Улыбка дракона. Грифоны

Дни полетели за днями, похожие один на другой. Утром пять раз звонил гонг (после полуночи часы не отбивали), что означало подъем для всех студентов. Полчаса на одевание и умывание. Если в этот день была не очередь их группы качать воду, то парни бежали на площадку, делать вместе со всем военным факультетом утреннюю пробежку и другие разминочные упражнения под руководством дежурного преподавателя. В шесть был завтрак. Обычно – овощные блюда, два раза в неделю с вареными яйцами или омлетом. После завтрака более суровая муштра с Лордом Суотом. Начиналась она с обычных физических упражнений: бег, прыжки, отжимания от земли. Иногда вводились и элементы гимнастики, в основном – работа на перекладине. Кроме того, обязательно были одна или две военные дисциплины в день: стрельба из лука, фехтование или рукопашный бой. Причем фехтовать приходилось не только деревянными мечами, но и макетами тяжелых топоров, а также длинными посохами. Приемы драки на палках напоминали те, что Макс видел в фильмах о китайских бойцовских искусствах. Пару раз в месяц группу водили на реку, чтобы студенты могли поплавать. Большое внимание лорд Суот уделял дыхательной гимнастике, во время которой необходимо было многократно воспроизводить определенные боевые движения в чрезвычайно замедленном темпе и на определенной фазе дыхания: на вдохе или выдохе. Примерно часов в девять студенты военного факультета шли на теоретические занятия. Максиму повезло. Курсантам практически ничего не приходилось заучивать из книг. Обычно преподаватель что-то рассказывал, последующей беседой или даже дискуссией добиваясь того, чтобы все поняли суть изложенной информации. В целом, будущих воинов теорией не сильно мучили. После обеденного часового (периодически лорд Суот сокращал его продолжительность на десять-пятнадцать минут) перерыва, который длился с десяти (с полдня) до одиннадцати, шла опять военная практика, уже в более свободной форме. Практически каждый день их группа играла в мяч – делясь на команды между собой или пытаясь обыграть старшекурсников. Марк постепенно стал одним из лучших игроков, да и вообще показывал отличные результаты по всем дисциплинам. Успехи Макса в физических дисциплинах были скромнее, если не считать бега, где он, как и прежде был лучшим в группе. Но постепенно и его результаты росли, дистанция между его показателями и результатами Марка сокращалась. Быстрее всего росли его успехи в стрельбе из лука. Примерно недели за две интерес курсантов к новичкам из далеких земель пропал. Никто особенно не набивался к ним в друзья (разве что с соседями по комнате сложились хорошие приятельские отношения), но никто и не сторонился парней. Расспросов об обычаях и нравах севера, на удивление, было немного. Общаясь ближе с бионцами, Макс понял, в чем дело. Подавляющее большинство из них жило в убеждении, что столичный округ – это и есть весь Мир, вся Вселенная. Есть, говорят, какая-то жизнь и за пределами этого Мира, но то, что люди там могут жить как-нибудь по-другому, представить они не могли. Примерно час или два перед ужином парни проводили или в беседах с Амвеем, или с тем из преподавателей, который считал, что двум талиинам с северных земель это необходимо. Макс за эти месяцы очень сблизился со своим напарником, хотя совсем недавно казалось, что такое просто невозможно. Изображать интимную пару оказалось совсем несложно: знаки внимания со стороны Марка, его нежные прикосновения или объятья, которые стали нормой их поведения на людях, были, в принципе, приятны ему. Более того, Макс сам вел себя подобным образом. Он мог подойти к Марку, наблюдающим за игрой или сражением их сокурсников, опереться на плечо друга, прижавшись к его телу так, что его пах касался бедра или ягодиц Марка. Максим мог потереться щекой о голое плечо Марка. Существовали тысячи мелочей, которые делались вроде бы для того, чтобы продемонстрировать их партнерские отношения и, тем самым, создать охранительную стену вокруг Макса, чтобы никто сексуально его не домогался. Марк ничего не говорил, что он чувствует, когда якобы всего лишь подыгрывает другу. Максим иногда терялся в догадках – где в его собственных действиях игра, а где подлинная заинтересованность в чужом теле, потребность в нежности. Черт бы побрал этот странный мир! Макс начал забывать, как выглядят женщины, зато каждый день он видел вокруг мужские обнаженные и частично обнаженные тела! Причем, в основной массе молодые и в хорошей физической форме. Была еще одна деликатная проблема. Так получалось, что они оба нигде не могли уединиться. Нет, Гай и Сниип честно