Улыбка дракона. Грифоны

Утром следующего дня первым проснулся Марк. Переполненный мочевой пузырь вызвал утреннюю эрекцию, которая разбудила вначале самого атуанца, а затем и его соседа по койке. Свет Солена, пробивающийся сквозь щели в плотно закрытых шторах, говорил о том, что утро уже в полном разгаре. Парни вскочили, быстро натянули одежду. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить остальных, выскользнули наружу. Трупы разбойников, разложенные в два ряда, по-прежнему лежали неподалеку от дома, во время атаки на который они и были убиты. На площади около пирамиды на массивном бронзовом поддоне слуги сложили рядами целую гору дров. Было непохоже, что на этом костре будут готовить завтрак. Парни хотели зайти в лес, чтобы на том самом месте, где они подслушали окончание беседы Сиета со своим подручным, «поздороваться со своим лучшим другом». Так студенты в университете у Макса иногда в шутку называли процедуру мочеиспускания. Однако на этот раз парни обнаружили в этом месте четырех слуг, которые успели выкопать на полянке что-то вроде траншеи, глубиной почти в человеческий рост и теперь расчищали подходы к ней. Пришлось Максиму с приятелем подыскать место немного в стороне. Когда парни вернулись в поселок, они застали момент, когда стражники, пошатываясь, вышли на порог своей казармы. На лицах их явно читалось чувство вины в сочетании с недоумением, непониманием того, что с ними произошло. К ним навстречу пошел один из матросов, который в этот момент проходил мимо казармы. Оставалось надеяться, что он введет стражников в курс дела. Атуанцы же направились к другой стороне барака. Почти у самой двери они наткнулись на шедшего им навстречу слугу. С почтительным поклоном он сообщил, что принес завтрак. Гребцы уже проснулись. Мало кто из них выглядел виноватым, но нормальным их моральное состояние было назвать трудно. Помимо всего прочего, казалось, они с брезгливостью смотрели на свои тела. Оно и понятно, почти у каждого то в одном, то в другом месте были следы ночных эксцессов: царапины от ногтей, легкие укусы, засосы, не говоря уже о пятнах засохшей спермы на коже и набедренных повязках. Несколько молодых бионцев уже успели сходить на реку, их мокрые волосы и еще не вполне просохшая кожа свидетельствовали об этом. Остальные собирались последовать их примеру. Марк с Максом посмотрели друг на друга. Одежда в пятнах крови. Раны на руках подсохли, он них тянулись высохшие, размазанные ручейки крови. Не сговариваясь, по протоптанной бионцами тропке они направились к реке. Речная вода была теплой и чистой. В этом месте река делала поворот, образовывая довольно обширный мелководный участок с песчаным дном и таким же песчаным пляжем. Вода была настолько прозрачной, что Макс мог стоять по грудь в воде, наблюдая, как у его ступней проплывает стайка мелких рыбешек. Неподалеку от парней плескались бионцы. Мускулистые тела гребцов были словно вырезаны из камня, особенно впечатляющими были бугры бицепсов и грудные мышцы. Приглядевшись внимательнее, Макс увидел, что не все жители острова принадлежат к одной расе. Помимо преобладающего в общей массе коктейля из жителей Египта и выходцев из Мексики, как это мысленно назвал Макс, встречались и вполне европейские лица, а также парни с чертами негроидного типа. Искупавшись сами, Марк с Масом погрузили в воду свои хитоны. Кровь хоть и присохла к ткани, но после старательного полоскания на одежде остались лишь едва заметные пятна. Марк натянул на тело мокрый хитон, Макс последовал его примеру. К этому времени уже опять стало жарко, и ощущение мокрой ткани на теле было даже приятным. К атуанцам все гребцы относились почтительно, но, как это, собственно, было и с самого начала, к сближению не стремились, держались чуть в стороне. Возможно, они не знали точного статуса пришельцев из другой страны, которая для них, по сути, была иным, непостижимым миром. Никто с ними не заговаривал, никто ни на реке, ни даже во время совместной трапезы в бараке дольше предписанного приличием времени не смотрел в их сторону. Разве что этих любопытных взглядов утром стало немного больше, чем это было накануне. Гребцы уже, наверняка, знали о том, что произошло ночью. Но что они по этому поводу думают, догадаться было невозможно. На завтрак была та же вяленая рыба и рис, но на этот раз с маринованными овощами (вроде бы морковь, свёкла и тыква – всего понемногу). В качестве