Black to the bones

Дорогой Ремус, Я помню, что ты просил писать тебе письма хотя бы раз в неделю, иначе зимние каникулы я проведу в чулане с Кикимером. Так как пахнет Кикимер откровенными грязными носками и канализацией, то сейчас я сижу в своей комнате в башне Гриффиндора и пишу тебе это. Ты мне, конечно, не поверишь, но у меня все хорошо. Честно! Я никого не убила, не подожгла и не отравила, у меня на месте все ноги и руки, а Хогвартс все ещё не разрушен до основания (пока что). И ты мне снова не поверишь, но я, кажется, нашла себе друга. Ее зовут Гермиона, Гермиона Грейнджер, и она абсолютная заучка. Серьезно, вот ты помнишь, как отбирал у меня фонарик, чтобы я не читала под одеялом про всех заключённых Азкабана в двадцатом веке? Так вот, эта девочка, Гермиона, кажется, наизусть книги заучивает. Я в полном и конкретном шоке, она меня пугает. Но она добрячка, конченная добрячка, и это очень радует, потому что, думаю, она сможет принять тот факт, что мой братец прикончил дюжину маглов, и не отказаться от меня из-за этого. А ещё у неё очень длинные зубы и бешеные тоже пугающие меня волосы. Я иногда помышляю о том, чтобы ночью побрить ее налысо, но, думаю, она на меня обидится, поэтому пока что она все ещё ходит с вороньим гнездом на голове. В общем, она похожа на очень милого длинношёрстного бобра. А ещё я познакомилась с двумя мальчиками, мы с ними подшучиваем друг над другом. Их фамилия Уизли, и они, кажется, одинаковые. Нет, серьезно, я их даже не отличаю. В первый день они подложили мне таракана в кашу, а на второй я связала им шнурки, и они упали лицом в пудинг. Думаю, я им нравлюсь. Все остальное довольно скучно, плюсом, у меня начинает болеть рука, а так как я выполнила своё обещание и написала тебе письмо, и мне не придётся жить с Кикимером, то я прощаюсь.

