Улыбка дракона. Грифоны

Ночь прошла спокойно. Имеется в виду, что никто вроде вооруженных стражников или родичей убитого Максом парня (если он вообще был убит) не врывался к ним в комнату и не требовал возмездия. А вот что касается душевного спокойствия парня, с этим было не все так просто. Всю ночь ему в полубреду являлись то особо яркие моменты схватки, то вновь и вновь падающее на землю тело юного парня, то горячие губы Тинто, запах его тела. Что ни говорите, а Макс впервые в жизни поцеловался с мужчиной. И что самое удивительное – ему вовсе не было противно! Только на рассвете он немного успокоился и задремал, перестав своим ворочаньем тревожить и Марка. Но не прошло после этого и часа, как в их дверь забарабанили. Словно ужаленные парни вскочили с постели, натягивая на ходу трусы. Они одновременно подбежали к двери. Но это был всего лишь посыльный от Рода, он напоминал им, что не позднее чем через час Марк с Максом должны были быть с вещами в порту, возле «Стремительного». Так назывался корабль, который повезет их на Бион. Следующие два часа прошли в спешке, хлопотах, переноске вещей на борт. Тут же в порту, практически на бегу, парни попрощались с девушками. В следующий раз они должны были встретиться с Глаей и Клэр здесь, в Лемко примерно через два года, на пути домой. Уже когда их корабль, потихоньку набирая скорость, тронулся в путь, парни, которые в этот момент стояли у борта, разглядели среди толпы Тинто. Лицо его было грустным, но, поняв, что его увидели, парнишка заулыбался, запрыгал, прощально махая руками. Путешествие до Биона было более продолжительным, чем короткий вояж на «Чайке», а еще – более скучным. Никого подобного Тинто на борту не обнаружилось. Самым интересным событием первого же дня пути было появление на палубе посла Биона Раава. Это оказался мужчина лет сорока с бритой лысой головой, которую украшало подобие короны – бронзовый обруч с фигуркой грифона надо лбом. Кожа Раава имела легкий оливковый оттенок. По расовым признакам он походил на помесь египтянина и жителя, скажем, мексиканского Юкатана. Одеяние его состояло из узорчатой длиной до колен набедренной повязки (или юбки) и таких же узорчатых наплечников, которые на спине почти прикрывали лопатки, а на груди опускались до уровня сосков. Держался бионец надменно, снисходил до общения только с послом Родом и с каким-то барсальцем (звали его, кажется, Луци), который сопровождал его во время всей поездки в Атуа и обратно, служа посредником между послом Биона и окружающим миром. От нечего делать Максим стал присматриваться к другим членам атуанской делегации. В какой-то момент наблюдение это принесло свои плоды. Он застукал Рода в довольно пикантной ситуации с его помощником, и парень понял, что Свен не просто секретарь посла, но и его любовник. В принципе, нечто подобное можно было предполагать. Во избежание дипломатических скандалов личная жизнь посла должна быть устроена. «Стремительный» был раза в два больше, чем «Чайка» (как, впрочем, и то судно, которое везло парней из Коро после крайслианской эпопеи). Довольно быстро Марк с Максом нашли укромное местечко на верхней палубе, где могли валяться на солнышке, загорая голышом и не беспокоясь о посторонних любопытных взглядах. Что ни говори, а судно было заполнено молодыми мужчинами, которые ценили мужскую красоту. А тут два довольно симпатичных молодых парня! Когда же опускалась ночь, парни частенько лежали в том же месте, разглядывая звезды. Из-за близости к экватору ночь почти равнялась по продолжительности дню. Не спать же половину суток?! Где-то ближе к концу путешествия они прошли невидимую линию, когда Солен находился точно в зените. На следующий день, начав свой путь на востоке, он направился не так, как привыкли парни, на юг, а на север, чтобы опять погрузится в море на западе. С каждым днем это становилось все заметнее. Далеко на севере, в Крайсле начиналась зима, а тут, в южном полушарии, дело шло к лету, хотя около экватора и так было вечное лето. Валяясь на палубе, Макс иногда случайно соприкасался ногой или рукой с Марком. И