Чёрт рождества, или Рождественский идиот

***

      Люди хаотичными группками сновали по улицам города, поддаваясь всеобщей праздничной суете. Отовсюду слышались весёлый искренний смех, оживлённые разговоры и откровенные фразы. Магнусу казалось, что все парочки Нью-Йорка сговорились как можно чаще попадаться ему на глаза. Взгляд вновь зацепился за двух раскрасневшихся от мороза, но безумно счастливых парней, которые, весело переговариваясь и смеясь, грели руки об один стаканчик кофе, который выпускал в воздух облачка причудливой формы, порой переплетая и поглаживая пальцы друг друга, что сопровождалось новыми вспышками смеха и смущения.       Магнус резко развернулся и пошёл в противоположную сторону, не в силах больше наблюдать эту волшебную картину, постепенно ускоряя шаг, хотя, по факту, никуда и ни к кому не спешил. Эта мысль в который раз резанула по сердцу лезвием обиды, что продолжала цвести в его груди вот уже несколько мучительных часов. Бесцельно бродя по улицам, Магнус не заметил, как начался снег, медленно укрывая его волосы и лицо. Грудь обдувал холодный декабрьский ветер: пробить тонкую ткань бордовой рубашку было делом несложным, к тому же маг не удосужился даже застегнуть пальто, что в разы упрощало задачу. Теперь он не исключал возможности умереть от воспаления лёгких, если только разбитое сердце не убьёт его раньше.       Из мрачных мыслей его выдернуло неожиданное столкновение с чем-то мягким и парочка отборных матов, полетевших в его сторону. Машинально извинившись и вновь услышав несколько нелицеприятных слов в свой адрес, мужчина окончательно вернулся в реальный мир.       Как всё-таки отрезвляет невоспитанность людей.       Плюнув на всё и с помощью портала вернувшись в свой лофт, Магнус направился прямиком в спальню, по дороге швыряя пакеты куда-то в сторону и попадая, судя по возмущённому мяуканью, в Председателя Мяо.       Замечательно, его вновь обматерили. На этот раз собственный кот.       Однако это не остановило мага перед его целью: добравшись до кровати и рухнув на неё, парень обнял подушку и наконец-то дал волю горьким слезам, что жгли его весь день.       Рождество удалось.

***

      – Иззи, нет, ни за что на свете. Ты хотя бы понимаешь, что мне предлагаешь? Как тебе такое вообще в голову могло прийти?! – возмущённый Алек суетливо мерил комнату огромными шагами, пытаясь остудить пылающие от смущения щёки: и это он выслушал только половину плана сестры. Что было во второй, он даже представить боялся.       – Ты даже не догадываешься, большой братец, какие ещё идеи роятся в моей голове. – Изабель хищно улыбнулась, демонстрируя два ряда ровных белых зубов и вплотную подходя к брату. – Но если ты так просишь – могу рассказать, как я сегодня порадую Саймона.       Шокировано уставившись на сестру, парень попятился назад, быстро приговаривая:       – Избавь, пожалуйста, от подробностей. Я не хочу ничего слышать. Не надо.       – Чего ты, милый, я всего лишь собираюсь подарить ему билеты на концерт одной рок-группы. А ты о чём подумал? – девушка невинно посмотрела на брата, хлопая ресничками.       Чёртова плутовка, понятно, почему с ними даже колобки гибнут, что уж тут говорить о вампирах и других существах.       – Алек, – лицо Изабель вновь приобрело серьёзное выражение. – Твои методы извинений давно устарели, а в сложившейся ситуации они уж точно не принесут ожидаемого результата. Ты же просто хотел извиниться и попросить прощения, верно? Однако это вряд ли сработает в сто первый раз. И если ты не согласишься сделать, как предлагаю я, то потеряешь его.       Охотник резко замер: слова сестры ранили прямо в сердце. Та, заметив это, обняла брата за плечи, упёршись в него лбом.       – Я знаю, как сильно ты его любишь, но порой этого недостаточно. Не каждый готов терпеть одиночество ради возможного будущего счастья.       – Но Иззи, я же стараюсь для всех, хочу наладить отношения с Нижним миром, чтобы мы с Магнусом на законной основе были вместе, хочу для него счастья, я… – Алек с отчаянием в голубых глазах взглянул на сестру, ища понимания.       – О милый, я всё прекрасно понимаю, но ты его счастье, а не какие-то бумажки и договора. Когда же это дойдёт до твоих умных мозгов.       – Спасибо. – всё, что смог выдавить парень, покоряясь воле сестре. Всё ради Магнуса. Ради них.

