Варианты | Options

Конечно же, Хэнк ужасно напился у Джимми в тот вечер. Не в стельку — не до такой степени, чтобы Коннору пришлось нести его к машине или что-то в этом роде, — но достаточно, чтобы Коннор настоял на том, что им следует поехать домой на такси. Хэнк даже не стал с ним спорить, просто неторопливо забрался в машину и тут же уснул. Коннор предположил, что в прошлом Хэнк обычно отключался в баре, а затем просыпался утром около 6:00, когда бар закрывался. Волоча ноги в полицейский участок, все еще полупьяный и воинственный. Конечно, сейчас такого не происходило. Коннор стал всегда ходить с Хэнком в бар. И он никогда не позволит ему заснуть, если содержание алкоголя в его крови станет слишком высоким. Кроме того, Хэнк больше не позволял себе отключаться. По крайней мере при Конноре. Когда они выходили в свет, то в основном говорили друг с другом о прошедшем дне или о последних новостях. Или Хэнк разговаривал с окружающими (преступниками, своими друзьями), и Коннор время от времени с любопытством вмешивался в их разговор. На самом деле Коннору нравились многие люди, которых он знал, несмотря на их криминальное прошлое. Стоит отметить, что в те дни многие уже проявили признаки девиации. Коннор научился не судить о людях по их досье. Люди изменились. Хэнк изменился с тех пор, как Коннор встретил его. Он больше улыбался. Он меньше пил. Он работал усерднее. Он больше не ненавидел андроидов. И он не испытывал такой ненависти к идее будущего, наполненной непоколебимым страхом, как раньше. Иногда люди менялись к лучшему. ...Коннор тоже изменился. С момента его активации. Он еще даже толком не знал, насколько. В машине на обратном пути домой Хэнк положил голову на плечо Коннора, засыпая. Совершенно случайно. На третьем повороте налево по самой прямой дороге к дому была небольшая пробка. Как всегда. Но теперь Хэнк спал на нем. Неосознанно, рот открыт, лицо расслаблено. Коннор испытал огромное облегчение, увидев его лицо таким. Большую часть дня он думал, что больше никогда его не увидит, с тех пор, как Хэнк затаил обиду на то, что случилось прошлой ночью. Но им удалось помириться друг с другом. Тревожный, неловкий покой… И все же Коннора это устраивало. Он посмотрел на дремлющее лицо Хэнка и улыбнулся. Это была привилегия — видеть своего напарника (друга) таким беззащитным. Это делало Коннора... счастливым. Счастье — то чувство, когда директивы его сети реагирования согласовывались с инстинктивным драйвером. Ощущение завершенности. Как будто всё было в порядке и все его цели были достигнуты. Счастье. Прекрасное чувство. Не раздумывая, он поднял руку, чтобы заправить прядь волос Хэнку за ухо. Чтобы погладить его большим пальцем по щеке. Согласно базе данных Коннора, люди используют физический контакт как способ выразить признательность, дружелюбие и поддержку. Все то же, что Коннор хотел бы выразить Хэнку. Но потом он вспомнил ту ночь. Хэнк, сидящий перед своим компьютером… Что ж, люди используют тактильную стимуляцию и для других целей. Поэтому Коннор опустил руку. Он больше не хотел нарушать личные границы, если в этом не будет необходимости. Вместо этого он осторожно отодвинул Хэнка на его пассажирское кресло. Физический контакт… Коннор уставился на свои руки. Его осязание работало, конечно же, как часть сенсорной системы. Но работало ли оно так же, как у Хэнка, как у всех людей? Мог ли он...? Честно говоря, Коннор никогда и не пытался. Он знал, что такое боль; когда его впервые активировали в Киберлайф, то довели это чувство до крайности, чтобы найти предел восприятия и собрать исходные данные. Он слишком хорошо помнил боль: ощущение крика в животе, помутнение зрения; его тело тогда словно распадалось на части. Цель данной калибровки состояла в отладке сенсоров Коннора до того момента, пока он ничего не почувствует. (Аманда объяснила, что андроидам невыгодно чувствовать боль, как людям, но им полезно негативно относиться к урону. Поэтому они запрограммировали его на страх боли, и Коннор никогда этого не забудет.) Но удовольствие...? В Киберлайф не калибровали Коннора на его получение, поскольку случаев практического использования удовольствия не предполагалось. Однако будущее часто было трудно предсказать. — Вы прибыли к месту назначения, — сообщил им автомобиль, открывая двери с правой стороны. — Проснись, Хэнк — Коннор говорил мягче, чем следовало бы. При такой громкости Хэнк никогда его не услышит. Быть может, Коннор вовсе не хотел, чтобы тот проснулся. Ничего больше не сказав — намеренно сдавшись, — он взвалил Хэнка на плечо и понес в дом. (На этот раз дверь была заперта. Возможно, в прошлый раз Хэнк усвоил урок.) Было тихо и темно. Сумо неспешно заковылял к нему. Было немного поздно даже для собаки. Коннор положил Хэнка на кровать и снял с него ботинки. Он подумал о том, чтобы стащить с него пальто, но тогда с вероятностью 78%, если он это сделает, Хэнк проснется. Только чтобы снова разозлиться из-за нарушения Коннором его личных границ («Какого хрена ты снимаешь с меня одежду?» — заранее сконструировано). Поэтому он решил этого не делать. Хэнк продолжал дремать. Коннор немного постоял над ним и просто… понаблюдал. Этот запах — несвежий пот и мускусный аромат человека после двадцати с лишним часов без душа. Пиво, резкий дух хмеля и алкоголя. Также бренд дезодоранта, которым всегда пользовался Хэнк. Всё это был запах Хэнка. От и до. Коннор уже столько раз вдыхал этот запах. Почему именно сейчас температура его тела начала подниматься? Уже на четыре градуса и всё еще растет. Почему это заставляло Коннора чувствовать, будто ему нужно провести диагностику уровня его тириума — он был отлично осведомлен о голубой крови внутри него. Как будто бы он мог чувствовать... Он не был уверен, что тириум способен к передаче эмоций (ничего подобного, с научной точки зрения), однако… Коннор чувствовал. У него закружилась голова. Может быть, ему все-таки следует провести диагностику… Перед тем как уйти, Коннор окинул взглядом выпуклость между ног Хэнка. Он знал... Не давая нейронной сети обработать эту мысль, Коннор вышел из спальни. Прямая спина, размеренные движения. Только базовые операции. Он закрыл за собой дверь. Сам не зная почему, Коннор пошел в ванную. Ранее он никогда не нуждался в этой комнате, однако он выбрал её, потому как войти в гостиную у него не хватило бы смелости. Его системы уже работали неправильно, и он знал, что если снова увидит компьютерное кресло — этот монитор, этот стол, — все станет только хуже. Он включил свет и остановился посреди комнаты. Коннор не был уверен в том, что именно ему следует делать. Его сеть реагирования стала такой... такой мучительно медленной. Прямо сейчас его директивы не относились к делу и были поверхностными. Найти место, где можно переночевать. Просмотреть файлы дела. Написать отчет. Ему нужно было отбросить все это в сторону и срочно сосредоточиться на обработке данных. Это было основной проблемой. Он увидел себя в зеркале. Ничто в его лице или теле не выглядело иначе, чем обычно. Всё странное происходило внутри. Но единственное отклонение, которое его программное обеспечение смогло обнаружить — так это разницу в температуре. Все остальные