Яна

P.S. Я, кажется, забыла под кроватью тарелку с гуляшом, если не сложно, выкинь все прямо с тарелкой в мусорку, потому что я забыла ее там в июне. P.P.S. Не ругайся громко, это всего лишь любимая тарелка Вальбурги из китайского фарфора, в ее комнате ещё много таких. P.P.P.S. Убирать лучше в перчатках, там, скорее всего, есть ещё яйца докси из кладовки на третьем этаже. Яна отложила перо и подула на пергамент, чтобы чернила побыстрее засохли. До конца завтрака осталось не так много времени, а ещё нужно успеть отправить письмо. Сова, имя которой так и не придумали, покорно сидела на подоконнике и ждала того момента, когда Яна окончательно высушит неровные строчки. Наскоро привязав письмо к протянутой лапке, Яна звонко чмокнула сову в пернатую макушку, отчего та отпрыгнула и чуть не свалилась с подоконника, и открыла ей окно. — Скоро полнолуние, так что будь осторожен! — крикнула Яна вслед улетающей птице. — Если Ремус тебя слопает, то я ни при чем! Сова что-то сердито ухнула и скрылась за соседней башней. Яна наскоро побросала книги в сумку и рванула к двери, но, едва переступив порог, она поскользнулась на чём-то неимоверно скользком, и, как на ледяной горке, съехала вниз в гостиную, едва не врезавшись в Перси, стол и небольшой диванчик разом. — Доброе утро, Блэки! — радостно прокричал один из близнецов, спрыгивая с перил лестницы, ведущей к женским спальням. — Я, вот, хотел отнести тебе завтрак в постель, но, незадача, оказывается, если мальчик начинает подниматься в женские спальни, то лестница, о, ужас, превращается в, ну, очень скользкую горку. — А тут как раз ты вышла, — ехидно улыбаясь, дополнил второй. — Бывают же совпадения! — Доброе утро, близняшки, — улыбаясь от уха до уха, прокричала в ответ Яна. Перси рядом отпрянул. — Надеюсь, ты себе хоть что-то сломала или подвернула, Блэк, — близнец, который стоял внизу, закинул сумку на плечо и, дождавшись брата, пошёл к выходу из гостиной. — Иначе придётся и завтра попробовать принести завтрак в твою комнату. — Если ты до этого завтра доживёшь, — мрачно буркнула Яна им вслед. — И зачем ты им потакаешь? — наставническим тоном спросил Перси. Если через несколько лет он женится на Гермионе, то Яна совсем не удивится. Вот ни капельки. — В каком смысле, потакаю? Мы просто развлекаемся. — Пока ты не прекратишь свои глупые шутки, они тоже не остановятся, — Перси поправил очки. — Уж поверь мне, лучше чем я, их никто не знает. — То есть, ты предлагаешь мне просто сдаться и позволить им выиграть эту войну? — прищурилась Яна. — Я предлагаю тебе не вести себя неподобающим образом в стенах Хогвартса и, по совместительству, не выставлять себя идиоткой, которой нравится все то безобразие, что вы творите уже неделю, — напыщенно ответил Перси. — Ну, уж нет, — улыбнулась Яна. — Таракана в каше я им не прощу, — она вздрогнула. — Тем более, я уже знаю, как им отомстить так, чтобы они это запомнили. И одарив Перси самой блэковской из всех блэковских ухмылок, она выскочила через проход и пошла в Большой Зал, весело подпрыгивая и размахивая руками. Яна действительно решила победить в этой войне, но только не близнецов. Она решила победить весь Хогвартс, доказать и ученикам, и преподавателям, что именно она – лучшая шутница в Хогвартсе. Она, сестра мародера, воспитанная другим мародером, а не какие-то рыжие веснушчатые клоны, которые даже нормального толстенького рыжего таракана найти не смогли, а подложили мелкого и коричневого. Для этого нужно было прекращать шутить над близнецами и начинать шутить над всеми остальными. И первой кандидатурой должен стать кто-то незыблемый, кого все боятся и уважают, чтобы сразу завоевать себе репутацию безбашенной и бесстрашной. Ну, и чуточку слабоумной. И, кажется, такая кандидатура уже найдена. Первым уроком после завтрака стояло зельеварение. Яна с первого дня невзлюбила Снейпа, тощего, с противными сальными волосами и крючковатым носом, который смотрел на учеников, как на отбросы. А уж когда этот нетопырь начал на первом же занятии унижать бедолагу Поттера, который всего-навсего записывал его слова, Яна и вовсе воспылала дикой ненавистью к профессору. К слову, ненависть была взаимной. Стоило Блэк заступиться за Поттера («Профессор Снейп, при всем уважении, напиток живой смерти проходят только на шестом курсе, откуда Поттер может знать о таком?»), как Снейп назначил ей отработку и оштрафовал Гриффиндор на десять очков, а потом ещё на пятнадцать, потому что Блэк не умеет вовремя заткнуться. К концу урока Яну ненавидел весь первый курс Гриффиндора за минус шестьдесят очков, а сама Яна ненавидела Снейпа, зелья и долбанную настойку полыни, с которой все началось. Инцидент с Веселящим заклинанием от близнецов Уизли только усугубил ситуацию – теперь Снейп снимал с Яны очки за то, что та неправильно смотрит в его сторону или не смотрит в его сторону, или смотрит, но слишком нагло или «тупым неосмысленным взглядом. Плохо спалось, Блэк? Один глоток вот этого зелья, и Вы сможете спать весь остаток своей никчемной жизни». Поэтому Яна выловила Гермиону, и они уже вместе плелись в подземелья, мысленно готовясь к унижениям и оскорблениям от противного преподавателя. У Гермионы тоже не заладились отношения со Снейпом – ее он называл невозможной всезнайкой и презрительно хмыкал на идеальные конспекты, снимая баллы за «отсутствие творческого мышления и тупое записывание за преподавателем без осмысления материала». Один раз Яна даже видела, как после урока зельеварения Гермиона убежала в туалет вся в слезах. Этот случай они никак не обсуждали – у Яны не было привычки лезть в чужие проблемы, а у Гермионы не было привычки делиться проблемами, особенно своими. Забившись на последнюю парту, Яна и Гермиона разложили перья и пергамент и, тихо обсуждая (поливая грязью) Снейпа, ждали его прихода (надеялись, что он умер или хотя бы подхватил ветрянку и не придёт). Но Снейп пришёл, эффектно взмахнув своей засаленной грязной мантией, и тут же принялся вещать что-то про первое практическое занятие, на котором придётся варить зелья, хотя он и сомневается, что такое стадо баранов можно допускать до котлов без риска разрушения школы. Яна закатила глаза. Снейп увидел, что Яна закатила глаза. Гриффиндор лишился пятнадцати