куда-то в толпу.       «Суетливый» — хмыкнул про себя Шастун, продолжая прожигать пространство перед собой взглядом.       На сцене включился экран. Взяв микрофон, Стас произнёс:       — Дамы и господа, прошу вашего внимания! Хочу представить вам видео моего авторства. Думаю, вы его оцените. Но сначала, пожалуй, расскажу вам предысторию. Месяц назад мы с Арсом поспорили. С Арсом? — спросите вы, — с тем самым Арсением Поповым, который был изгнан из нашего круга общения? Я отвечу вам: ДА! С ним. Предметом нашего спора был один человек. Впрочем, вы сейчас узнаете. — парень отошёл в сторону. В голову Антона начали закрадываться подозрения о худшем.       На экране показался первый кадр: скрин переписки Арсения и Стаса. Попов писал «Он купился на мои записки!», А Шеминов ответил двумя смайликами, показывающими «класс». Парень понял, о ком эти сообщения. В следующем моменте парень узнал коридор универа. Стас спросил, как же Арсений смог завладеть вниманием Антона, а тот отвечает, что всё просто: он просто Арсений Попов, и подмигивает в камеру. Третье видео: первая их встреча, когда Шастун узнал, что Попов — Его тайный поклонник. А ведь Антон даже не знал, что их снимают! Четвёртый кадр — снова скрин. Фраза Арсения «Я его засосал. Целуется он так себе, к слову». Слезы обожгли глаза. Антон почувствовал на себе чужие взгляды. Слышал чужой смех (или ему это только казалось?). Парень не мог удержаться на ногах. Он почувствовал, как кто-то взял его за плечо и повел к выходу из зала. Парню было все равно, кто это. Его глаза бегали по помещению и не могли найти ориентир. Все расплывалось.       Наконец, Антон выделил из толпы фигуру Арса, стоявшего растерянным среди толпы. Сердце ухнуло в пропасть.       — Ну что, Шастун мудак и влюбился в парня. Антон Шастун — местная шлюха! За него! — Было последнее что он услышал.       Он не понял, как он оказался в мужском туалете. Его подтолкнули к раковине, и парень на автомате умылся. На автомате посмотрел в зеркало. На автомате увидел там себя и стоящего рядом Диму. Он смотрел на парня, и в его глазах он ясно видел: «мне жаль», и где-то отдалённо: «Я же тебе говорил». Антона затрясло, на глаза снова навернулись слезы. Он всхлипнул. Дима притянул парня к себе и обнял. Хотя Дима никогда не позволял себе такого, но сейчас он просто понимал, что его друг без этого не сможет       — Я тут, Шаст. Все будет нормально, — прошептал он, думая, что лучше бы не давал Антону ту самую ложную надежду на счастье, ведь такие как Попов просто не умеют любить. — Просто не сейчас.       Антон не знал, сколько времени он провел в этом туалете. Он то ходил туда-обратно, то бросался к Диме, прося его сказать, что все это — дурной сон, то снова и снова проверял сообщения в Ватсапе и Инстаграме.       В один момент пропало всё. И обида, и злость — абсолютно всё. Он всеми силами пытался сконцентрироваться на словах друга, но всё было впустую. Картинка смазалась — остался только он и его пустота.       «Так вот, Арс? Вот, какой ты на самом деле? И не было никаких искр, никаких долгих ночных переписок, свиданий и скомканных поцелуев? Не было улыбок, шуток и подарков? Не было этого вечернего танца и чувственных признаний?» — мысленно парень скулил, но на его лице не отразилось ни единой эмоции.       Антон закурил. Он редко это делал, но сейчас, стрельнув у Димы сигарету, ему стало легче. Он осмотрелся: Димы нигде не было. Он не помнил куда он делся. Не слышал. Но ему стоило пойти за ним, где бы он сейчас не был. Снова вылив на лицо холодной воды, парень побрел вниз, в фойе. Лишь на ходу вспоминая, что попросил Позова вызвать Матвиенко, потому что он сам не дойдёт.

Судьба однозначно смеялась над ним.

      — Антон? Стой! — Арсений выглядел потерянным? Конечно, увидев шатена он немного поменялся в лице, но наверное так бывает, когда бросаешь человека, унизив его при всех. Сам Антон прекрасно представлял, как он выглядит. Красные зареванные глаза, явно отёкшее лицо…       — Так это всё было просто игрой, да? — хрипло спросил парень. Ему нужно было услышать это, хотя он итак уже все понял. — А я был главной игрушкой?       — Антон, мы просто выпивали, баловались, и подум-       — Баловались? Баловались?! Ну что, поиграл на моих чувствах? Доволен?! — истерично воскликнул Шастун, срывая остатки голоса.       — Прости, — опустил голову Арсений, — но всё не так…       — «Прости»? «Всё не так»? Всё не так как я думаю, да? — Антон рассмеялся, закинув голову назад. Когда смех закончился, парень всхлипнул. — Ты серьёзно? — спросил он хрипо.— Извинения ничего, блять, не исправляют! НИ-ЧЕ-ГО. Прощай. — Шатен развернулся и сбежал по лестнице. Ему надо было успокоить чувства.

Дима ждал его за ближайшим поворотом.

— Он будет здесь через пару минут, и лучше тебе ему всё объяснить, так как он очень злой, — сказал он, но не заметив реакции на его слова, он спросил. — Ты как?       Антон не знал, что ответили парню его глаза. Возможно, «полностью потерян». Или «мёртв», однако в этот момент на стоянку въехал чёрный внедорожник.       Антон кинул скупое: «Подожди» и быстрым шагом направился в гардероб, на ходу злостно срывая с себя браслет и розу, что была всунута в карман его рубашки. И только оказавшись около пальто Попова, он заприметив оставленный кем-то пенал с черновиком, подошёл и черканув пару «милых» строк, прикрепил все к его куртке. Взгляд невовремя зацепился за кольцо.       «На память» — подумал он и вернулся к выходу, где на стоянке его ожидал Серёжа. Куда пропал Дима он не знал.

Не до этого сейчас.