не то, чтобы такие прикосновения были Максиму особенно приятны, но когда он думал, что, возможно, его другу это очень нравиться, это вызывало что-то вроде удовольствия и у него. Макс не пытался в ту же секунду отстраниться. Он знал, что друг не расценит такие прикосновения, как попытку его соблазнить. Парни лежали на солнышке в своем укрытии, когда услышали крик матроса, сидевшего в корзине, прикрепленной почти на верхушке мачты: – Земля! Парни вскочили, натянули одежду и побежали поближе к носу корабля. На юге, сквозь туманную дымку они увидели нечто, что действительно могло оказаться берегом. Цель их путешествия была уже близко. Порт Диис находился в устье реки, которую местные жители звали Дафна или Даафна. Бионцы говорили на том же универсальном в этом полушарии языке, разве что слова они произносили протяжно, часто удваивая гласные. Суден в порту было немного. Если точнее – мало было настоящих морских парусников – на момент прибытия «Стремительного» под разгрузкой стоял всего один большой барсальский торговый корабль. Рыбацкие же суденышки, речные весельно-парусные и весельные лодки сновали по акватории порта словно рыбки, которых запустили в новый аквариум. «Стремительный» гордо прошествовал мимо них, не давая себе труда каким-нибудь образом избежать с ними столкновения – пусть сами заботятся о своей безопасности. Их ждали. Когда Раав спустился по трапу на твердую землю, его встретил поклоном такой же важный бритоголовый бионец. Как выяснилось из обрывков долетавшего до парней разговора Раава с встречавшим его мужчиной (звали его то ли Сиет, а, возможно, и Сует), тот уже почти неделю находился в городе, поджидая возвращения делегации. Чиновник уже зарезервировал судно для дальнейшей поездки вверх по реке. Он случайно оказался в порту в тот момент, когда на горизонте показался корабль, и решил дождаться прибытия. Пока бионцы говорили о дальнейших планах (получалось так, что в городе они задержатся не больше, чем на час – и то только потому, что за это время перенесут вещи с одного корабля на другой), Макс с любопытством разглядывал окружающих. Он быстро вычислил, что бритая голова является отличительным знаком бионцев с высоким статусом. В многолюдном порту лысых было не более десятка человек, и все они держались также надменно и самодовольно, как и посол Раав. Зато все военные носили довольно длинные волосы, завязанные на затылке в подобие конского хвоста. Держались они менее напыщенно, чем лысые, но, само собой понятно, остальные – не вооруженные люди – относились к ним почтительно. Макс поделился своими наблюдениями с Марком, тот, оказывается, самостоятельно пришел к тем же выводам. Более того, он вычислил еще два класса бионцев, отличавшихся все теми же прическами и одеждой. Простолюдины: портовые рабочие, гребцы на лодках, носильщики и им подобные – носили очень короткие стрижки, словно заключенные в тюрьме, но ни один из них не был гладко бритым. Бионцы побогаче: купцы, владельцы суден и мастерских – имели волосы подлинней, более-менее красиво подстриженные. Тем временем Раав представил своему собеседнику наиболее значимых людей, сопровождавших его по пути на родину: посла Рода, капитана «Стремительного», а такжде своего постоянного помощника во всем путешествии – Луци. Вначале Раав, затем и Род попрощались с барсальцами, улыбкой и рукопожатием выражая признательность за приятное совместное путешествие, за помощь и содействие. Барсальцы должны были закупить в Диисе интересующие их товары и планировали через пару дней вернуться домой. Миссия Луци на этом была окончена. Теперь в их путешествии по Биону делегацию должен был сопровождать этот лысый Сиет. Когда все члены атуанской делегации и носильщики с багажом были готовы, вслед за двумя бионцами процессия направилась вдоль набережной реки к следующему причалу. Там покачивался на волнах речной корабль или лодка – трудно точно сказать. На настоящий корабль судно не вполне тянуло, а для простой лодки было великовато. Посудина оказалась довольно роскошной. Детали убранства – поручни, двери, ограждения были покрыты