очков. — Блэк, ты хоть иногда можешь не разорять наш факультет? — раздраженно шикнул Симус, сидящий перед ней, развернувшись к Яне. — Я, что, виновата, что у него не только нос орлиный, но и зрение? — ещё более раздраженно откликнулась Яна. — Минус двадцать очков Гриффиндору, — ледяным тоном проговорил Снейп. — Вы сегодня в ударе, мисс Блэк, всего пять минут прошло с начала урока, а Ваш факультет уже лишился тридцати пяти очков. — Ещё и слух, — простонала Яна, падая головой на парту. Гермиона тихо хихикнула. — Минус пять очков Гриффиндору. Мисс Грейнджер, Вы решили помочь мисс Блэк? По-моему, она весьма неплохо справлялась одна. Яна и Гермиона синхронно беззвучно застонали. Зелье, которое сварила Яна, Снейп оценил в презрительную гримасу, на зелье Гермионы даже смотреть не стал, сразу сказав, что уже по запаху понимает, что ничего достойного там быть не может. Пока девочки пылали праведным гневом, Снейп подошёл к Симусу, который как раз что-то бросил в котёл. Стоило профессору наклониться над столом, чтобы оценить зелье, как котёл взорвался, отбросив Снейпа на соседнюю парту и подпалив тому брови. Несмотря на то, что Снейп снял тридцать очков и назначил Симусу и сидящему рядом с ним Дину отработку чисто за компанию, Блэк чувствовала себя хоть немного отомщенной, пусть и не своими руками. Вываливались ученики из кабинета Снейпа одной большой кучей разозлённых и потасканных жизнью остатков детей. — У нас дальше уроки полетов, да? — вымученно спросила Яна у Гермионы. — Нет, сейчас окно, — точно так же убито ответила та, падая на скамейку во внутреннем дворике. — А потом обед. А после я пойду в… — Не продолжай, — вяло перебила ее Яна. — Мне иногда кажется, что у тебя в лексиконе нет других слов кроме «библиотека», «книги» и «учеба». — Между прочим, в Хогвартсе одна из крупнейших библиотек в Британии, было бы глупо тратить те короткие семь лет, что мы будем тут учиться, на всякие глупости, вместо того, чтобы использовать данный нам шанс на прочтение всех старинных фолиантов, — надулась Гермиона. — Я дома столько этих книг прочитала, что видеть их больше не могу, — зевнула Яна. — У тебя дома есть библиотека? — Гермиона восторженно открыла рот. — Большая? — Есть, — так же лениво ответила Яна. — Не такая большая, как тут, но мне хватило на пару лет. Правда, там очень мало художественных книг. Больше про магию всякую, биографии, дневники, ну, и целый отдел, посвящённый истории Блэков, — она скривилась. — С ума сойти… — Гермиона даже прикрылась рот ладошкой. — И ты все их прочитала? — Не все, — Яна внимательно посмотрела на неё. — Ремус не разрешил мне читать откровенно темные книги, а некоторые и вовсе невозможно открыть, не сняв с них проклятье. — У тебя дома есть книги по тёмной магии? — все ещё восторженно спросила Гермиона, но уже слегка настороженно. — И кто такой Ремус? — В любой чистокровной семье есть книги по тёмной магии, — со смешком ответила Яна. — Ты, что, вообще ничего про магические семьи не знаешь? — Гермиона отрицательно покачала головой. — Н-да, грустненько. — Откуда я могу знать, если я выросла в семье маглов? — Гермиона сложила руки на груди и показательно отвернулась от Яны. — Действительно, что-то я сглупила… — Яна почесала нос. — Ну, хочешь, я тебя летом приведу в гости, и ты сама посмотришь на библиотеку? — усмехнулась она. Гермиона тут же повернулась к ней. — Правда? — люди серьезно могут радоваться книгам? — Даже с собой почитать забрать можешь, — заверила ее Яна. — Слушай, а у тебя с собой магловские книги есть? — Наверное, есть парочка, — задумалась Гермиона. — Лондон, Докинз, Хемингуэй… — Отлично, — улыбнулась Яна. — Значит, меняемся. Ты мне их, а я тебе «Сто великих ведьм, изменивших мир». — У тебя она есть? — Гермиона ахнула. — Я хотела ее прочитать, на неё ссылалась Батильда Бэгшот в «Истории магии», но в Хогвартсе всего один экземпляр, и тот какой-то недалекий тролль залил тыквенным соком и вырвал половину страниц. — Есть, — кивнула Яна. — Я ее прочитала ещё года два назад, а теперь использую как поднос для еды, а то Ремус ругается, что я ем на кровати. А она большущая, туда и тарелка, и стакан влезают… — Ты сейчас серьезно заявляешь, что используешь книгу, как поднос? — Гермиона перебила Яну, снова скрещивая руки на груди и поднимая недовольно брови. — Блэк, ты чокнутая. — Да ладно? — пробурчала себе под нос Яна, оскорбленная тем, что ее перебили. — А, ладно, неважно, — махнула рукой Гермиона. — Ты хотя бы не сделала из неё бумажные самолётики. Ты же не сделала из неё бумажные самолётики? — строго спросила она. — Нет, конечно, — улыбнулась Яна, и Гермиона расслабилась. — Не из неё. — О Боги, — Гермиона разочарованно вздохнула. — Ты чудовище. Самое настоящее. Кракен. — Кто такой кракен? — спросила Яна. — А это мы обсудим сразу после того, как ты расскажешь мне, кто такой Ремус, — улыбнулась Гермиона, довольная тем, что Яна тоже чего-то не знает. — У нас ещё больше часа до полетов, — Блэк встала. — Пойдём прогуляемся кое-куда. — Два условия, — серьезно сказала Гермиона. — Валяй, — кивнула Яна. — Первое – ты расскажешь о Ремусе, потому что мне интересно. — Да без вопросов, — Яна махнула рукой в сторону Запретного леса. — Пойдём. Какое второе? Гермиона встала и сложила руки на груди, высоко задрав нос. — Я вернусь с нашей прогулки живой и, желательно, здоровой, потому что, зная тебя, ты сейчас явно замышляешь что-то плохое. — Миледи, да Вы плохо меня знаете, — ухмыльнулась Яна. — Я, Яннифер Алкиона Блэк, клянусь, что Гермиона… Какое у тебя второе имя? — торопливо спросила она. — Джин, — важно кинула Гермиона, и Яна торжественно продолжила. — …клянусь, что Гермиона Джин Грейнджер, вернётся из нашего опаснейшего путешествия до избушки Хагрида живой и физически невредимой. — Третье условие, — вздохнула Гермиона. — Ты расскажешь, кто такой Хагрид. — Пошли уже, парламентёр, — Яна схватила Гермиону за руку и потянула за собой. — Чему это ты ухмыляешься? — настороженно спросила Гермиона, заметив гримасу Яны. Та тут же обернулась к Гермионе и, заговорщицки прищурясь, заглянула ей в глаза. — Я ничего не говорила про твоё ментальное здоровье, — и она, хохоча во все горло, потянула Гермиону в сторону лачуги, сопровождаемая гневными возгласами.