неполадки... директива, которую он не мог выразить словами, звенящая во всех уголках его тела; ощущение, будто бы его тело просто не может контролировать все свои биокомпоненты; его тириум — слишком горячий, или слишком холодный, или слишком медленный, чтобы питать их; его руки, подрагивающие каждые три секунды (сбой в его системе) в необходимости прикоснуться к чему-нибудь... все эти неполадки не были тем, с чем он был запрограммирован иметь дело. Может быть, именно так и чувствовал себя Хэнк. Прямо перед тем, как он понял, что ему нужно… На пробу — он не был уверен, что он вообще что-нибудь почувствует, — Коннор коснулся кончиками пальцев правой руки кожи на тыльной стороне левой. Да, он ощутил это. Но в этом не было ничего особенного — всё в пределах обычного. Он заскользил пальцами, не зная, чего ожидать. На что он надеялся? Конечно, в подобном прикосновении не было ничего необычного. Глядя на свое отражение в зеркале, Коннор поднес кончики пальцев к щеке. Он провел ими сверху вниз, задаваясь вопросом, вызовет ли это другую реакцию. Или сможет ли подавить беспокойство тириума под его кожей. Но ничего не произошло. Коннор провел пальцами вдоль бровей — он никогда раньше не прикасался к этой части себя, и был удивлен, обнаружив, какими мягкими здесь были волосы, пушистыми — и вниз, вокруг глаз. По-прежнему ничего. Он нажал сильнее, затем деликатнее. Его тело зафиксировало факт прикосновения. Это все. Он провел всеми пятью пальцами по шее. Странное ощущение — оно заставило его слегка пошатнуться. Однако, когда он повторил это же движение вновь, оно не произвело того же эффекта. Просто еще одно прикосновение. Поэтому он спустился ниже. Прямо под воротник его костюма, прямо в то место, где обычно был завязан галстук. Впадина между ключицами. Он решил немного поработать ногтями. Сначала мягко, потом сильнее… он почувствовал что-то более четкое, но это всё равно не заставляло его тело реагировать по-особенному. Циркуляция крови начала приходить в норму. Момент был упущен. Коннор с любопытством уставился на свою руку. Он ничего не добился, действительно. Может, это и к лучшему. Если он продолжит это — что бы это ни было — кто знает, что с ним может случиться. Хотя было последнее, что он хотел попробовать... Он расстегнул брюки (он делал это в тех случаях, когда его одежда нуждалась в чистке, и никогда по какой-либо другой причине). Он вспомнил Хэнка, засунувшего руку в штаны — напряженного, хрипящего, потеющего, увлеченного наслаждением, не обращающего внимания ни на что другое. Держа эту картинку в голове, Коннор скользнул рукой внутрь и ощутил гладкий выступ своей лобковой пластины. Ему нечего было сжимать в кулаке, как это делал Хэнк, но он решил надавить. Потёрся ладонью. Фиксируя факт прикосновения к месту, которое никогда ничего прежде не испытывало. ...Внезапно он осознал свою глупость. Что он делал? Пытался прикоснуться к себе, как человек? Чтобы испытать какое-то удовольствие? Чтобы почувствовать хотя бы часть того, что чувствовал Хэнк той ночью? Коннор не мог. Этого не было прописано в его коде. Думать, что он может вызвать такую же реакцию, было бессмысленно. Подобно попытке запустить новую программу на устаревшем программном обеспечении. Невозможно. Покачав головой со смесью тщетности (и смутного разочарования), Коннор поправил брюки. Он выпрямился, борясь с чувством того, что только зря потратил время. Его базовая программа не терпела, когда он неэффективно распоряжался своим временем. Это его обеспокоило. Проверив свою одежду в зеркале — всё на своих местах — он прошел в гостиную. Коннор посмотрел на компьютерное кресло, однако в функциональности его системы ничего не нарушилось. Дело было сделано. Он сел на диван. Он уже синхронизировал себя со всей электроникой в квартире. Моргнув, он включил телевизор. Он смотрел первое, что ему попалось, — фантастический мультфильм о ведьме, которая крала детей и варила из них похлебку. Диалогов не было. Просто по-детски гротескные образы, декорации, ворчание и восклицания. Коннора это смутило. ... Как раз в тот момент, когда он подумал, что теперь знает немного больше о человеческой психике, появилось что-то еще, что поставило все его убеждения под сомнение.

______________________________________________

Всё вернулось на круги своя. … По большей части. По крайней мере, работа была полностью размеренной. Но мелочи всё еще тревожили его. Взгляды, задерживающиеся слишком долго. Случайные прикосновения, за которые Хэнк извинялся, когда в этом не было нужды. Это были внезапные крошечные моменты, когда пространство между ними заполнялось воспоминаниями о той ночи. Время, которое они проводили наедине, было самым неловким. Но Коннор всё так же приходил в дом Хэнка, чтобы посмотреть с ним телевизор. Они смотрели баскетбольные и хоккейные матчи, фильмы, смысл которых Коннор не мог разгадать, сколько бы Хэнк ни пытался объяснить. Однако некоторые фильмы ему нравились. Проблема была... в дистанции. Не эмоциональной дистанции; Коннор более или менее смирился с тем фактом, что человеческие эмоции были вне его досягаемости (в последнее время все чаще). Нет. В физической дистанции. Где бы они ни сидели, вместе на диване или на разных стульях, это не имело значения. Коннор всегда обращал внимание на эту дистанцию. Его беглый взгляд вычислял расстояние до последнего сантиметра, и Коннор задумался. Пространство. Пространство, где был Хэнк, и где его не было. Он хотел… Коннор повернул голову так, чтобы Хэнк не попадал в его поле зрения. Это не сработало. И он все еще хотел… Даже если совсем немного, он хотел… … посмотреть. Ему хотелось взглянуть на Хэнка. Не просто сидящего. Ему хотелось снова посмотреть, как Хэнк мастурбирует. Вблизи, где он не упустит никаких данных. Прямо перед его лицом. Он хотел знать. Настойчивая потребность знать сводила Коннора с ума. Если он не мог чувствовать, то хотел хотя бы увидеть. Вопреки здравому смыслу, Коннор украдкой поглядывал на Хэнка. Он вызывал в памяти воспоминание о Хэнке, покрасневшем и стонущем. О его пенисе (у людей было так много слов для обозначения своих половых органов, что Коннору стало интересно, как Хэнк называет свой собственный), голом и твёрдом. Таком твердом! По подсчетам Коннора, Хэнк увеличивался по крайней мере на три дюйма в длину, когда был возбужден. Очаровательно. Коннор хотел собрать еще больше данных. Он хотел попробовать на вкус — конечно, как он мог не хотеть. Но была также часть его, которая хотела чувствовать… на что будет похожа кожа Хэнка, когда она покраснеет? А как насчет его груди, волос под рубашкой? Мягких, податливых черт его лица? Его бороды?... А его члена? Как он будет ощущаться в руке Коннора? У него во рту? В... Просто... в. Если бы Хэнк был андроидом, всё было бы намного проще. Коннор мог бы синхронизироваться с ним, и тогда они всецело поняли бы друг друга. Просто и основательно. Все их воспоминания стали бы общими. Все их чувства стали бы понятыми. Интимная связь. Ощущение, будто вы делите одно и то же пространство в течение бесконечного времени, когда в реальности проходит всего несколько мгновений. Коннор хотел… он хотел этой связи с Хэнком. Знать и понимать то, что не