Змейка

      — Чёрт! Прости! Я совсем забыл! — пролепетал Лодброк.       Хемунд, застыв изваянием, терпеливо ждал ответы. Но что Ивар мог ему сказать? Прости, я немножко импотент, наверное, стоило тебе сообщить прежде, чем лезть с поцелуями? Или что?       — Ивар, дыши, — Бишоп чуть приподнялся, чтобы не давить на грудину, судорожно хватавшего воздух Лодброка. — Давай, дыши со мной...       Неприятное чувство дежавю посетило Ивара, отрезвляя.       — Я... Кажется, я не могу... — выдавливать из себя признание такого рода было унизительно, но Хемунд имел право знать, на что подписывается.       — Ты не можешь... — медленно повторил мужчина. — У тебя проблемы с эрекцией?       — Да. Чёрт... — Ивар закрыл лицо и глухо застонал. Он явственно ощущал, как вспыхнул от едкого чувства стыда.       — Тш, — Хемунд с усилием оттянул руки от горящего лица. — Всё в порядке. Всё хорошо.       Он оставил парочку невесомых поцелуев на разрумяненных скулах и сменил их позицию. Теперь он лежал за спиной Ивара, крепко прижимая к себе. Лодброк чувствовал лопатками тепло чужого тела, тихое глубокое дыхание, щекочущее шею, и постепенно успокаивался.       — Мне, наверное, нужно было сразу предупредить, что... Бракованы не только ноги, но и...       — Не говори так...       — Но это правда!       Хемунд недовольно цыкнул и упёрся лбом ему в затылок. Он шумно втянул носом запах волос, с которых стащил резинку во время поцелуя, и медленно выдохнул.       — Так. Ладно, — пробормотал он. — Ты меня предупредил, хорошо. Но не стоит отзываться о себе в таком тоне. Ты не бракован. Ты не калека. Ты мне понравился таким, какой есть. И если у тебя проблемы, то у нас есть только два варианта: либо приспособиться, либо устранить. Итак, на повестке дня проблема первой или второй категории?       — Я не знаю.       — То есть?       — Я никогда не говорил об этом с врачами...       Фразу Ивара перебил протяжный стон.       — Боже, почему?       — Мне было стыдно, ясно? — огрызнулся Лодброк, чуть развернувшись.       — Но это же... Это же твоё здоровье, — беспомощно проговорил мужчина, ловя его взгляд. — Ты же сидел первую рабочую неделю как на иголках из-за того, что пропустил пару дней в приёме лекарств... То есть, ты же ответственно относишься к своему состоянию. Постоянно читаешь про новшества в лечении, стараешься беречься... И ты даже не...       Ивар крепко зажмурился, съеживаясь от разочарованного тона. Он попробовал скинуть руки Хемунда и отстраниться, но ему не позволили этого сделать.       — Обещай, что как только мы приедем, ты запишешься на приём, — тихо и спокойно произнёс мужчина. — Ивар, пообещай.       — Ладно. Но... — Лодброк на мгновение замялся. — Но если эта проблема будет из первой категории, ты...       — Да. Да, я от тебя не откажусь. Прошу, верь мне, — Хемунд нежно повернул его лицо к себе и оставил мягкий поцелуй на краешке губ.       — Хорошо. Верю, — сдался Ивар. — Теперь, раз уж мы обо всём поговорили и почти во всём разобрались, можешь поспать...       — Надо же, ты разрешаешь? — пробормотал мужчина.       — Ага. Всё, давай спать.       Пока Хемунд тихо дремал, уткнувшись Лодброку в затылок, тот пытался проанализировать всё, что произошло и вычленить тот самый момент, когда же его так потянуло к этому человеку. Когда он понял, что хочет от Бишопа нечто большее, чем пустые разговоры на работе.       На первый взгляд, выходило, что толчок дал сам Хемунд. Но вот, если присмотреться, можно было заметить, что симпатия существовала и до того момента, просто у Ивара было не слишком много прецедентов, чтобы сразу разобраться что к чему.       Вспомнив первопричину, которая привела его к этому моменту, Лодброк непроизвольно скривился. Ему было гадко, но он ничего не мог с собой поделать. Он не мог избавиться от мысли, что смерть Сигурда стала своеобразной отправной точкой новой цепочки событий. Этакий толчок, сдвинувший Лодброков с чёрной полосы на белую. Это были неправильные мысли, но... В любом случае, Ивар не мог ничего переиграть. И не хотел.