***

— …и тогда Ремус разрешил мне разграбить комнату Вальбурги, обосновывая это тем, что там могут быть проклятые предметы, — Яна выдохнула. До дома Хагрида оставалось меньше двухсот метров, и она слегка запыхалась, пока рассказывала Гермионе, как она вообще познакомилась с Ремусом. — То есть, этот Ремус разрешил тебе копаться в возможно проклятых вещах твоей матери? — скептически изогнула бровь Гермиона. — Он не очень умный, да? — Ой, Герм, ты сейчас серьезно? — Яна снова рассмеялась. — Он же не чокнутый. Само собой, там не было никаких проклятых вещей. Гермиона выдохнула. — Не сокращай мое имя, мне не нравится, — строго сказала она. — Ремус предварительно проверил комнату и вынес оттуда все, что было под воздействием тёмной магии, — Яна посмотрела на ошарашенное лицо Гермионы. — Что? Ремус вполне адекватный, а вот Блэки – чокнутые, — она почесала затылок. — Что есть, то есть. — Так и все-таки, — не унималась Гермиона. — Ремус, он кто? Дальний родственник? — Мой брат от другой матери, — серьезно ответила Яна. Гермиона остановилась и внимательно посмотрела на Яну. — Что? — изумилась та. — Да шучу я. Ай, блин! Гермиона стукнула Яну ладошкой в лоб. — Больно же!.. — сказала та, потирая лоб. — Ремус – лучший друг Сириуса, моего брата. — Нет, погоди, — Гермиона снова остановилась. — Ты сейчас серьезно говоришь, что тебя воспитывал лучший друг твоего брата? Брата, который сидит в Азкабане? — Ну, все совершают ошибки… Да прекрати ты бить меня! Истеричка! Гермиона опустила руку. Видимо, поток шуток Блэк можно остановить только рукоприкладством, что Гермионе, не терпящей насилия, не очень нравится. — Знаешь, я уже боюсь спрашивать снова, кто такой Хагрид, — вздохнула Гермиона, останавливаясь у двери лачуги. — А это лучше не слышать, а видеть, — подмигнула ей Яна и постучала в дверь. — Хагрид, ты дома? В доме послышались тяжёлые шаги, сопровождаемые грохотом от падающих предметов, и дверь распахнулась. На пороге стоял огромный бородатый мужчина в грязной одежде и с очень добрыми глазами. — Кто-й то у нас тут? Батюшки, — великан отступил обратно в дом. — Блэк, ты, что ли? Во времени переместился поди-ка, а, Сириус? — Здравствуй, Хагрид, — улыбнулась Яна, протягивая ему руку. — Только я не Сириус, я Яна, но тоже Блэк. — Блэк, стало быть, — хмыкнул Хагрид. — Да ты входи, через порог негоже здороваться. А с тобой кто? — А это Гермиона… Поттер, — неожиданно закончила Яна. Хагрид по-доброму рассмеялся. — Вижу, что правда Блэк, — сквозь смех сказал он. — Но с Гарри я уже знаком-то, а больше детей у Джеймса с Лили не было, поди. — Ладно, раскусил, — притворно вздохнула Яна. — Это гибрид бобра с человеком. — Меня зовут Гермиона Грейнджер! — взвизгнула она. — И я вовсе не гибрид! И почему именно бобра? Яна пожала плечами. — Первое, что в голову пришло. — Ох, смешные вы, — Хагрид, до этого хохотавший, утёр слезу. Он быстренько поставил на стол литровые чашки для чая, котёл с горячей водой и тазик с печеньем. Гермиона из любезности взяла одно, но Яна под столом наступила ей на ногу. — Не ешь, — шикнула она. — А то к зубному пойдём. Или к гробовщику. Как повезёт. — К стоматологу, — так же тихо ответила Гермиона. Яна уставилась на неё круглыми глазами. — Правильно – к стоматологу. Не к зубному, — со вздохом ответила она. — Так ты, стало быть, дочурка его? — не дал Яне ответить Хагрид. — А я смотрю, уж больно похожа, одно лицо прям… — Нет, — Яна сложила ноги по-турецки на табуретке. — Я сестра Сириуса. — Сестра… — вздохнул Хагрид. — Чой-то про сестру-то я и не слышал ничего. — Не ты один, Хагрид, — кивнула Яна. — Дамблдор скрыл это. — А, ну, раз, Дамблдор, то все понятно, — Хагрид уселся на стул. — Великий волшебник, — потом секунду помолчал и добавил. — Да и человек великий. Яна громко фыркнула. — А вы сюда как забрели? — Хагрид, видимо, не услышал смешок Яны. — Прогуливаете, чай? — прищурился он. — Не, у нас окно, — лениво ответила Яна. — А к тебе познакомиться зашли, мне столько про тебя Ремус рассказывал. — Ремус? Не уж то Люпин? — ахнул Хагрид. — Ты и его знаешь? — А как же, — улыбнулась Яна. — Я с ним жила последние три года. — Подумать только, с Ремусом, — пришёптывал Хагрид. — А Вы откуда его знаете, Хагрид? — подала голос Гермиона. — Так как же ж не знать то? — удивился Хагрид. — Вечно набедокурят вчетвером, да и ко мне бегут прятаться от Макгонагалл, а я разве ж отказать могу? Хорошие ребята, да и способные… Что ж с ними случилось то… — Вчетвером? — не поняла Гермиона. — Конечно, вчетвером, а как иначе то? Джеймс, Сириус, Ремус, да малыш Питер, бедный малыш Питер… — начал было Хагрид, но, покосившись на Яну, замолчал. — Да не переживай, Хагрид, — отмахнулась Яна. — Я же знаю все. — Знать то – это одно, а вот жить с этим… — Хагрид снова вздохнул. — Вы, чой-то, печенье не едите? Голодные ж, поди. — Мы не голодные, Хагрид, не переживай, — добро улыбнулась Яна. — Да и идти нам надо, мы только познакомиться зашли. — Да чего ж вы так скоро то? — пробубнил Хагрид. — У нас урок совсем скоро, — сказала Гермиона, вставая. — Нельзя опаздывать. — Да-да, — поддакнула Яна, тоже неловко вставая и начиная прыгать на одной ноге. — Что? — спросила она на вопросительный взгляд Гермионы. — Затекла. — Ну, вы, это, заходите ещё, — пробасил Хагрид, провожая Гермиону и скачущую Яну до двери. — Я ж всегда рад, когда заходит кто в гости. — Мы обязательно зайдём ещё, Хагрид, — Яна бросилась обнимать Хагрида. — Не переживай. — До свидания, Хагрид, — важно протянула ему ладошку Гермиона. — Ты что ж, как неродная? — улыбнулся Хагрид и сгрёб Гермиону в объятия так быстро, что та и пикнуть не успела. — Да и что ты мне выкаешь? Я ж не профессор, чай. Ещё больше растрепанная Гермиона смутилась и покраснела. — Ну… — она мялась и переступала с ноги на ногу. — Тогда пока, Хагрид! — Пока-пока, — пробасил он, стоя на пороге, когда девочки уже шли к замку. — Классный он, — улыбнулась Яна, подпрыгивая от радости. — Да уж, — измученно протянула полураздавленная Хагридом Гермиона. — Ремус мне говорил, что с Хагридом познакомиться нужно, — будто не замечая Гермиону, продолжила Яна. — Слушай, — вклинилась Гермиона, — а почему печенье то есть нельзя? — Хагрид – прекрасный друг, ля-ля, тополя, все дела, но вот повар из него ужасный, — цокнула языком Яна. — Ремус как-то раз съел его кекс, так его потом мадам Помфри неделю в больничном крыле продержала с заворотом кишок. Гермиона нервно сглотнула.