выполняли договор. Через день, строго по графику они после вечернего похода в душ оставляли комнату на час или два в полном распоряжении Макса и Марка, отправляясь гулять по студенческому городку. Но ведь все равно и в это время парни оставались вдвоем. Их плоть требовала разрядки, но начать «рукоприкладство» первым, чтобы потом продолжить «манипуляции» в присутствии напарника никто не решался. Так и лежали оба, стиснув зубы, ожидая, что избавление придет в эротическом сне. Макс с ужасом замечал, что и во снах женские образы начинают тускнеть. Вместе с тем все чаще в его сновидениях стали мелькать голые парни. Если точнее, чаще всего – один голый парень – Марк. Они с ним во сне пока еще очень далеко не заходили, но и того малого, что они все же вытворяли, хватало с головой. Примерно в конце первого месяца их пребывания в монастыре произошло нечто важное, что внесло в их отношения новую краску. Дело было в выходной. В этот день они обычно ходили всем монастырем в баню. Бань в Дааве было несколько. Дело в том, что местность, на которой располагалась столица острова, изобиловала горячими природными источниками. Строители прошлого использовали ресурс дармовой горячей воды для устройства купален. В той бане, куда водили вместе с сокурсниками парней, было четыре больших бассейна с проточной горячей водой. Температура воды в каждом последующем бассейне была немного ниже, чем в предыдущем. Так что можно было выбрать наиболее приемлемый для себя бассейн. Ещё были залы, где можно было принять горячий душ, а также несколько комнат для отдыха. В будние дни в купальни ходили обычные горожане, а в выходной – по определенным часам туда водили школьников и студентов из расположенных поблизости учебных заведений. В этот день Макс, бултыхаясь в бассейне рядом с другом, подошел к нему и стал, то ли играя, то ли на самом деле из-за потребности в нежности, растирать Марку кожу, как бы смывая с нее грязь. Он начал с плеч, но потом увлекся и стал массировать спину, с каждым движением опускаясь все ниже. Марк только урчал от удовольствия. Максим опомнился только тогда, когда с легким замешательством заметил, что, во-первых, он ласково мнет у своего друга ягодицы. А, во-вторых, его собственный «лучший друг» торчит, высоко задрав голову, нацеливаясь явно куда-то между упругих половинок, сминаемых его ладонями. Макс бросился в воду, пытаясь успокоиться и, одновременно, выбросить случившееся из головы. Но это было еще не все, что случилось в этот день. После ужина, в тот же день их двоих позвали на вечеринку. Кто-то из старшего курса достал каавы – легкого алкогольного напитка, который делали из сока пальмы, растущей на южном побережье Биона. И цветом и по вкусу напиток напоминал перебродившее молоко. Всем участником вечеринки стало весело, устроили танцы. Несколько парней умели играть на местном струнном инструменте (уродливый вариант гитары), ну а отбивать ритм на чем попало мог каждый. Танцы, конечно же, были парными и очень эротичными. Партнеры в некоторых танцах прижимались друг к другу не только торсами, но и лицами, руки при этом забирались в самые неожиданные места. Другой танец напоминал ламбаду. Один танцор клал руки на бедра партнера, прижимаясь как можно теснее к его тылу. В какие-то моменты руки стоявшего сзади соединялись примерно ниже пояса переднего партнера. Во время танцев некоторые из танцующих иногда «в шутку» цеплялись руками и за соседние пары. Ягодицам Марка и Макса обычно доставалось немало таких шутливых прикосновений. Как понимал Максим, этим окружающие как бы хотели сказать: – Вы – члены одной с нами команды. У вас все в порядке. Расслабьтесь. В этот вечер Макс танцевал, как никогда ранее азартно. С какого-то момента он перестал замечать и чужие руки, касающиеся его зада, и то, что в паху у его партнера, да и у него самого твориться бог знает что. Они оба просто отдались стихии ритма и получали удовольствие, не думая, хорошо это или плохо. Длилось это восторженное состояние примерно полчаса. Окончательно выбившись из сил, Макс вышел из круга, сказал тихонько Марку: – Что-то я устал. Может быть, пойдем спать. Марк согласно кивнул и выскользнул за пределы площадки, на которой все ещё бурлила вечеринка. За ним пошел и Максим. Так получилось, что это был «их вечер». Гай со Сниипом, которые тоже были гостями на этом празднике, переглянулись понимающе и остались на вечеринке, выйдя на площадку для очередного танца. Макс шел, ощущая, что в паху просто звенит от напряжения. Что чувствовал Марк неизвестно, но когда в свете свечи он скинул одежду, то едва успел спрятать от бдительного ока Макса