На балу

Бэллу трясет. Ей кажется, что окружающее пространство сейчас лопнет, порвется, разлетится на тысячи мелких частиц. Ужасно долгие съемки, растрепавшийся макияж, подступающие к горлу слезы. Конечно, назвали не ее. Глупо было бы рассчитывать на победу, смотря на такую уверенную, похорошевшую Петрову. Но второго места она точно была достойна — Бэлла в этом уверена. Хотелось доказать скорее не себе, а другим. Что она больше не та маленькая наивная девочка, что она может взять себя в руки, что ей вовсе не обидно. Не обидно. Сглатывая ком в горле, Кузнецова нацепляет на лицо вымученную, приклеенную улыбку, чтобы не разреветься. Обиднее всего, наверное, проиграть какой-то Купер, ее главной конкурентке. Настя — она лучше их всех вместе взятых, а сейчас вообще кажется девушкой из какого-то другого мира. А с Купер они вроде как из одного теста слеплены. И проиграть ей было безумно обидно. Насте проиграть не обидно. Бэлла смотрит, как Костья кидается Петровой на шею, а та радостно обнимает ее в ответ, и, сука, так светится, что хочется ее остудить, что ли, хотя бы на секунду. «Очнись, блять», — думает про себя Кузнецова, краем глаза подмечая, что Купер искренне радуется победе их общей конкурентки. Пиздаболка. Хочется смеяться, а потом плакать, а лучше выкурить сигарету, прийти в себя и подышать свежим воздухом. В голове гудит, глаза слезятся из-за слишком яркого света, поэтому Бэлла, махнув в ответ одному из редакторов (и чего, блять, прицепился), выходит из большого зала. Обстановка здесь, как она сказала бы раньше, по кайфу. Мраморные колонны, причудливо украшенные орнаментом, огромное пространство с хрустальными, какими-то сказочными люстрами. Кузнецова чувствует себя абсолютно чужой среди всего этого великолепия. И господи, до чего смешон контраст старого, обшарпанного туалета в этом шикарном дворце. От духоты кружится голова, в туалете опять накурено. Бэлла устало трет виски. Открыть форточку. Срочно. Вот только щеколда заботливо заткнута, видимо, уборщицей, чтобы ее никто не трогал. В порыве агрессии разозлившаяся девушка дергает ее на себя со всей дури, лишь бы та поддалась. Господи, до чего душно. — Че, выпилиться решила? — тут же слышит за спиной Бэлла. Костья Купер. — Нахуй иди, — привычно огрызается Кузнецова, — не до тебя вообще. — А до чего тебе сейчас? Тушь вытри, размазалась, — кивает Костья, пряча в уголках губ усмешку. Или это так только кажется. Бэллу учили считать до десяти, чтобы успокоиться, и делать ровный выдох на каждый счет. Она прикрывает глаза, втягивает носом воздух и ощущает, как сильно краснеют щеки. Пролиться бы сейчас слезам, но нет, Кузнецова ведь сильная, а значит, не дождетесь. Она собирает волю в кулак, распахивает огромные голубые глаза, так кстати подчеркнутые нежным макияжем, и выдыхает. — Купер, отъебись по-хорошему. Чего ты приперлась сюда, я не понимаю? Следишь за мной? — Место встречи изменить нельзя, — фыркает Костья, доставая пачку сигарет. — Будешь? Бэлла устало выдыхает. Хочется набухаться, да так, чтобы вдрызг, чтобы совсем ничего не помнить и стереть из памяти все эти сочувствующие, недовольные, разочарованные лица. Сигарету, впрочем, берет и подавляет всхлип, когда Каспер чуть задевает костяшки ее пальцев. Нервы совсем на пределе. Сейчас бы в клуб какой-нибудь. Четвертое место — совсем не тот результат, которого она ожидала, а тут еще и долбаная Купер со своим вторым стоит, лыбится. — Рада за подругу, да? Ты блять, Каспер, настоящая леди, милосердная и всепрощающая, — язвит Бэлла, а из уголков глаз уже против воли катятся слезы, которые невозможно сдержать. Хочется, чтобы ее отпустило, чтобы тело перестало колоть миллионами маленьких иголок, чтобы этот пожар и дрожь в конечностях перестали бы так сильно владеть разумом девушки. — Петруха достойна. Она достойнее, чем ты, — сплевывает вторая финалистка, усмехаясь и глядя на бывшую одноклассницу. — А ты, как я и говорила, готовь платочки. Ты и правда думала, что победишь? Ну ебать, я тогда Мария Третьякова, если так. Ты, Бэлл, на свои косяки посмотри, на все то, что ты на проекте творила, — вдруг как-то разочарованно добавляет Купер и панибратски касается предплечья девушки. До чего она раздражает — пиздец. Бэлла смотрит Костье в глаза и тут же мысленно представляет, как разбивает ее лицо, заламывает руки, и от этого становится страшно. Неконтролируемая волна агрессии захлестывает с новой силой, и Кузнецова сжимает кулаки, чтобы успокоиться. Нет, натворить херни сейчас никак нельзя, тем более, когда она стоит в этом платье — вся такая невероятно-прекрасная леди. Ее старания не должны пропасть даром, и реагировать на провокации Бэлла не будет. Но черт, как же хочется получить разрядку: выпить волнующий кровь напиток (как сказала бы Мари Буше), кого-нибудь ударить или… потрахаться, на худой конец. Бэлла подходит ближе и чувствует, как Каспер удивленно отстраняется, выдыхая. Едва заметно