***

На уроке полетов у Яны получилось наконец-то оторваться от земли. У неё нервно потели ладони, дёргался глаз, но она сумела удержаться в воздухе секунд тридцать, показавшиеся ей вечностью, а потом упала мешком на землю. У Гермионы успехи были не лучше – она вообще взлететь не смогла, только нервно топталась вокруг метлы и злилась. Гарри Поттер и Рон Уизли легко справились и уже даже попробовали не просто зависнуть в воздухе, а полетать кругами над остальными. Драко Малфой наплевал на указания мадам Трюк и теперь нагло описывал круги вокруг башни под радостное улюлюканье своих прихвостней – двух огромный парней, на лбах у которых было жирным шрифтом написано, что они тупее горных троллей. Невилл, на прошлом уроке упавший с метлы, держался поодаль от всех и наотрез отказался вообще подходить к мётлам и ко всему, что умеет летать, и даже угрозы мадам Трюк, обещавшей снять с Гриффиндора баллы, на него не повлияли. В принципе, Яна его понимала – кому охота за первые две недели в Хогвартсе сломать сразу обе верхние конечности? Как Симус умудрился поджечь свою метлу, ни Яна, ни Гермиона не знали и знать не хотели. На обед Гермиона и Яна просто рванули, оставив за собой разбросанные метлы и однокурсников. Потом у Яны развязался шнурок, она чуть не упала лицом в землю, и Гермионе пришлось едва ли не пинками заставлять подругу завязывать кеды, чтобы та не убилась по дороге в Хогвартс, и они сильно задержались, так что остальные первокурсники успели их обогнать, и теперь они шли чуть позади Гарри Поттера и Рона Уизли. — Нет, ну, ты видел ее лицо? Когда метла отказался слушаться? — долетел до девочек обрывок их разговора. — Великолепная Гермиона Грейнджер не может справиться с летающей палкой! Яна невольно прислушалась. Сейчас говорил Рон. — А эта Блэк? Ее чуть не стошнило, когда она слезала с метлы, так она испугалась. Тоже мне, а ещё сестра того самого Блэка… Яна заметила лицо Гермионы. Ей тоже не нравился разговор, который они только что невольно подслушали. — Эй, Уизли, — не выдержала Яна. Рон обернулся и тут же покраснел от кончика своего длинного носа до самых ушей. — Если тебе хватает интеллекта, только чтобы держаться на метле, то это не значит, что мы с Герм противные, — прямо в лицо ему сказала она. — А ты не подслушивай, — обиженно сказал он. — Больно надо, — хмыкнула она. — Ты же орешь, как разъярённый соплохвост, тебя во всем замке слышно. Уизли уже натурально побагровел, а Яна и Гермиона, одинаково высоко задрав носы, припустили к замку, и каждая из них пыталась скрыть, что уязвлена до глубины души. Гермиона тем, что у неё правда что-то не получалось идеально, а Яна тем, что она не может быть настолько же крутой, как Сириус. — Яна, — позвала ее Гермиона, когда они уже сидели за столом. — Что? — прочавкала в ответ Яна. — Фу, сначала прожуй, — скривилась Гермиона, а потом стушевалась. — Вообще, я хотела сказать «спасибо»… Ну, что вступилась за меня… И она густо покраснела и уткнулась в тарелку с пюре. Яна прожевала кусок курицы, проглотила и серьезно посмотрела на Гермиону. — Ну, во-первых, — начала она. — Не за тебя, а за нас, эти недоразвитые же не только тебя обсуждали, а во-вторых, — она столкнулась взглядом с глазами Гермионы, которые выражали, наверное, самую дикую благодарность, которую Яна когда-либо видела в своей жизни – благодарность за дружбу. — Пожалуйста. И она тоже уткнулась в свою тарелку, не зная, что сказать дальше. В груди ещё горела горькая обида на рыжего мальчишку, который сказал, пусть и не в глаза, что она недостойна быть Блэком, недостойна быть как Сирус. И в то же время, перед глазами стоял взгляд Гермионы, бедной девочки, которая всю жизнь дружила с книжками и, Яна давала руку на отсечение, вела сопливый розовый дневничок, которому рассказывала обо всех своих обидах и разочарованиях. А теперь за неё кто-то вступился, кто-то выразил свою дружбу как-то иначе, чем молчанием написанных слов. И все это смешивалось в Блэк и мешало есть, поэтому она отодвинула тарелку и молча уставилась в стол. Хотелось плакать. От обиды и одновременно оттого, что у неё теперь есть друг. Есть кто-то, кроме Ремуса. — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила Гермиона, дотрагиваясь до руки Яны. — Ты вся белая. — А? — Яна резко повернула голову в сторону Гермионы и натянуто улыбнулась. — Да-да, это нормально, у меня такое часто. — Как скажешь, — пожала плечами Гермиона. — Тогда еще одно. Яна вопросительно посмотрела на неё. — Не называй меня Герм, — совсем уж строго сказала она. — А то я колдану тебя чем-нибудь неприятным. Усмешка поползла по лицу Яны. — Или таракана в кашу подложу, — угрожающе дополнила Гермиона, заметив, что предыдущая угроза не возымела должного эффекта. Тут уже Яна не могла не рассмеяться, смотря на серьезно сведенные брови и сжатые в куриную попку губы Гермионы, представляя как та, озираясь