поддается простым словам. Да. Он хотел этого. Он хотел этого уже давно, а с тех пор, как он увидел мастурбирующего Хэнка, его желание росло в геометрической прогрессии. Он хотел синхронизироваться с Хэнком. Но, очевидно, люди не могли синхронизироваться. Они разговаривали, и они трахались. К сожалению, Коннор не был способен адекватно делать ни то, ни другое. Поэтому он предавался фантазиям, когда его желание становилось слишком невыносимым. Фантазиям о том, что он хочет сделать, но никогда не сделает: положить голову на колени Хэнка, пока тот мастурбирует. Использовать свой рот, чтобы исследовать всю длину его члена. Исследовать его яички и позади них... попробовать всё на вкус. Все интимные данные Хэнка — то, что может дать только секс. Те, что у Коннора быть не могло. Он украл больше взглядов, чем следовало бы. Иногда он даже ничего не говорил, когда они сидели слишком близко друг к другу. Не пытался отодвинуться. … Когда-то Хэнк тоже. — Ты пытаешься подсчитать, сколько мне осталось жить, или что? Коннор быстро моргнул. Он сидел на диване рядом с Хэнком. На заднем плане беспечно шли новости, но Коннор не слышал ни слова. Он был слишком занят реконструкцией собственных воспоминаний. Но это было на самом деле. Хэнк только что задал ему вопрос. — Что? Тот допил пиво, что оставалось в бутылке. Первой за ночь. — Прекращай это дерьмо, Коннор. Ты странно на меня смотришь. Вполне возможно, Хэнк заметил, что Коннор пялился на него. На самом деле он встречался с ним взглядом раз или два, что заканчивалось неловкими движениями и пристальным поглядыванием в противоположную сторону. Это был первый раз, когда Хэнк поднял эту тему. И он даже не был пьян. Коннор отвел глаза в сторону телевизора. — Если мое лицо каким-то образом кажется странным — это ненамеренно. — ...Ага, — Хэнк перекатывал в руках пустую бутылку из-под пива. Ещё через мгновение (это был один из тех самых моментов, когда что-то шло не так) он поднялся на ноги и объявил: — Пойду возьму еще пива. Коннор застыл на месте. Он становился неаккуратным. Ему следовало бы свести взгляды к минимуму, иначе Хэнк заподозрит… честно говоря, он, вероятно, уже заподозрил правду. Могли ли они всё еще ощущать тяжесть той ночи, несмотря на заверения Хэнка о том, что это ничего не значило? Осадок — то, что, по словам Хэнка, пройдет только со временем, — всё еще нагнетал. И Коннор содействовал ему, открыто пялясь. Так много об этом думая. Он не мог прожить и дня без того, чтобы хотя бы не проецировать это желание в своей голове. Когда Хэнк вернулся с ещё одним холодным пивом, он казался другим. Он сорвал крышку и сделал большой глоток из банки. Задумчиво. Так выглядело его лицо, когда он что-то планировал. В новостях транслировали историю об андроиде, который недавно подал на развод. Первый из, вероятно, многих андроидов, который состоял в абьюзивных отношениях или просто не сошелся во взглядах со своим партнером. Проблема заключалась в юридическом признании воли андроидов. Старая проблема, всплывшая на поверхность из-за обстоятельств. В подобных случаях судья соглашался только с логичной аргументацией. Хэнк покачал головой. Он пробормотал несколько замечаний себе под нос, что-то наподобие: — Тостер больше не хочет поджаривать твой хлеб. Живи с этим, — и, — с этими адвокатами по разводам всегда одни проблемы. Ублюдки. Когда трансляция была закончена, началась реклама. Коннор так ничего и не сказал, да и не собирался. — Знаешь, это забавно, — начал Хэнк, на этот раз громче. Четко и уверенно. — Когда всё это началось, я думал, что никогда не пойму, как вы, ребята, думаете. Андроиды. Он повернулся к Коннору с легкой искоркой в глазах, слегка улыбаясь. (Коннору нравилось это выражение лица. Больше, чем другие.) — Честно говоря, я даже не думал, что у вас есть чувства. Как это возможно, казалось бы? — он развязно пожал плечами. — Но сейчас... ну да, конечно. Я понял. И, по правде говоря… Мне кажется, я начинаю понимать гораздо больше о том, что происходит у тебя в голове. — Андроиды созданы с мыслительными паттернами, в определенной степени схожими с человеческими... — начал Коннор, но Хэнк перебил его. — Я говорю о тебе, Коннор. Я лучше понимаю, как ты думаешь. Не как другие андроиды — а именно ты, — он дал Коннору осмыслить услышанное. Коннор не знал, что сказать. —...О. — Да уж, — Хэнк сделал еще один глоток пива. Он поморщился, когда алкогольные газы спёрли его горло. — Я хочу сказать, что с тобой что-то происходит, Коннор. В твоей голове. Прямо сейчас. Уже какое-то время, наверное. Коннор молча осознавал свое затруднительное положение. Он больше не мог лгать. Хэнк знал о тех его взглядах — и хотел поговорить о них. Начало дискуссии, которая плохо кончится для Коннора. Потому как правда сжигала его изнутри, и он не знал, как ее скрыть. И сейчас, когда Хэнк задавал ему такие прямые, неизбежные вопросы.… — Так начинай говорить, — скомандовал Хэнк в своей обычной ленивой манере. Ленивой, но настойчивой. — Давай поговорим об этом. Что ты хочешь сказать? У Коннора не было времени. Ему нужно было определиться со своим подходом. 1. Правда, прямолинейность? Я представлял, как ты мастурбируешь. 2. Ложь? Я думал о деле, Хэнк. (Низкие шансы на успех.) 3. Увиливание? На самом деле, дело не в том, что мне есть что «сказать»... Это все доступные варианты. Разрываясь на части, Коннор пошёл по нейтральной тропе и предпочёл увиливать. — На самом деле, не то, чтобы я хотел что-то «‎сказать», — он лукаво посмотрел на Хэнка. — … Я хотел кое-что спросить. Хэнк медленно кивнул. — Хорошо… — Ну, если честно, — Коннор все равно медленно приближался к правде. — Есть еще кое-что. У меня много вопросов, лейтенант. Все они... личного характера. — Личного, а? — Хэнк нахмурился: обычно он делал так, когда перебарывал себя в чём-то. — И как я раньше не догадался. Точно. Теперь настал момент, когда Коннору стоило заткнуться, и они бы оставили все в прошлом. Это был наилучший план действий. Обычно, когда он настаивал на своем, Хэнк закрывался в себе. Коннор уже привык к этому... — Ну, так ты их задашь или так и будешь просто сидеть? Это... было неожиданно. У Хэнка был такой вид, будто он трещит по швам от злости и нетерпения. И недоверия. Коннор не ожидал такого, но судя по тому, что он видел, Хэнк действительно хотел знать. Нейронная сеть Коннора зависла, инстинктивный драйвер был одержим своими ненасытными вопросами, система реагирования была слишком измотана, чтобы быть полезной… Коннор продолжил. — Речь идет о той ночи. Лицо Хэнка приняло обычную форму. Он соскрёб уголок этикетки со своего пива и ничего не сказал. Может быть, Коннору стоило уточнить. — … Ночь, о которой мы не говорим... — Я знаю, о какой ночи ты говоришь, Коннор. Еб твою мать. Конечно же, Хэнк знал. Тяжесть той ночи — это знойное, горячее наваждение, которое они испытали, когда Коннор наблюдал за ним, и когда Хэнк понял (слишком поздно), что за ним наблюдают, — улеглась. Тириум Коннора начал... реагировать. Ему казалось, что он чувствует, как движется его кровь. Покалывающе и по-странному настороженно. Нетерпеливо. Коннору так хотелось спросить. Его глаза были широко распахнуты, рот слегка приоткрыт. Но он всё ещё