компрометирующие части тела. Марк хотел было задуть свечу, чтобы залезть к себе наверх, но предварительно бросил взгляд на Макса, чтобы убедиться, что он уже улегся и ему не нужен свет. Но вместо лежащего в постели друга, он увидел, что Макс только что скинул набедренную повязку и стоит у кровати, демонстрируя свой вызывающе вдернутый орган. Причем, на этот раз парень не отвел глаза, не попытался прикрыться. Словно под гипнозом Марк сделал шаг, его руку обожгло горячее тело. Макс прошептал: – Я больше не могу. С этим надо что-то делать. Но я еще не готов на что-то большое. Тут его ладонь тоже прикоснулась к чему-то горячему. Невольно Макс сжал руку, обхватив это «горячее». Это прикосновение к чужому члену вовсе не было таким противным, как он опасался. Марку же не надо было рассказывать, что в таких случаях надо делать. Со стороны, возможно, это выглядело глупо – стоят два голых парня и с деревянными масками вместо лиц дергают друг друга за члены. Делали они это недолго, так как через минуту – не больше – практически одновременно оба меткими выстрелами испачкали друг другу животы. Увидев дело рук своих, парни нервно засмеялись. – Пошли в умывальник умоемся, пока Гай со Сниипом не пришли,– предложил Марк. Это было разумно. Возвращаясь назад из душа, прислушались – музыка на вечеринке еще звучала. Соседи, видимо, были еще там. Придя в комнату, Марк медленно скинул полотенце. Не затушив свечу, медленно стал готовить постель. Макс сел на койку. Перед его глазами оказалось та часть тела, которой он совсем недавно касался. Её размеры были подозрительно велики. Парень поднял глаза, на него с чуть виноватым взглядом смотрел Марк: – Можно, еще? Макс не ответил, но происходившее у него в паху говорило само за себя. Марк сел на койку рядом с другом: – Только можно немного по-другому? Мне хочется нежности… Ну, хотя бы так, как это было сегодня в бане. Макс кивнул, потом прошептал: – Согласен. Только… ничего другого… Я… не готов. Пока… И целоваться я не буду. Уже опускаясь на подушку, проведя ладонью по горячей спине Марка, добавил: – Потуши, пожалуйста, свечу. Вдруг наши вернуться. Они успели до прихода соседей. Правда, спускаться вниз и мыться, сил у обоих уже не было. Просто обтерлись полотенцами, сунув их потом под подушку. Решили, что прополощут их утром при умывании. Сниип, войдя в комнату, с шумом втянул воздух: – Вот это дух! Это же совсем другое дело, а то и непонятно, талиины здесь живут или какие-то сони. С этого дня так и повелось. Когда у Макса терпение начинало лопаться, и была их очередь оставаться вечером в комнате, он демонстративно прохаживался голышом по комнате, своей эрекцией показывая, что сегодня он «готов». Долго ходить ему не приходилось. Марк зорко следил за настроением своего партнера. Но, надо отдать ему должное, атуанец не был навязчивым. Первым близость Марк никогда не предлагал. Случались такие приступы у Макса примерно раз в неделю или чуть реже. Многое зависело от внешних обстоятельств – от степени усталости, от наличия или отсутствия особо ярких зрительных и тактильных ощущений днем. Сценарий их близости каждый раз был примерно одинаковым. Максим чаще лежал на спине, позволяя себя ласкать. Сам только легонько гладил Марку плечи, грудь и ягодицы, отвечал на объятия. Ну и, конечно, помогал Марку достичь оргазма, работая руками. Марк действовал за двоих. Первое время, лаская партнера, он использовал только руки, объятья, трение телами. Потом, в один из вечеров решился и при полном попустительстве со стороны партнера позволил действовать своим губам, рту. Пока дело не касалось его губ, Макс не возражал, тем более что смог оценить, насколько выше наслаждение при оральном сексе по сравнению с мастурбацией. Поцелуи с парнем по-прежнему для Максима были табу. Иногда парни разогревали себя, делая по очереди друг другу массаж. Несколько раз, сидя верхом на Марке и разминая его зад, Макс ловил себя на желании внедрить еще одно новшество в их вечерние забавы, но так и не решился это сделать. Вот если бы Марк сам предложил… Но атуанцу такое смелое предложение не пришло в голову. О чем думал Марк, массируя ягодицы друга, осталось неизвестным. Атуанские друзья Марка и Макса, если и заметили перемену в отношениях между ними, ничего не сказали. Первый раз парни появились в резиденции Рода в ближайший же выходной. Они своевременно получили от посла письмо с подробным описанием, как можно добраться до особняка, в котором разместилось посольство. В тот первый раз парни толком не поговорили с земляками, только забрали самое необходимое из своих вещей, сообщили, что у них все хорошо и быстро