и оглядываясь, вся красная от стыда, подкладывает в тарелку Яне жирного рыжего таракана, дёргающего лапками. После обеда Гермиона замуровалась в библиотеке, обложившись книгами и что-то бормоча про то, что до сдачи эссе для Флитвика осталась всего неделя, а она прочитала всего три книги по заданной теме. Яну же ждало занятие куда более увлекательное. Из всех людей в Хогвартсе, безоговорочно уважали только Макгонагалл. Ее уроки студенты не прогуливали, ее задания выполняли с особенной тщательностью, а все слова воспринимали со всей серьёзностью. Именно над Макгонагалл Яна и решила пошутить на этот раз. Она уже успела сбегать до Запретного леса и вернуться никем из преподавателей незамеченной и теперь шла по запутанным коридорам Хогвартса к кабинету декана Гриффиндора, таща тяжелую корзинку и стараясь никому не попадаться на глаза от греха подальше. Оставив корзинку у порога кабинета и прикрепив к ручке записку, она трижды коротко постучала в дверь и быстро дала дёру с места преступления. Само собой, она ухмылялась. Добежав до ближайшего поворота, Яна остановилась и пошла обычным шагом, будто это не она только что совершила шалость, которая, да чтоб Мерлин лишился кальсон, удалась. Ее настроение немного омрачилось, когда она поняла, что сейчас она пойдёт не в гостиную Гриффиндора, а на отработку к Снейпу, но всего лишь на секунду. Все-таки, и этого многоуважаемого слизня можно пережить. Фред, Джордж и Ли перебрасывались шутихой во внутреннем дворе Хогвартса, куда преподаватели заходят крайне редко, когда профессор Макгонагалл, невероятно злая и рассерженная, чуть ли не за уши оттащила близнецов в своей кабинет. Что ж, редко, но метко. И теперь близнецы стояли и никак не могли понять, из-за чего же сейчас их хочет убить декан. — Вы считаете, что это остроумно, мистер Уизли и мистер Уизли? — как можно более спокойным тоном спросила Макгонагалл. Фред почувствовал, что надвигается какой-то пиздец. Если ма орала, когда была в ярости, то профессор Макгонагалл наоборот говорила преувеличенно спокойно, лишь гневно раздутые ноздри говорили о том, что она готова рвать и метать. — Мы не совсем понимаем, о чем именно вы говорите, профессор, — осторожно начал Фред. — Ах, не понимаете, о чем именно, — Макгонагалл встала. — Если вы о том, что затопило туалет на втором этаже, то это не мы, а Пивз, будь он неладен, такую шалость запорол, — последние слова, само собой, Джордж сказал в пол голоса, но Макгонагалл все равно услышала и ещё больше побледнела. — А если вы про миссис Норрис, то она сама заползла в те мышеловки, которые кто-то столь неосторожно разбросал прямо на ее лежанке в кабинете Филча, — тут же откликнулся Фред, одаряя декана самой обворожительной из своих улыбок, но быстро стушевался под гневным взглядом МакГи. — Напомните, чтобы я потом вам назначила отдельные отработки и за туалет, и за миссис Норрис, молодые люди, — строго сказала Макгонагалл. — Но это будет сразу после того, как вы отработаете наказание за последнюю шалость, поскольку такого вопиющего поведения от студентов своего факультета я не потерплю. И она достала из-под стола мяукающую корзинку, на ручке которой был прикреплён кусок пергамента. — Что это? — в один голос спросили близнецы. — Что это? — прищурившись, повторила за ними Макгонагалл. — Вы ещё смеете спрашивать? — Мы впервые это видим! — воскликнул Фред. — И даже не знаем, что написано на пергаменте! — вторил Джордж. — А можно прочитать, если это, конечно, не любовная записка? — не удержался Фред. — Мистер Уизли и мистер Уизли! — ударила ладонью по столу Макгонагалл. — Вы правда думаете, что я поверю, что это не ваших рук дело? Все, приехали. Она уже бьет рукой по столу. Дальше только гневное урчание, которые получалось у Макгонагалл непроизвольно, когда та доходила до высшей точки кипения. — Кто ещё кроме вас мог подкинуть мне корзинку с котятами низзлов, прикрепив к ней записку: «Мама, не отдавай нас больше Хагриду»? — Профессор, это правда не мы! — обиженно воскликнул Фред. — Мы бы написали что-нибудь про внебрачных детей миссис Норрис, которых нужно выкормить! Макгонагалл заурчала. Фред моментально захлопнулся и начал изучать трещины на носках своих кед. — Молодые люди, вы две недели будете помогать профессору Граббли-Дерг чистить загоны, — гневно сказала она, иногда все ещё срываясь на урчание. — Может быть она научит вас отличать обычных домашних кошек от низзлов. Фред попытался ей возразить, но она остановила его гневным жестом руки. — И я занесу это в ваш личный список правил поведения в Хогвартсе, — она устало села на стул. — Вы можете идти. Джордж наступил на ногу Фреду, который порывался сказать Макгонагалл, что это вопиющая бесчестная подстава, и потащил того к выходу под аккомпанемент мяуканья из корзинки. Минерва Макгонагалл поправила очки на носу и достала из верхнего ящика стола длинный пергамент.