***

      Тихая рождественская ночь окутала город. Однако спокойствие Магнуса нарушил непонятный шум, доносящийся из гостиной. Когда к шуршанию прибавились непонятные возмущённые возгласы – маг насторожился. Тишина. Бесшумно соскользнув с кровати, он накинул изысканный шёлковый халатик (даже в такой ситуации его врождённое стремление к прекрасному не позволяло выглядеть как-то иначе). Освещая пространство квартиры небольшим сгустком синих искр, маг двинулся в гущу теней лофта. Добравшись, наконец-то, до злополучной гостиной, мужчина медленно приоткрыл дверь, готовясь к худшему.       Никого.       Не поверив собственным глазам, маг обошёл всю комнату, исследуя все углы и щели. Однако пусто. В замешательстве он вновь бегло осмотрел помещение, но ничего не изменилось. Никто не вылез из-под дивана. Никто не бросился на него с мечом. Списав всё на эмоциональное перенапряжение, парень потушил свет и покинул комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

***

      Только когда за Магнусом затворилась дверь, Алек позволил себе вновь сделать вдох. Как бы ему не хотелось обнять, поцеловать и никогда не отпускать мага, сейчас позволить себе сделать это он не мог: если согласился сделать сюрприз – будь добр, не отступай. Поэтому парень сейчас дрожал на балконе, слушая ночные звуки Нью-Йорка и сжимая красный мешок, собственно, с подарком. А вот что в нём находится, мы узнаем вместе с Магнусом.

***

      Когда днём у тебя рушится жизнь – ночь не принесёт спокойствия.       С усилием вырвавшись из лап кошмара, Магнус резко открыл глаза, продолжая часто дышать. Холодная капля пота медленно сползала по его виску, готовясь встретиться с мокрой поверхностью подушки: видимо, она не первая. Или это были слёзы? Скользнув взглядом по смятым простыням, маг потихоньку сполз с кровати, боясь нарушить тишину. Пережитый ужас не отпускал израненное сердце.       Воздух. Нужен воздух. Скорее.       Магнус сделал глубокий вдох, стараясь успокоить разогнавшееся сердце. Хоть как-то совладав со своим телом, он направился в гостиную, чтобы добраться до балкона. Воздух.       Комната встретила его дурманом хвои и тихим посапыванием. Может показалось? Нет, чьё-то дыхание чётко различалось в окружающем безмолвии. Чёртов день, вернее уже ночь. Маг постарался идти как можно аккуратнее: всё-таки спящий враг гораздо лучше бодрствующего. Бесшумно обойдя гостиную, парень определил источник шума: как не странно, но звуки доносились из ёлки. Это Рождество не перестаёт его удивлять, причём не самым хорошим образом. Подойдя ближе, он понял, что немного ошибся: звуки доносились не из ёлки, а из огромного бархатного мешка, приваленного к ней. Но у него-то никогда не было никакого бархатного мешка...       Изумлению мага не было предела, а он-то думал, что после четырёхсот лет жизни его больше ничем не удивить. Заблуждался. Вновь. Бесшумно подкравшись к дрыхнущему объекту, он с опаской заглянул внутрь. Увиденное его ошеломило: внутри, скрючившись, мирно посапывал кролик, вернее Алек, обнимая себя руками и навалившись на ёлку плечом. Магнус был настолько обескуражен, что счёл это игрой своего больного воображения. Однако Алек не исчез и после того, как ничего не понимающий маг создал сгусток синих искр, слабо осветивших помещение. Но это действие не осталось без последствий: нефилим слабо заворочался (насколько позволяло его положение) и часто-часто заморгал, пытаясь привыкнуть к свету, пусть и не особо яркому. Полностью проснуться его заставил возмущённый голос:       – И как это понимать, Александр Гидеон Лайтвуд?