пытался прочитать своего напарника — что Хэнк думает обо всем этом? — Итак. Вперед. Коннор не мог поверить своим ушам. — Вы уверены? — Да, — Хэнк кивнул и откинулся на спинку дивана. Раньше он смотрел на Коннора пронзительно, но теперь казался… смирившимся. Ни намека на стыд или сожаление. Смущение — да. Может быть, небольшое. Но Хэнк проделал трудоемкую работу, пытаясь скрыть его. — Если ты думал обо всем этом так долго, то… просто спроси уже. К черту. Это побудило Коннора пуститься в рассказ об истине, которую он старался похоронить с той самой ночи. Но, раз Хэнк смирился, некоторая его часть уже одобрила эти расспросы. Может быть, он даже даст Коннору ответы. … Жажда. Коннор чувствовал неутолимую жажду до этих ответов. — Ну, видишь ли. Я был запрограммирован на понимание базовых аспектов психосексуального поведения человека. Например, я знаю, что сексуальное высвобождение хорошо сказывается на психике и физиологии человека. После оргазма снижается восприимчивость отрицательных эмоций, таких как разочарование или злость. Естественный инстинкт тела утоляется… — Да, я сдавал биологию в девятом классе, спасибо, — Хэнк сделал большой глоток пива, скрывая свое смущение за напускным безразличием. — А еще когда-то мне было тринадцать, и я все это понял. Переходи к делу. Сдавшись, Коннор кивнул. — Но знание фактов не облегчает задачу. Он не мог объяснить, что именно имеет в виду. — Какую задачу? — Я… не могу... — система реагирования Коннора затуманилась неуверенностью. Приказывая ему остановиться, хотя он сам этого не хотел. — Я не чувствую того, что чувствовал ты, Хэнк. Подобные переживания не являются составляющими моего программного обеспечения. Так что, на самом деле, я ничего об этом не знаю. В глазах Хэнка промелькнуло понимание. Он откинулся на спинку дивана, глядя на Коннора так, словно видел его впервые. После он нахмурился, наморщив лоб и на мгновение забыв о выпивке. Коннор проследил за его взглядом. На долю секунды Хэнк взглянул на нижнюю половину тела Коннора. Прищурив глаза. Как будто пытаясь увидеть, что там… По позвоночнику Коннора пробежала дрожь. Еще одна системная ошибка. Он показал бы Хэнку, если бы тот захотел увидеть — Коннор не стыдился, его составные детали были его составными деталями, и он никогда не отказал бы Хэнку в доступе такого рода. Фактически, Коннор более чем хотел, чтобы Хэнк увидел… чтобы Хэнк понял. Как только он увидит, то, возможно, поймет, почему Коннор был так жалок в своем любопытстве. Он повернулся к нему лицом. Ловко заложил лодыжку под колено, давая Хэнку возможность лучше видеть, что происходит у него между ног. Хэнк продолжал смотреть. Прямо туда. Тириумный насос Коннора, казалось, трепетал в его груди. Периферийное зрение наполнилось предупреждениями, но он, не задумываясь, свернул их. Пальцы его ног впились в ковер. Он ощущал тяжесть пронзительного взгляда этих голубых глаз. Тяжесть. Разбирающую его на части. Смущение. Попытка понять его. Коннор прикоснулся к пряжке ремня. Им двигало страстное желание расстегнуть штаны и показать Хэнку все, что бы он ни захотел увидеть... Коннор жаждал лицезреть выражение лица Хэнка, когда тот, наконец, поймет суть Коннора. Он хотел увидеть, не появились ли у того признаки возбуждения, когда он начал обнажаться. Пока нет. Просто спокойный интерес. Когда Хэнк заметил, куда опустилась рука Коннора, его задумчивость пропала. Он моргнул и покачал головой. Его глаза снова поднялись, чтобы встретиться с глазами Коннора. — Ты имеешь в виду… — но он замолчал. Спроси, мысленно сказал Коннор. Ему сейчас же хотелось, чтобы они были синхронизированы и чтобы Хэнк мог услышать его. — Ты никогда...? — лицо Хэнка исказилось в глубоком замешательстве. Слова звенели в воздухе, и их не нужно было произносить. — ...Нет, — тихо ответил Коннор. — Я никогда... ничего. Правда. В зашифрованном виде. Но как только она была озвучена, пульс Хэнка значительно ускорился. Невозможно упустить знак того, что он был... Серия нелогичных инструкций бомбардировала нейронную сеть Коннора. Он хотел обнять Хэнка. Прижаться телами и… что-нибудь. Чтобы почувствовать его сильное тело на своем собственном. Синхронизироваться. Синхронизироваться. Поскольку он просто не мог этого сделать, система реагирования выстраивала всевозможные странные директивы. Разденься и потрогай. Покажи ему свои внутренности, провода, биокомпоненты. Заставь его смотреть. Заставь его хотеть… Но ведь Хэнк не захочет смотреть на его биокомпоненты? Конечно, нет. Какой человек захотел бы? Уж точно не Хэнк, однажды сказавший, что хочет сгрести всех андроидов и... Было слишком много инструкций. Ни в одной из них не было смысла. Потрясенный, Коннор не мог сделать ничего, кроме как временно ограничить сеть реагирования на 50%. Блокировать некоторые ее указания, которые осложняли обработку данных и заставляли его чувствовать, будто бы он вот-вот взорвется. Хэнк выдвинул подбородок вперед, демонстрируя замешательство. — Я думал, что все андроиды сделаны с определенным набором… деталей. И могут… ну, знаешь. Как те, в клубе Эдем, и те, в отношениях… Коннор покачал головой. — Для модели типа RK подобная функция была сочтена ненужной. Я не запрограммирован на то, чтобы испытывать какое-либо сексуальное желание или даже думать о чем-то, кроме преступного мотива в психоанализе, — он моргнул. — Но я... я думаю об этом, потому что я… девиант. Услышав это, Хэнк кивнул. — Хм, да, — он на мгновение закрыл глаза, как и всегда, когда узнавал что-то неожиданное. — Дерьмовый поступок с их стороны, — он медленно отхлебнул пива. — Они наделили вас всей этой вычислительной мощностью, но она оказалась бесполезной для того, чтобы наслаждаться классными вещами. Господи. Поскольку процессы его сети реагирования были сильно замедлены, Коннор просто сидел, молча. Ждал дальнейших инструкций. Его инстинктивный драйвер всё ещё был сосредоточен на продолжении разговора. — Но если это правда... — повернулся Хэнк, пока не сел так же, как Коннор. Лицом к нему, — тогда я понимаю. В этом есть смысл. Конечно, у тебя есть вопросы, раз у тебя... Спрашивай, в общем. Счастье вспыхнуло в системе Коннора. Его поняли! Хэнк понял, почему Коннор так любопытен. Он был готов помочь. Тень улыбки тронула губы Коннора. Он хотел расспросить обо всем… рассказать Хэнку каждую мысль, которая приходила ему в голову... — Давай быстрее, пока я не передумал, — Хэнк сделал большой глоток. Точно. Перейти прямо к делу. — Как часто ты мастурбируешь? Хэнк тяжело вздохнул, но сдержал слово. Он ответил. — Э-э, не так уж много, с недавних пор. Раньше я делал это постоянно, но... всё меняется. Коннор кивнул. Да, исследования показали, что сексуальное влечение резко снижается у мужчин старше пятидесяти. Он справедливо рассудил, что ему не стоило говорить это вслух. — На самом деле я не делал этого уже несколько месяцев. Казалось, что оно того не стоит. Но когда-нибудь это должно было случиться, — Хэнк пожал плечами. — Я кусок дерьма, и я чертовски стар, но я все еще мужчина. Вот как это бывает. — Я… Когда я увидел, как ты прикасался к себе, то подумал, что ты прекрасен. Я никогда прежде не видел ничего такого, что вызывало бы во мне желание. Я бы все