Правило №59

Мистерам Фреду и Джорджу Уизли запрещается оставлять у дверей кабинета декана факультета Гриффиндор корзинку с низзлами, сопровождаемую любыми записками, касающимися материнства декана факультета Гриффиндор.

***

— Да уж, братец, — протянул Джордж, едва они вышли из кабинета. — Впервые мы получаем наказание за шалость, которую даже не совершали. Фред раздраженно что-то буркнул себе под нос. — Но, признаться, шалость достойная, — продолжил Джордж. — Достойная? — возмутился Фред. — Да эту записку любой тупой слизеринец может написать, нет там ничего достойного. — И все же, мы за два года в Хогвартсе не додумались этого сделать, — спокойно ответил Джордж. — А, значит, у нас появился конкурент. — Конкурент, который нас внаглую подставил, — зло выплюнул Фред. — Только подумать, нам приписали чью-то гнусную несмешную шалость. У нас, что, вообще никакой репутации нет, чтобы можно было решить, что мы можем вытворить такую ерунду? Да мы бы скорее валерьянки Макгонагалл в завтрак подлили, чем котят подкладывали! — Не очень важно, что этого мы сделать не могли, — Джордж остановился и посмотрел на Фреда. — Важно, кто таким бесславным образом воспользовался нашим честным именем. Секунду близнецы смотрели друг на друга, а потом синхронно заговорили. — Блэк! — Вот ведь помойная крыса!.. — Ондатра доморощенная!.. — …только подражать и может! — …ничего оригинального! И так же синхронно они замолчали. — Сэр Джордж, Вы ведь понимаете, что мы этого так не оставим? — О, сэр Фред, Вы даже не представляете, насколько не оставим. И братья, пожав друг другу руки, согласно кивнули и пошли в сторону гостиной Гриффиндора. Внезапно Фред остановился и внимательно посмотрел на Джорджа. — Но идею с валерьянкой мы запомним.