напитка был какой-то фруктовый компот. Максим с опаской сделал первый глоток – не кинется ли он после этого целовать и тискать своего друга. Но на этот раз это был только компот без каких-либо добавок. Впрочем, напиток оказывал легкое тонизирующее действие. Макс почувствовал, что к нему возвращается сила и энергия. Марк порылся в своей походной сумке, которую с вечера бросил в углу комнаты, достал баночку с мазью. Обработав рану Максу, попросил сделать тоже самое ему. Втирая оранжевую суспензию в кожу, Макс обнаружил, что в его действиях есть что-то эротическое. Смущение его увеличилось, когда он заметил несколько любопытных взглядов гребцов, заинтересовавшихся действиями чужестранцев. В этот момент раздался звук гонга, потом еще один, затем третий. Около входа в дом, где остановились послы, Макс видел небольшой бронзовый диск, висевший на прутке, вмурованном в стену. Гребцы, видимо, знали значение сигнала. Они стали собирать свои немногочисленные пожитки и повалили на улицу. Практически все обитатели поселка, команда корабля и прибывшие на нем гости собрались на площади около кострища, замеченного парнями утром. Теперь на его вершине лежало тело преподобного Мунка. Раав с сосредоточенным лицом стоял непосредственно у сложенных пирамидой дров. Один из слуг держал в руке зажженный факел, другой поднос, на котором лежали пучки засушенных трав. Макс с Марком присоединились к своим товарищам, стоявшим немного в стороне от остальных. Свен надел хитон боле длинный, чем мужчина привык носить обычно, но из-под его края все равно выглядывала повязка на ноге. Но теперь это был не лоскут, а нормальный бинт. Род кивнул парням и продолжил наблюдать за церемонией. Вел погребальный обряд Раав – единственный из присутствующих, кто принадлежал к жреческому сословию. Вначале он прочитал нараспев длинную молитву на непонятном языке, время от времени беря с подноса травы и бросая их на погребальный костер. Когда молитва была окончена, он взял у слуги факел, поднес его к сухой древесине. Огонь жадно начал пожирать ветки. Раав и его ассистенты отошли в сторону. Пару минут понаблюдав за пламенем, бионец сгреб остатки трав с подноса и, напевая молитву, бросил их в огонь. Возможно, это было совпадением, но пламя тут же взметнулось вверх, укрыв от взоров лежащее наверху тело. Слуги начали хором читать новую молитву, иногда прерываемую рыданиями, возможно, исключительно ритуальными. Раав и все остальные стояли молча. Так продолжалось минут пятнадцать. Дрова перегорали, сложная конструкция костра стала рушиться. Отдельные головешки отрывались, иногда падая за пределы бронзового поддона. Слуги поднимали их и снова бросали в костер. Раав прочел еще одну короткую молитву и пошел по направлению к большому дому. Это послужило сигналом и для остальных. Все, кроме четверки слуг, оставшихся у костра, рассыпались по поселку, спеша по своим делам. Капитан судна обратился с резко прозвучавшей командой к гребцам, и они нестройными рядами поплелись, потягиваясь и зевая, по направлению к пристани. Макс с Марком пошли вместе с другими атуанцами к их домику, помочь собрать их вещи. Их было, впрочем, немного. Большая часть багажа, принадлежавшего посольству, оставалась на лодке. Трупы разбойников исчезли, но, помня о выкопанной слугами траншее, парни не стали спрашивать об их судьбе. На их погребение дров не стали тратить. Вещи на корабль перенесли быстро. Все уже было готово к отплытию. Но пришлось подождать еще Раава, который выполнял последний долг перед покойным жрецом, руководя еще одной церемонией. Из догорающего кострища была вынута горсть пепла, слуга понес ее на том же подносе вслед за Раавом. Они поднялись на вершину пирамиды, там Раав взял пепел и, сопровождая свои действия еще одной молитвой, развеял пепел по ветру. Дальнейшее путешествие было спокойным. В первой половине дня вдоль обоих берегов ничего интересного не было видно кроме стоявшего сплошной стеной леса. Лишь иногда в этой стене случались пропуски, позволявшие втиснуться то храмовому поселку вроде того, в котором они ночевали, то сельской усадьбе с видневшимися за ней клочками полей и огородов. После полудня таких мест стало больше, да и сами разрывы были шире. Несколько раз им на их пути встречались рыбацкие лодки, а также шедшие вниз по течению корабли, похожие на их собственный. Передвигались эти судна, естественно, с большей скоростью. Чтобы гребцы могли