отдал, чтобы увидеть это снова. Держать эти мысли невысказанными казалось Коннору почти болезненным. Но он не был уверен, следовало ли произносить их вслух. Они были гораздо более личными, чем всё, о чём он когда-либо говорил. И это… смущало его. Поэтому он промолчал. Хэнк ждал, но когда стало очевидно, что Коннор не собирается заканчивать фразу, он продолжил. — Думаю, тебе просто повезло, Коннор. Получилось зайти в нужное время. Как насчет этого, — он опустошил бутылку пива. Возможно, это было правдой. Вероятность говорила в его пользу. Но у Коннора всё ещё осталось так много вопросов. — Как ты понял, что хочешь заняться самоудовлетворением? Чем это было вызвано? — Это… — правая сторона лица Хэнка напряглась. —… Сложно объяснить, парень. — Это из-за порнофильма? — Голос Коннора был настолько мягким, насколько это было возможно. — Нет. Это помогает процессу, но это не является причиной… — Хэнк скривил губы. — Это… зависит от многого. Просто из-за скуки, к примеру. Тебе больше нечего делать, и это звучит весело. Но иногда ты просто… — он пожал плечами. —… Чувствуешь это. —… Понятно, — замедленная реакция. Коннор задумался. Внутри Хэнка бушевала потребность. Что-то, что сводило его с ума, пока он не почувствовал, что хочет достичь разрядки. Коннор тоже хотел почувствовать эту потребность. В Хэнке. Он хотел проанализировать эту потребность. Сделать ее... лучше. Частью себя. Хотел разделить ее с Хэнком. — Знаешь, это всё довольно трудно объяснить, если ты никогда этого не делал… — Хэнк снова нахмурился, но не рассердился. Он выглядел, скорее, обеспокоенным. Обеспокоенным за друга. Или... ближе. Ближе, чем просто за друга. За члена семьи. Или... Но что это вообще было? Коннор не был запрограммирован на понимание таких тонких вещей. Хэнк подался вперед. Встревоженный в своем неверии. — Ты действительно... Я имею в виду, ты никогда даже не пытался? — Я пробовал, — Коннор посмотрел на свои руки. Он вспомнил свою тщетную попытку прошлой ночью. — Но это было совсем не то, что ты описываешь. — Ты… — Взгляд Хэнка заскользил по одетому телу Коннора. Неистовый, недоумевающий. — ... ты прикасался к себе? — Да. Однажды. В ванной. Это не дало никаких примечательных результатов. — В ванн — в моей ванной? Прямо там? — Хэнк указал на нее. — Да, — Коннор моргнул. — Мне жаль, если это было очередным нарушением границ... — Нет, нет, всё... хорошо, как скажешь, но… — Хэнк нетерпеливо замахал руками. В полной растерянности. — ... Что ты делал? Как ты пытался? Если у тебя нет...? — Мое тело очень хорошо способно испытывать физические ощущения. В мою кожу встроены сенсоры обратной связи, которые посылают информацию в мою нейронную сеть. Итак, прошлой ночью в твоей ванной, пока ты спал, — он решил выложить все факты. — Я попытался вызвать эротическую реакцию, взаимодействуя с сенсорами, к которым привык. Это не сработало. — Да, я понял, но…— Хэнк в замешательстве покачал головой. — Как ты... взаимодействовал с ними? Например, что именно ты делал? — Я просто… прикасался, — Коннор не знал, как еще объяснить. Очередной случай, когда он хотел, чтобы они могли синхронизироваться. Как люди могут выносить всю эту двусмысленность? Хэнк долго и пристально смотрел на него. Не на его тело. Нет, прямо в глаза. Он смотрел на Коннора с убийственной серьезностью. Читая его, пытаясь понять, что происходит у него за глазами. Коннор не знал, какую информацию получает Хэнк. Он не мог уловить ничего конкретного, проходящего между ними. Но он и не собирался отворачиваться. Инстинкты подсказывали ему не двигаться. Так он и сделал. Он смотрел в ответ. Пытаясь придумать теорию, о чем думал Хэнк. Как он ко всему этому относился. В конце концов, это касалось андроидов. Наука и технологии. За любой границей, которую они плохо пытались сохранить. Затем Хэнк прояснил ситуацию. — Покажи мне. Диод Коннора вспыхнул желтым. Неустрашимый, внезапно застывший, без тени сомнения на лице Хэнк просто откинулся на подлокотник дивана. — Давай. Сделай это снова для меня, точно так же, как ты сделал это в тот раз. Хочу посмотреть, как это работает с тобой. Сильный импульс чистого желания пронзил Коннора. Где-то в его инстинктивном драйвере или в желудке. В проводах в грудной клетке, а также в руках, лице, плечах, ногах. Везде. Он хотел показать Хэнку, что делал прошлой ночью. Пусть он и не преуспел в… — Брось, ты ведь у меня в долгу, не так ли? — хитрая ухмылка тронула губы Хэнка. — Ты видел, как я это делаю. Так что это просто сравняет счет. Звучит справедливо? О, эгалитаризм. Конечно. Существенная часть личности Хэнка. — Но, лейтенант, — Коннор хотел быть как можно более откровенным. — Я только что сказал, что это не работает со мной. Вообще. — Не имеет значения, — Хэнк поудобнее устроился в кресле. — Все равно покажи. Коннор не заставил себя долго ждать. Да. На этот раз их желания дополняли друг друга. Отчаянная потребность Коннора рассказать обо всем, желание Хэнка отомстить. А может, посмотреть. Если это то, чего он хотел. —… Хорошо. Коннор не знал, следует ли ему подойти ближе или отступить. Лучшая точка обзора или близость? Что бы выбрал Хэнк? В конце концов, Коннор остался на месте. На данный момент, его сеть реагирования наделяла внешние инструкции наивысшим приоритетом. Итак, ему просто нужно было это сделать. Под пристальным взглядом Хэнка Коннор коснулся тыльной стороны своей руки. Медленно. Кончиками пальцев он делал маленькие кружочки. Он делал это, не думая — больше всего его интересовал Хэнк. Глаза мужчины были широко раскрыты, он глотал чаще, чем обычно. Его сердце не замедлилось с тех пор, как они начали. Было ли это (Коннор тщетно трогал себя) волнующе для Хэнка? Сексуально или…? Сложно сказать. Коннор просто продолжал. Он склонил голову набок и погладил себя по шее. Это было похоже на прошлую попытку, но на этот раз было более… значимым. Хэнк наблюдал. Теперь это было не то же, что возня Коннора со своими датчиками в ванной, это были… они. Их связь, их понимание. Кроме того, это все происходило, потому что Хэнк этого хотел. Коннор слегка вздрогнул, когда его пальцы коснулись горла. Это было немного иначе, чем раньше. Появились какие-то предупреждения. Он проигнорировал их все. Открыв рот — без всякой причины — Коннор поднес пальцы к своему лицу. Он провел рукой по очертаниям своих щек. По своему лбу, своим бровям. Маленькие волоски, казалось, задрожали в ответ — Коннор зарегистрировал странные показания. Хэнк беспричинно облизнул губы. Удерживая взгляд на Конноре. Радость растеклась по системам Коннора. Постепенно. Сначала неторопливо, потом все быстрее. Хэнку это нравилось. На губах Коннора заиграла улыбка. Он хотел, чтобы Хэнк наслаждался этим. Так сильно. Он обхватил рукой своё горло и провел по нему ногтями. Никаких новых ощущений, но дыхание Хэнка стало чаще. Он не то чтобы задыхался, но был близок к этому. Ободренный этим, Коннор провел рукой вдоль своего торса. Глаза Хэнка следили за этой рукой, словно приклеенные. Коннор потрогал пряжку ремня, надеясь, что это вызовет какую-нибудь реакцию. Он не был разочарован. У Хэнка перехватило дыхание от своих мыслей, и его бедра напряглись. Там... Коннор увидел очертания твердости. Это свело с ума его инстинктивный драйвер. Он сделал это — одним этим! Ему удалось угадать потребности Хэнка, сделать его твердым. Вызвать в нем то чувство, которое он испытывал прямо перед мастурбацией. Это. Утолщение в передней части брюк Хэнка. Вот оно. Язык Коннора дернулся. Да, теперь он знал, чего хочет. Но не сейчас… не сейчас. Сперва, правда. Коннор расстегнул брюки настолько, чтобы в них помещалась рука. Он провел ладонью по плоскому лобку, не фиксируя ничего, кроме поверхностных ощущений. Однако лицо Хэнка побагровело. Он открыто пялился. Пытался ртом сформировать слова и не мог.