***

Яна шла по коридорам уже совсем не радостная. Снейп выпил из неё все соки, заставив драить котлы и мыть пробирки. Интересно, он их десяток лет копил, чтобы сейчас Яна их все отчистила? Видимо, пробирки он моет так же часто, как голову – никогда. Пробормотав Полной Даме пароль, она буквально ввалилась в гостиную, намереваясь тут же подняться в комнату и завалиться спать, чтобы этот день уже просто-напросто закончился. — О, а вот и наша маленькая звёздочка! — пропел один из близнецов, едва увидев Яну. — Джордж, что ты от меня хочешь? — она остановилась напротив близнеца и устало посмотрела на него. — Я, вообще-то, Фред, — поправил он. — Это твои проблемы, — пожала плечами Яна и возобновила свой путь к лестнице. — Нет уж, принцесса, сначала весь факультет узнает, какая крыса завелась в этой башне! — и Фред ловко вскочил на низкий столик. Все головы повернулись к нему, даже Гермиона отвлеклась от книги, которую читала в кресле у камина. — Дамы и господа! — громогласно начал Фред. — В этом году на факультет Гриффиндор поступили не только отважные и бесстрашные, но и последние трусы и предатели. Яна огляделась. Все, кто сейчас находился в гостиной, не отрывали глаз от Фреда, жадно глотая каждое его слово. — Сегодня одна юная леди, — продолжал он, — которую я называю «леди» лишь потому, что здесь дети, а мама запрещает мне говорить нехорошие слова в присутствии Рона, — Фред подмигнул младшему брату, — а Перси точно ей расскажет, — он показал старшему брату язык, — и я получу знатных звездюлей… Так, стоп, что-то я отвлёкся… Так вот, эта леди, — он сделал ударение на последнем слове, — сегодня подставила меня и уважаемого сэра Джорджа перед, о боже, Макгонагалл. Кто-то тихо ахнул. — Вы думаете, о ком же я говорю? — не унимался Фред. У Яны все внутри похолодело. — Так вот о ком! — и он широким жестом указал на застывшую в камень побледневшую Яну. — Мисс Блэк, главная крыса факультета Гриффиндор! Все взгляды переместились на Яну, сжавшуюся в комок. Каждый взгляд смотрел осудительно и обвиняюще, каждый взгляд проникал под кожу. — Я никого не подставляла! — выкрикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — О да, ты просто случайно остановилась у кабинета Макгонагалл завязать шнурки и просто случайно оставила там корзинку с котятами низзлов со случайной запиской, которую МакГи случайно нашла и случайно подумала на нас с Фредом, случайно впаяв на отработку, — оскалился Джордж. По гостиной прошёлся шёпот, отвратительный мерзкий шёпот, обсуждающий Яну. — Да, это я оставила корзину, — ещё громче крикнула Яна, стараясь перекричать голоса, — но я не пыталась… — Дамы и господа! — перебил не Фред, голос которого был куда громче Яниного. — Вы все слышали сами! Он спрыгнул со стола и подошёл к ней вплотную. — Я же сказал, Блэк, мы не терпим воров и предателей, — прошипел он ей в лицо. — Я не подставляла вас с Джорджем! — в отчаянии крикнула она, чувствуя, как ее начинает колотить. — Ещё скажи, что не крала жабу у Невилла, — саркастично протянул Джордж, вставая рядом с Фредом. — Ты украла Тревора? — воскликнул Невилл. — Тогда в поезде? — Да, я украла твоего Тревора, черт бы побрал эту жабу, — истерично сказала Яну. — Это была отличная шалость! — Дорогая наша Блэк, — Фред смотрел ей в глаза с диким презрением, — шалости должны быть смешными, а то, что сделала ты, мерзко и отвратительно. — Я вернула Тревора!.. — чуть ли не хныча, начала оправдываться она. — И я не подставляла вас сегодня! — Но ты его украла, — твёрдо стоял на своём Фред. — А, значит, тебе ничего не мешало и нас с Джорджем подставить перед Макгонагалл. Все. Абсолютно все смотрели на неё. И все смотрели как на совиный помет. В их глазах она за последние пять минут стала самой мерзкой девочкой на планете. Яна молча посмотрела Фреду в глаза. Долго и мучительно. Он же прожигал ее презрительным взглядом прищуренных голубых глаз. И Яна не выдержала. — Я. Этого. Не. Делала, — отчётливо сказала она и, развернувшись на пятках, побежала в сторону лестницы. Она прямо в кедах запрыгнула на кровать и задернула полог. Теперь ее ненавидит весь Гриффиндор, каждый ученик, каждый мальчик и девочка ненавидят ее за то, чего она не делала. И исправить ничего сейчас она не может. Шальная мысль пронеслась в голове. А что бы сделал Сириус? Он бы, наверное, доказал, что он не пытался подставить. Но как? — Яна? — в комнату вошла Гермиона. — Ты тут? Резким движением Гермиона отдёрнула полог и уставилась на Яну своими карими глазищами. — Ты правда украла Тревора? Тогда в поезде? Яна коротко кивнула, не в силах что-то сказать. Гермиона поджала губы и замолчала. Неодобрительно замолчала. — Знаешь, я думала, мы можем стать друзьями, — она на секунду замолчала. — Но я не хочу дружить с человеком, который может украсть жабу у невинного мальчика и подставить других людей. И она развернулась и пошла в двери, но в дверном проеме остановилась и в пол оборота к Яне негромко сказала: — Ты ничем не лучше своего брата. Видимо, все Блэки одинаковые. Не удивлюсь, если ты тоже закончишь в Азкабане. И Гермиона вышла, тихо закрыв за собой дверь. Яна упала спиной на подушку. Она чувствовала себя ещё хуже, чем когда возвращалась с отработки. Тогда она была всего лишь физически уставшей, сейчас же все ее внутренности будто пропустили через мясорубку. Ей правда нравилась Гермиона. Да, она была нестерпимой заучкой, помешанной на правилах, но она была рядом с Яной, была за Яну. Во всем Хогвартсе, где каждый ждал, что Яне начнёт убивать пуффендуйцев и бросаться на людей с ножом, Гермиона была тем человеком, который верил, что Яна не такая. А теперь она тоже думает, что Блэк – значит, конченный моральный ублюдок и предатель. А ведь еще в обед у нее был друг. Второй. Теперь снова остался только Ремус. Яна подскочила с подушки, судорожно роясь в сумке и ища перо и пергамент. Найдя, она открыла чернильницу и прямо на кровати начала писать, пролив чернила на покрывало. Дорогой Ремус, Да, это второе письмо за один день, не удивляйся, я не сошла с ума (надеюсь, ты зачтёшь его за вторую неделю, потому что не уверена, что не забуду написать ещё одно в конце этой). На самом деле, мне хреново. Ещё с утра я писала тебе, что у меня появился друг, а уже вечером друга у меня нет. Да, вот такая фигня, и я совсем не понимаю, как это получилось. Кажется, из-за того, что я Блэк, люди на подсознательном уровне ждут от меня какую-то гадость. Но это не несправедливо. Я не хочу делать гадости, только шалости. В поезде я украла у мальчика жабу. Да, украла, но украла красиво, так что можешь не хмуриться, кстати, твой порошок прекрасно работает. Но я всего лишь хотела ее потом подкинуть ему в спальню с запиской «Дорогой, я улетал в Бразилию в отпуск, надеюсь, ты не сердишься». По мне так, должно было быть забавно. Но жаба сбежала у меня ещё до распределения и вернулась к законному хозяину, так что все хорошо. Не думала, что мне это припомнят. За эту жабу меня возненавидили те близнецы, про которых я писала утром (да, кажется, я все-таки им не нравлюсь), потому что один из них в поезде увидел, как я крала эту жабу и вешала лапшу на уши мальчику (его, кстати, зовут Невилл Лонгботтом, ты ведь про его родителей мне рассказывал?) и Гермионе Грейнджер (да, той, про которую писала утром), которая помогала ему искать жабу. Мать Тереза, блин. Так или иначе, сегодня я подкинула под дверь Макгонагалл котят низзлов (да, я считаю, что это тоже смешно), но эта старая кошка решила, что это эти близнецы Уизли так над ней пошутили (у них бы мозгов не хватило такое придумать). И сейчас весь мой факультет думает, что я воровка и крыса, и, ладно, с первым я ещё соглашусь, но хорошая шалость ведь все прощает, верно? Но второе… Я правда не знаю, что теперь делать. Кажется, у меня нет шанса быть как Сириус, ведь все думают, что я хуже. И, видимо, быть Блэком, значит, быть преступником.

Яна

Она перечитала письмо, потом ещё раз и еще раз, а потом скомкала его и забросила под кровать, захваченная потоком ярости оттого, насколько жалким выглядел написанный текст. Быть как Сирус Блэк и нравиться всем, видимо, может только Сириус Блэк, но никак ни его жалкая копия. И эта шалость определенно не удалась.