пахнет алкоголем — походу, конкурентка уже наебениться халявного шампанского успела. А вот как и почему Кузнецова бесплатный алкоголь пропустила — неясно. Злость поднимается с новой силой, а у Купер блестят глаза, и она подносит руку с сигаретой ко рту, дерзко выдыхая дым прямо Бэлле в лицо. — Ты че, ебнулась совсем, — психует девушка, отталкивая от себя смеющуюся конкурентку. — Алкашку где взяла? И, конечно, проснувшийся интерес и расширенные Бэллины зрачки не остаются незамеченными. Костья смеется про себя и вступает в какую-то одной ей известную игру. — Где взяла, там уже нет. Но могу поделиться, — во все тридцать два улыбается Каспер, подходя еще ближе и вцепляясь в плечи второй финалистки. Ее уже чуть ведет, окружающее пространство кружится, и Кузнецовой приходится вцепиться в Костьину талию, чтобы та не упала и не потащила ее за собой. — Пиздатые у нас финалистки: одна шампань втихушу хлещет, другая сказала, что после финала в клуб поедет и там нахуярится. Истинные леди, — бесится Бэлла, и черт, до чего в этот момент ее раздражает Костья, кто бы знал. Но вместе с тем хочется еще плотнее сжать руки на ее талии, а потом… А что потом. Ничего. Купер цепляется еще сильнее, пошатывается, подается вперед и прижимается губами. Блять, да сколько она выпила, что ее так быстро накрыло-то. Между тем Костье совсем хорошо: она блаженно улыбается, оторвавшись от порядком охуевшей Бэллы и переводит взгляд на ее лицо. — Блин, а ты красивая, принцесса Бэлль. Ебнутая, конечно, но мы тут все такие, немножко с прибабахом. А та девчонка, которая с тобой на финал пришла, это девушка твоя, да? Про тебя, Бэлль, много слухов ходит, — полупьяно улыбается Костья, но с другой стороны видно, что она достаточно трезвая. — Ты че несешь, — недоумевает Бэлла. Спорить с подвыпившей Купер бесполезно. Меру та, видимо, все-таки знала, поскольку вела себя, с учетом обстоятельств, более-менее адекватно — если не считать этого недо-поцелуя. Кузнецова знала это состояние: быть навеселе, на грани, хотеть дурить и смеяться, но в то же время полностью осознавать происходящее. — Это подруга моя, а тебе советую меньше в интернете сидеть. Я не лесбиянка. — Давай проверим. Короткая усмешка Костьи — и губы Бэллы горят от напористого прикосновения. Слова куда-то исчезают, остаются лишь приятные покалывания в кончиках пальцев и сбивающееся дыхание. Пьянит похлеще какого-нибудь алкоголя, потому что Каспер явно делает это не впервые. Но ей, пожалуй, не хватает уверенности, поэтому Кузнецова перехватывает инициативу у совсем-чуть-чуть пьяненькой Костьи и шире открывает рот, пропуская теплый чужой язык. Черт, до чего приятно, а ведь Бэлла ничего не пила, не употребляла и не курила — даже странно как-то. Костя смеется в поцелуй, намеренно осторожничает в движениях, чем неимоверно бесит. А когда она совсем-совсем слегка прикусывает Бэллину губу, она не выдерживает и срывается. Дыхание сбивается к черту, перед глазами маячат темные круги, а в животе закручивается тугой узел возбуждения. Жарко. Бэлла усмехается, смотрит на непонимающую Костью и быстро расстегивает замок на ее непонятном полу-платье. Жадно ведет руками по обнаженным предплечьям, оглаживает ключицы, пока совсем раскрасневшаяся Купер пытается справиться с собственными эмоциями. Кузнецова вжимает конкурентку в подоконник, резкими движениями запрокидывает шею, вцепляется пальцами в короткие волосы. Ловит взгляд Купер, смотрит с вызовом и медленно-медленно раздвигает ее бедра коленом. Костья тяжело дышит и сама пытается сфокусироваться на лице Кузнецовой. А та только дразняще ведет рукой по внутренней стороне бедра, подушечками пальцев едва касаясь заветного места. Костья тихо матерится, закатывает глаза, по инерции отклоняет шею, в которую Бэлла тут же впивается губами, оставляя засосы, но несильные — странно же будет. Купер целует бывшую одноклассницу в губы — осторожно, наивно даже как-то, но та тут же перехватывает инициативу, раздвигает языком влажный рот и касается теплого языка, вызывая сдавленный стон. У Бэллы петарды в голове взрываются — господи, как же давно у нее никого не было. А тут еще и Каспер не отстает — водит руками по полуобнаженному телу, в порыве страсти сильно сжимает грудь через тонкую голубую ткань, целуется жадно и торопливо, отвечая. Кузнецова кусает ее за губу, слышит тихие стоны. Еще больше распаляет, когда удивленная Костья смотрит ей прямо в глаза и хитро так улыбается. — Вот это называется маленькая и скромная Бэлла. Тебя явно недооценивают, малыш, — говорит Купер и тут же получает легкую пощечину. — Черт, это даже заводит, — смеется Костья, хватаясь за покрасневшую щеку, — а погнали в клуб вечером, отметим финал? Или будем отмечать твой проигрыш? Бэлла устало трет виски. — Я драться еще не разучилась. И проиграла, кажется, ты, — обрывает Кузнецова, смотря на все еще пьяненькую Купер. Но кто из них на самом деле сегодня проиграл — это еще вопрос.