передохнуть, а пассажиры – походить по твердой земле, несколько раз делали остановки, пришвартовываясь к пристаням возле храмов или усадеб. Около одной из таких усадеб остановились на ночь. И хотя появившийся узнать, в чем дело, хозяин усадьбы при виде Раава впал в панику и пригласил его на ночевку к себе в дом, преподобный отказался от гостеприимного предложения, все члены посольства и сам высокопоставленный жрец ночевали на корабле. Раав больше не хотел рисковать. На судне была особая каюта для почетных пассажиров, там он и спал. Капитан по просьбе Раава уступил свою каюту Роду, который взял с собой на ночлег и Свена. Остальные атуанцы разместились в кают-компании на полу. У матросов был свой кубрик – с ними спал на этот раз и капитан, а неприхотливые гребцы вообще провели ночь, лежа просто на палубе. Макс, кстати обратил внимание, что вечером на нижней палубе было тихо, не звучал хор из сладострастных стонов. Так что групповые оргии не являлись чем-то обыденным для этого чисто мужского общества. Можно было пока вздохнуть свободно. Следующий день также прошел полностью в пути. Разнообразие в довольно скучное путешествие внесли только утреннее и вечернее купание в реке. Причем, вечером гребцы достали откуда-то из закромов мячик, сделанный из материала похожего на резину (только он был более мягкий), и затеяли игру. Видимо, к этому времени они полностью отошли от психологической травмы нанесенной наркотиком. Их игра была настолько азартной, что в нее вовлеклись несколько матросов и атуанцы, кроме Рода и Свена. Роду не позволял участвовать в общей игре его статус, а у Свена все еще побаливала нога. Игра напоминала водное поло, разве что игроки не плавали, а бегали, поднимая тучу брызг, по мелководью. Как-то само собой выделились две команды – гребцы против матросов и присоединившихся к ним атуанцев. Гребцы превосходили противника мощью мускул и массой тела, но зато матросы и жители континента были более ловкими. Где-то в середине игры Макс заметил, что игроки противника, перехватывая у него мяч, довольно часто распускают руки. В том смысле, что иногда казалось, что им важнее потрогать Макса за отдельные части его тела, чем собственно отнять мяч. Но в целом игра велась по-джентельменски, без грубости и насилия. Чем дальше они поднимались вверх по реке, тем более обжитыми становились окружающие ландшафты. К концу третьего дня джунгли вообще закончились, уступив место холмистой, безлесной равнине. Лишь кое-где виднелись купы деревьев, но росли они ровными рядами, рядом с усадьбами или поселками, так что были это, скорее всего, сады. Возле богатой усадьбы с обширным садом прошла еще одна их ночь. Наутро стало ясно, что приближается цель их путешествия. Поселения сменяли друг друга, практически не оставляя пустошей в промежутке. На западном, более высоком берегу обозначилась большая проезжая дорога, идущая параллельно течению реки. Ни коней, ни единорогов, судя по всему, на острове не было. Точнее было жалкое их подобие – некая горбатая помесь ослика с пони песочного цвета. Макс решил, что именно так должен был бы выглядеть конёк-горбунок. Использовать для верховой езды его было невозможно – ноги всадника задевали бы за землю. Но запряженные четверкой они везли маленькие повозки – с кучером и одним-двумя пассажирами. Большие грузы, медленно шагая, тянули здоровенные и тоже горбатые быки светло-шоколадной масти. Когда на их пути встретился каменный мост, двумя темно-серыми дугами вознесшийся над рекой с каменной опорой, сооруженной на островке примерно посередине широкой реки, стало ясно, что они уже в городе. Словно в подтверждение догадки Раав вышел на палубу, с удовольствием разглядывая окрестности. Разрозненные на окраинах – дома и усадьбы по мере приближения к центру стали сбиваться в улицы и переулки. Все чаще встречались двух и трехэтажные здания. Они миновали еще один мост, и вот на крутом повороте реки их взору предстали: ряд причалов, у которых пришвартовались несколько разнокалиберных лодок, складские бараки, большая рыночная площадь у самого порта. Широкая улица начиналась от рынка. Западный берег был холмистым, и было хорошо видно стоявшие на возвышении где-то там далеко, в самом конце улицы – дворцы. Несколько пирамид, похожие на виденные ими ранее, были разбросаны по всему городу. Макс с Марком, их спутники стояли на палубе, жадно вглядываясь в пейзаж. Чем встретит их новый мир?