вычурной резьбой; на носу корабля разместили крашенного бронзовой краской грифона; каюты украсили драпировками из богатых тканей. Судно было двухпалубным. На нижней палубе, по обоим бортам сидели гребцы – у каждого по закрепленному в уключине огромному веслу. Верхняя палуба предназначалась для пассажиров. На этой лодке им и предстояло отправиться в путь. Никаких долгих проводов не было, никого больше не ждали. Как только последний пассажир и багаж заняли свое место, матрос (прическа говорила о его статусе воина) снял с каменной тумбы на причале канат, по свистку капитана гребцы налегли на весла и они отправились в путь. Раав и Сиет по каким-то своим соображениям не хотели медлить, хотя до сумерек оставалось не более четырех часов, и вполне можно было остановиться в Диисе хотя бы на одну ночь. Река была не очень широкой, чуть больше знакомого Максу Северского Донца, правда, в весеннем его состоянии, а не когда он обмелел во время летней засухи. Оба берега были довольно пологими и город, расположившийся на двух берегах Дафны, был виден, как на ладони. Не обращая внимания на проплывающее мимо них судно, горожане шли по своим делам, копошились возле своих домиков. Хорошо была видна разница между различными районами Дииса. Вот центр города. Массивный, сложенный из каменных блоков дворец. Неподалеку в окружении пальм пирамида из красного кирпича, не такая, как египетская – остроконечная, а с площадкой на вершине. Да и ниже этой площадки не гладкая поверхность, а ступени, по которым можно подняться наверх. Тут же, в этом же районе дома знати с балконами, которые опираются на вытесанные из серого камня колонны квадратного сечения. В двухэтажных приличного вида зданиях, видимо, живет средний класс. Домишки бедноты, расположившие ближе к окраине, были сложены из самана, крыты глиняной или деревянной черепицей, а иногда и камышом. Рассматривая горожан, Макс поймал себя на том, что есть в том, что он видит, нечто беспокоившее его. Что-то в этом городе было не так. И не социальное расслоение в обществе, и не соответствующая ему разница в длине волос. Нет, нечто другое. И только когда они уже миновали последние дома, оставшегося ниже по течению города, Макса осенило. Он даже тихонько воскликнул: – Ни хера себе! Стоявший рядышком у борта Марк недоуменно посмотрел в его сторону: – В чем дело? – Да, ты понимаешь,– все так же с вытянутым лицом объяснил Макс,– на улицах этого города не было женщин. Вообще ни одной! Ни старухи, ни маленькой девочки, ни тем более девушки! Марк почесал затылок, что-то вспоминая: – Точно. Ты прав. Кого бы спросить… Словно прочитав мысли парней, из каюты вышел Свен и пошел вдоль борта как раз по направлению к ним. – В чем дело? – спросил он, видя невысказанный вопрос на лицах парней. Когда Свен понял, чем вызван вопрос, он заговорил, энергично жестикулируя при этом руками: – Вы что с Дионы свалились? Где вы были, когда обсуждалась информация по Биону? Ребята, вам здесь год жить! Только через пару минут, немного успокоившись, он все объяснил: – На этой половине Биона вы и не увидите женщин, их просто нет. Точно так же, как нет мужчин на той половине, куда отправились наши девушки. Это основная догма религии Биона: мужчина не должен видеть, а еще лучше даже не подозревать о существовании женщины. И наоборот. – А как же тогда дети появляются на свет? – промямлил пораженный до предела Макс. – Точно также как и у нас. На всем протяжении перешейка, соединяющего обе половины острова, говорят, выстроена высокая стена, посредине которой сооружен огромный храм, выходящий на обе стороны. Детали нам пока неизвестны, но догадаться можно. С нашей стороны острова в храм поступает сперма. Новорожденные мальчики направляются на восток, девочки достаются западной стороне. – Обалдеть! – только и смог вымолвить потрясенный Макс. А он еще, помнится, когда-то думал, что на Бионе встретит ту самую свою блондинку в красном платье. – Жить два года с мужиками, которые не представляют, что можно трахаться ещё с кем-то, кроме как с такими же мужиками!– подумал он,– Просто с ума сойти!