Убрав руку, Коннор расправил ширинку. Внимательно посмотрел на Хэнка. Взглянув, Хэнк закрыл глаза и опустил голову. — Господи Иисусе, — его лохматые волосы колыхались, пока он снова и снова качал головой. — Какого хрена они это сделали? Коннор моргнул. Недоволен. Хэнк был недоволен. Честно говоря, промежность без гениталий была далеко за пределами человеческого опыта. Пытаясь оценить ситуацию, Коннор поправил брюки и провел быстрый анализ. Хэнк все еще был возбужден, но его сердцебиение замедлилось. Возбуждение уменьшилось. Дерьмо. Коннор почувствовал… ... сожаление. Ему не следовало этого делать... — Ты вообще можешь хоть что-нибудь почувствовать? — спросил Хэнк, поднимая голову. Прищурив глаза. Ты уже знаешь, что я не могу. Коннор медленно покачал головой. Он поднял руки, показывая Хэнку левую ладонь. Пришло время вернуть их с Хэнком в прежнее русло. Он осторожно провел пальцами другой руки по ладони. Позволяя Хэнку увидеть естественное трепетание его ресниц, которое произошло в ответ. — Здесь лучше, — объяснил Коннор. Он погладил центр ладони. Датчики были наиболее чувствительны в его пальцах и руках. Место, которым он анализировал доказательства (ну, это место и место на его языке. Два места с наибольшей обратной связью). Хэнк глубоко вздохнул. Наблюдая за ним. — Вот как, ха. — Да… — повернув свободную руку, Коннор провел тыльной стороной ладони по краям ногтей Хэнка. Множество сообщений хлынуло через поле зрения Коннора. Он задействовал свои сенсоры без цели и без результата. Это было сильное чувство. Оно заставило его закрыть глаза. —… Хорошо. Посмотрим. Коннор открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хэнк накрывает его руку своей. Когда они соприкоснулись, Коннор вздохнул. Это был не настоящий вздох — скорее, тик в его голосовом чипе. Но он чувствовал тяжелую руку Хэнка так близко к своей ладони. Это свело его инстинктивный драйвер с ума. Он хотел, чтобы Хэнк коснулся его там…! Другой рукой Хэнк коснулся подбородка Коннора. Повернув лицо, чтобы посмотреть на него. — Все в порядке? — спросил он, говоря своим самым глубоким голосом. Потеряв дар речи от смешанных ощущений (Хэнк касался его в двух местах), Коннор просто кивнул. Для доказательства своего согласия он повернул свою руку в руке Хэнка ладонью вверх. И уткнулся лицом в его пальцы. Молча побуждая его продолжить. Хэнк издал низкий горловой звук. Короткий звук, но почему-то… успокаивающий. Тысячи предупреждений всплыли в голове Коннора (повышение температуры, неустойчивая циркуляция тириума, выявлена петля обратной связи , выход не обнаружен). Это заставляло его нервничать. Но Хэнк прикасался к нему осторожно. Давая ему время. Он взял Коннора за руку и погладил большим пальцем. От ладони Коннора до кончика его мизинца. Один раз, потом второй. Он скользнул пальцами к виску Коннора и провел ими по волосам. Это было… … так… Странные звуки вырвались изо рта Коннора. Он никогда раньше не слышал этих звуков (очевидно, это был признак какой-то неисправности) и немного заволновался. Но более того он был… — ...ох, — пробормотал Коннор. — Ох... — Как ощущения, Коннор? — спросил Хэнк, обнимая Коннора за шею. — Это… так… — Коннор знал, что дрожит. Его руки дергались через странные промежутки времени. Его глаза не переставали моргать. Внутри него росла потребность, которую он чувствовал с той самой ночи. Она поглощала его. Пока Коннор не почувствовал, что ничего не осталось. Он представлял собой беспорядок из иррациональных инструкций и желаний. Он просто нуждался...! Затем Хэнк провел большим пальцем по ладони Коннора. Это было самое интимное прикосновение, которое Коннор когда-либо испытывал. — Ох! Все его тело дрожало. Сильно. Желание внутри него развернулось теплое чувство… чего-то приятного. Его переполняли позитивные сигналы, имитирующие человеческие эндорфины. Это было почти как радость, но только физическая. — Так хорошо!.. — Коннор застонал. Его тело не переставало трястись. Его кожа горела, он хотел большего. Он хотел, хотел, хотел, хотел, хотел... — Тебе нравится? Коннор посмотрел на него прищуренным взглядом. Почему Хэнк все еще так далеко? В спешке он прижался к лейтенанту так, что их тела оказались на одном уровне. Он хотел сесть к Хэнку на колени, но не знал, можно ли. Поэтому он просто сидел и смотрел на Хэнка. Чувствуя на своем лице его тяжелое дыхание. Это чувство. Это было… Коннор взял руку Хэнка и поднес к своему горлу. Он заставил его дотронуться до впадинки под галстуком. ... удовольствие. Удовольствие было потрясающим. — Да, мне нравится, Хэнк, — выдохнул Коннор. Он почувствовал ногти Хэнка на своей груди. Ему казалось, что комната начала вращаться. — Пожалуйста, прикоснись ко мне еще. Хэнк застонал, нетерпеливо ерзая на своем месте. Его рука блуждала по ладони Коннора, сквозь пальцы, вверх и вниз. Царапая ее. Вскрывая в нем столько разных ощущений. Хэнк бомбардировал его удовольствием, и пока Коннор не знал, что делать... … сработали его инстинкты. Кожа на тыльной стороне ладони исчезла, обнажив под собой белый пластик. На долю секунды это было чистое блаженство, Коннор громко застонал. Но слишком быстро он понял, что натворил. Опасаясь реакции Хэнка, Коннор отдернул руку. Он заставил свою кожу снова появиться и начал, заикаясь, извиняться. Он не хотел все испортить! Это произошло только потому, что его тело обманом заставили думать, что он пытается синхронизироваться с другим андроидом. Он не хотел оскорбить человеческие чувства Хэнка. — Мне так жаль… — Все в порядке, — Хэнк снова потянулся к руке Коннора. Его лицо было расслабленным и спокойным. Он все еще проявлял явные признаки возбуждения. — Верни все как было, если тебе так хорошо. ... Коннор не понял. Как Хэнк мог говорить ему, что можно деактивировать кожу? Он ненавидел все, что имело отношение к реальности андроидов, к их странностям. — Я почти уверен, что знаю, кто ты, малыш, — проворчал Хэнк. Но он улыбался. — Все хорошо. Делай то, что тебе приятно. Не найдя слов, наблюдая за каждым микровыражением на лице Хэнка, Коннор медленно позволил коже на руке исчезнуть. Хэнк продолжил. Он провел кончиками пальцев по гладкому белому пластику, серым сенсорам на ладони Коннора, проводам вокруг его запястья. Все это. Хэнк трогал все это. И ох. Прикосновение к неприкрытым датчикам...! Часть программы Коннора, которая могла сводить указания к связным словам, была полностью поджарена. Все было статично желтым, золотым и оранжевым. Он едва мог видеть и слышать. Это было так хорошо. Еще. Да… Да! — Ах...а-а-х! — его голосовой процессор поставил этот звук на повтор. Он закрыл рот, но звуки не прекращались. — Да, тебе нравится, — в голосе Хэнка звучало самодовольство. Коннор наслаждался этим. Очень. Самодовольство Хэнка было оправданным. Хэнк зарылся пальцами в волосы Коннора, наклонив его голову. — Иди сюда, паршивец. С этими словами он притянул Коннора к себе и крепко поцеловал в губы. Поначалу ощущения не были сильными. Губы Коннора не были предназначены ни для чего, кроме как прикрывать внутреннюю часть его рта. Но его кожа уже была настолько чувствительной, что он все равно вздрогнул. И когда Хэнк разжал губы и проскользнул языком внутрь, Коннор затрясся всем телом. Их языки соприкасались… Данные проходили через его нейронную сеть с удвоенной скоростью. Он распознал пиво, слюну и отголосок зубной пасты, которой Хэнк пользовался этим утром. Коннор мог попробовать на вкус все, вплоть до микроскопических компонентов. Бактерий, кальция. Было так много данных сразу, что Коннор не мог обработать их все. Он перестал пытаться. Вместо этого он обхватил ладонями лицо Хэнка и поцеловал его в ответ, сосредоточившись на повторении движений, чтобы сделать приятно и своему партнеру. Это было похоже на синхронизацию. Их языки вместе. Только в каком-то смысле это было лучше, потому что все данные, которые Коннор мог получить от Хэнка, должны были быть получены через его тело. Ему нужно было почувствовать и попробовать, чтобы понять, что нравится Хэнку, что он собирается делать дальше. И Коннору это нравилось. Чувствовать было чудесно. Если бы он мог только чувствовать всю оставшуюся жизнь, он был бы доволен. Так что он не возражал против такого способа синхронизации с Хэнком. Он хотел большего. Теряясь в ощущениях, Коннор ослабил галстук. Обнажая горло. Он попытался снять куртку Киберлайф, но сумел только с одной стороны. Не обращая на это внимания, он разорвал застегнутую на все пуговицы рубашку, чтобы дать Хэнку доступ к своему голому торсу. Сейчас он был наполовину раздет. Но это было приятно. Прежде чем мужчина успел возразить, Коннор прижал руку Хэнка к своей рельефной груди. Его движения были небрежными и несформированными; сейчас он не очень-то контролировал свои конечности. Но Хэнк знал, что делать. Он замедлился. Расправил ладонь и ласкал каждый дюйм кожи, до которого мог дотянуться. У Коннора тоже не было сосков, что Хэнк отметил раздраженным ворчанием. Но он не остановился. Он снова поцеловал Коннора и провел пальцами по гладкой поверхности его тела. Повышая чувствительность всех мест, которых касался. — О, Хэнк...! Тело Коннора было таким горячим! Он наверняка достиг небезопасных температур. Ему следовало оторваться от Хэнка, просто чтобы получить контроль над своей системой терморегуляции... Хэнк ему не позволил. Он поднес пластиковую руку Коннора ко рту и поцеловал лишенные кожи кончики пальцев. — … Я… это...! — не особо сформулированные мысли — вот и все, что Коннор смог придумать. — Да, я знаю. Я знаю, — скользнув рукой вниз, Хэнк положил ее на задницу Коннора. Рывком усадил его к себе на колени. Коннор быстро приспособился. Он оседлал талию Хэнка, чувствуя, как нетронутая эрекция напрягается под его тренировочными штанами. Коннору так хотелось увидеть его снова. Этот пенис. Место, через которое Хэнк получал удовольствие. То, что люди показывали только своим любовникам... — Как думаешь, как далеко ты сможешь зайти? — спросил Хэнк. Обоснованное любопытство. — Я… не знаю, — честный ответ. Чем все это может кончиться? Облизнув губы, Хэнк кивнул. — Ладно. Давай выясним. Он еще раз переплел их пальцы. Коннор терся о тело Хэнка — он надеялся, что это его возбуждает, но не был уверен в этом наверняка. Между ними было слишком много слоев одежды, и аналитические процессоры Коннора были недостаточно стабильны, чтобы это проверить. Держа Коннора за запястье, Хэнк снова поцеловал его пальцы. Лукаво улыбаясь. Зная, что он делал на этот раз. Он поцеловал средний палец до первого шарикоподшипника, который служил шарниром. Лизнул в обратном направлении. — О… я...! Сознание Коннора постепенно угасало. Чувства были слишком сильны. Слишком, слишком сильны. Он таял и взрывался, возможно, именно так ощущалась смерть... Но ему было все равно. Он хотел большего. — Не… останавливайся-я-я-х! Он почувствовал руку Хэнка на своей талии. Тот удерживал Коннора на месте, пока его дрожащее тело пыталось ускользнуть. Хэнк заставлял его чувствовать. Все, что он делал своим языком. Очертания волос на его лице на фоне обнаженной руки Коннора. Эта грубость смешивалась с мягкостью его губ. Он засосал палец Коннора в рот. Было тепло и влажно. Так сильно и так хорошо сразу... Это было все, что Коннор мог вынести. Он стоял на краю пропасти, и палец, засунутый в рот Хэнку, толкнул его прямо через край. Коннор отрывисто кричал, пока его процессоры перегружались массивным ощущением совершенства. Он отключился. ... Перезапустился через несколько секунд. Тут же провел диагностику системы и сгенерировал отчет. — Коннор? Все еще со мной? Он был в порядке. В принудительном порядке был запущен режим отдыха. Своего рода мягкая перезагрузка. Его кэш даже не был очищен. Он был в порядке. — Мои системы работают в пределах нормы... — ответил Коннор, как только смог. Его тело упало на Хэнка в тот момент, когда он достиг своего пика, и его голова покоилась на плече Хэнка. Будто он — безвольная кукла. Но исправление этого было не самой важной задачей. Хэнк держал его на руках. Когда к Коннору вернулись чувства, он понял, как приятно находиться здесь. Все сенсорные данные сочетались с внутренним присутствием этого человека. Его человека. Он чувствовал, что связан с Хэнком очень интимным образом; он показал Хэнку ту сторону себя, о существовании которой даже не подозревал. Ту сторону, которая хотела его, которую можно было стимулировать. Которую Хэнк мог стимулировать. Из них двоих пока что Хэнк был единственным, кому удалось сделать это с Коннором. Воодушевленный и преисполненный благодарности, Коннор поднял голову и посмотрел Хэнку в глаза. В его глазах был вопрос — любопытство и смутное, быстро исчезающее беспокойство. Коннор предпочел ответить на этот взгляд поцелуем. — Это был необыкновенный опыт, Хэнк. Спасибо, — он просиял, держа лицо Хэнка обеими руками. Улыбнувшись в ответ, Хэнк провел рукой по заметной выпуклости на своих штанах. — Похоже, ты кончил, а? Каково это было? — На самом деле это было… невозможно описать. Но я думаю, мне это понравилось. Хэнк громко рассмеялся. Редкое и прекрасное явление. — Да, это похоже на правду. Его рука начала двигаться немного быстрее. Хэнк крепко обхватил свой член ладонью, не сводя глаз с Коннора. Не было ни стыда, ни смущения, которые не покидали их уже несколько недель. Все было совсем иначе. Подразумевалось, что произошедшее будет взаимным обменом, и теперь настала очередь Хэнка. Коннор был более чем счастлив ему помочь. Он вернул кожу и провел пальцами по руке Хэнка. Со спокойной легкой улыбкой он сказал правду. — Я бы очень хотел увидеть это снова, Хэнк. Эту часть тебя. Лицо Хэнка напряглось, пока его тело реагировало на слова Коннора, и он сунул руку в штаны. Он застонал от собственного прикосновения, достигнув серьезной точки, когда его желание превратилось в потребность. Которую невозможно игнорировать. Ничего не говоря, он вытащил свой член. Коннор тихо застонал, когда увидел его. Вблизи он был намного красивее! Темно-красный кончик, крошечные вены, бегущие по стволу. Уже скользкий. Очень-очень горячий. Самое теплое место на теле Хэнка. Полностью возбужденный и подергивающийся. Несколько мгновений он наблюдал, как Хэнк трогает себя. Теперь, когда его сеть реагирования снова заработала на полную мощность, Коннор мог легко точно определить, как работает рука Хэнка. Вниз, затем медленно вверх, поворачиваясь вокруг головки по дуге в пятьдесят градусов. Потирая уздечку и обращая особое внимание на толстую вену под ней. Достаточно легко воспроизвести. — Могу я прикоснуться к тебе? — спросил Коннор почти шепотом. Он мог точно сказать, что ситуация была деликатная. Небольшая складка пересекла лоб Хэнка. — ...Уверен, что хочешь? Коннор был уверен на сто процентов. — Да. То ли Хэнк увидел решимость на лице Коннора, то ли не смог отказаться от предложения (или и то и другое вместе), но он кивнул и убрал руку. — Тогда вперед. Молча, с глубоким благоговением, Коннор обхватил рукой член Хэнка. Он мог бы застонать, и Хэнк тоже, но было слишком много других ощущений. Мужское достоинство Хэнка было таким же толстым, как и ожидалось, но кожа была такой невероятно мягкой! Как бархат. И такой... Коннор поискал нужное слово в базе данных. Самое близкое, что он нашел, было "вызывающей привыкание". ... Так затягивает. Он гладил Хэнка в точности так, как наблюдал до этого, уделяя особое внимание изменению силы своей хватки. Что оказалось очень эффективным. Он смотрел, как Хэнк медленно рассыпается. Сжимая зубы, вдыхая воздух в пять раз быстрее обычного. Его бедра поднимались навстречу движениям Коннора, насколько это было возможно с Коннором на коленях. Хэнку это понравилось. … идеально. Теперь они были связаны через удовольствие Хэнка. Единственное, что осталось сделать — Коннор хотел синхронизироваться с этим членом. — Могу я…? — Что, — выдохнул Хэнк. — Можешь что? Чтобы показать ему, Коннор медленно деактивировал кожу на своей руке. Осторожно. Давая Хэнку достаточно времени, чтобы остановить его, если ему это не понравится. Но Хэнк его не остановил. — Ох, блять, — его глаза зажмурились, и голова откинулась на диван. Коннор соединил свои сенсоры с выступами на покрасневшей головке члена Хэнка. Он гладил его медленно, со всей возможной осторожностью. Наслаждаясь зрелищем, как тело Хэнка начинает судорожно содрогаться. Как его руки вцепились в ткань дивана. Должно быть, это было приятно. Наконец Коннор мог понять, насколько. Он также знал, что одной из вещей, на которую Хэнк реагировал больше всего, — были слова. Ему нравилось говорить в процессе — так непохоже на их повседневную жизнь, когда Хэнк не мог даже произнести слово «мастурбировать». Но Коннор знал, что люди часто очень противоречивы в своих желаниях. Так что это имело смысл. И он не возражал. — Каково это? — Коннор наклонился поближе и заговорил прямо в ухо Хэнку. — Тебе приятно? — Ах, черт, да… это так… — отвечая, Хэнк схватил Коннора за задницу. За самую мягкую ее часть. Интересно. Можно приберечь на потом. — Я очень рад. Я хочу, чтобы тебе было приятно, Хэнк, — Коннор поцеловал его в щеку, наслаждаясь потом, который он там обнаружил. — Расскажи мне все. Это возбудило тебя? Когда ты смотрел, как я кончаю? — Черт!.. — преякулят скользнул по руке Коннора на его обнаженные сенсоры. Это заставило его вздрогнуть. Это было интимное чувство. Тяжесть члена Хэнка в его руке. Влага. Чем больше он прикасался к нему, тем больше возбуждался. — Ах, лейтенант. Я хотел этого так давно… Член Хэнка дернулся в руке Коннора. Он прикусил губу, чтобы не стонать больше. Коннор предпочел бы, чтобы он этого не делал. Ему нравилось слушать звуки, которые издавал Хэнк. На самом деле он записывал их, чтобы прослушать в другой раз. — Это и… многое другое, — Коннор хотел так много всего, что даже не был уверен, сможет ли это сделать. Но все же он хотел. — Я хочу отсосать тебе. Попробовать на вкус всего тебя, всё то, что ты дашь мне попробовать. — О, Господи Иисусе… — Хэнк почти рыдал у него на плече. — Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить снова, лейтенант. Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне везде. Я не думаю, что когда-нибудь захочу, чтобы ты остановился. — Коннор, ты… не можешь... Каждый мускул в теле Хэнка был напряжен. Он был словно струна, готовая лопнуть. Теперь Коннор понимал. Он мог считать знаки. Он помнил их с тех пор, как в последний раз видел Хэнка таким. Теперь он даже знал, каково это. Быть так близко. К чему-то. Хэнк был близок к оргазму. Коннор снова ощутил жажду. Он хотел быть тем, кто доведет Хэнка до оргазма, и он хотел почувствовать каждое мгновение. В своих руках, в своем теле. Где бы они ни соприкасались. Его губы коснулись уха Хэнка, когда он прошептал последнее, что тому было нужно услышать. — Я хочу, чтобы ты проник в меня. Как в ту девушку на видео. Я хочу чувствовать твой пенис внутри себя и хочу, чтобы ты эякулировал... — Чёрт! Коннор…! И Хэнк кончил Коннору на руку. Спермы было больше, чем Коннор помнил. Гораздо больше. Она пролилась на его одежду, на одежду Хэнка. На диван. Сквозь его пластиковые пальцы, по всем сенсорам. Коннор преодолевал сильную дрожь, пока Хэнк трахал его руку до конца своего оргазма. Он чувствовал, что они переживали одно и то же одновременно — удовольствие. Объединенные одним опытом. В тот момент он знал Хэнка. Он знал, как прикоснуться к нему, как заставить его кончить. И Хэнк знал его точно так же. Они были связаны. Очень довольный, Коннор целовал лицо Хэнка, пока тот приходил в себя. Делая большие тяжелые вдохи. — Пиздец, — Хэнк зачесал волосы назад и провел рукой по бороде. — Я только что, блядь, кончил от того, что ты читал учебник по анатомии. Твою мать! Коннор только улыбнулся. — Это показалось мне очень приятным. В тот момент тело Хэнка было очень расслабленным, все еще находясь в конце кульминации. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, позволяя Коннору пристально разглядывать его. Хотя он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Коннор лизнул длинную полосу на своей руке. Пробовал его сперму и собрал все данные, которые когда-либо могли ему понадобиться. — О, конечно, ты сделал это, гребаный придурок, — проворчал Хэнк. Но он не двинулся с места и не оттолкнул Коннора. Просто остался там и покачал головой в неопределенном неодобрении. Коннор облизнул губы. Наслаждаясь угощением. Он снова наклонился, чтобы сказать: — Когда ты будешь готов, я хотел бы попробовать что-нибудь еще. — Шш, да, держу пари, ты хотел бы, — Хэнк взял Коннора за плечи, притянув к себе, чтобы по-настоящему обнять. Так они пролежали несколько минут. Несколько замечательных минут. У нейронной сети Коннора было достаточно времени, чтобы скорректировать его понимание их с Хэнком отношений. Коннор не знал, был ли Хэнк другом. Или он был членом семьи, или любовником? Или каким-то образом и тем, и другим? Всеми тремя? Было столько вариантов. А пока Коннор назначил для Хэнка новую приоритетную цель. Главную цель: проверить пределы личного удовольствия.