побежали обратно. Увольнение было уж очень коротким. После этого примерно раз в две недели они оставались на более продолжительное время. Парням о своем ученичестве рассказывать особо было нечего, но Род внимательно слушал и интересовался любой информацией, вплоть до сплетен, которые ходили среди курсантов, преподавателей и слуг. То, что Раав и Иерофант – любовники, в атуанском посольстве уже знали и из других источников. Официально Раав занимал пост секретаря Иерофанта и занимался вопросами науки и технологии. Его должность фактически можно было сравнить с постами Министра по делам науки и Президента Академии наук в одном лице. Именно в этой сфере властители Биона прежде всего хотели бы наладить сотрудничество с великим государством на севере. Иерофант вслед за Раавом обеспокоился наметившимся на острове технологическим застоем. Мало того, что годами и десятилетиями ничего нового в этой области не создавалось, но и старые, известные технологии постепенно приходили в упадок. В этом не было бы ничего страшного, еды и материальных благ худо-бедно все равно хватало на всех. Но этот застой стал сказываться на сердце островной цивилизации – на воспроизводстве людей. – Понимаете,– объяснял Род,– это ведь сложный биохимический процесс. Ну, пусть микроскопы и хорошие скальпели, которые бионцы разучились делать сами, они за бешеные деньги покупают у барсальцев. Заметьте – наши микроскопы. Но есть еще множество других нюансов – химический состав среды во время зачатия, генная инженерия. В этом барсальцы не могли помочь. Их священники сами проходят обучение в нашем университете в Анехе. В момент нашего первого контакта с Барсалем, который произошел около двухсот лет назад после примерно столетия взаимной изоляции, островитяне находились в положении, сходном с тем, что сейчас переживает Бион. Марк слушал с интересом, он ничего не знал об этом. А Макс думал о том, как легко и просто этот сложный биохимический процесс происходит у него на родине. Род продолжал: – И вот на данный момент технологическая отсталость дошла до того, что на Бионе стали с трудом поддерживать численность населения. Процент неудачных зачатий достиг огромных размеров. На этой половине острова это не так заметно, но Ма – женщины – на той стороне, что находится за стеной, вынуждены по несколько раз подряд проходить процедуру оплодотворения, отрываясь от работы на своем основном месте проживания… На данный момент мы предварительно договорились, что атуанские консультанты должны будут приехать в Аатон и попытаются разобраться в причинах неудач, попытаются наладить процесс. Кроме того, Бион заинтересован в покупке нашего оружия из стали, а также в инженерах всех специальностей. Сейчас мы вырабатываем и согласовываем план конкретных действий. Работы у малочисленного посольства было выше крыши. Примерно в конце второго месяца их пребывания на острове, во время очередного визита в посольство парни столкнулись с Раавом. С несколькими сопровождающими он покидал особняк. Преподобный узнал молодых людей, не смотря на их теперешний, исключительно бионский внешний вид, едва заметно кивнул им. Улыбка приязни скользнула по его лицу. Это дало повод Марку, когда они попали в кабинет посла, спросить у Рода, есть ли новости по поводу нападения на них в храмовом поселке. Род, вольготно развалившийся в этот момент в кресле в посольской гостиной, закачал головой: – Нет. Ничего конкретного не известно. Спустя неделю после нападения в лес около храма был послан отряд стражи, но они никого не нашли. Местные крестьяне рассказали, что банды Кса появляются в этих местах, но, совершив несколько рейдов и захватив добычу – прежде всего молодых крестьян – уходят в свое логово. Из уроков стратегии и тактики военных действий – дисциплин, которые они изучали в монастыре, парни уже знали, что проблема Кса на острове довольно серьезная. Их ряды пополняют чаще всего слуги, потерявшие господ. Четыре раза в год, по великим праздникам любой Ва может покинуть своего господина и уйти для найма к другому. Часть слуг по пути теряются, после чего в некоторых случаях занимаются воровством, увеличивая преступность в больших городах. Когда на них начинают охоту стражники, они перебираются в леса, создавая шайки разбойников. В северо-западных горах – ранее незаселенных и неосвоенных – они создали своего рода государство со своим владыкой – военным вождем, своими торговцами и крестьянами. Туда же бегут все асоциальные элементы из других каст, все обиженные и недовольные. Центральная власть уже давно собирается организовать военный поход на бандитов, но постоянно для этого не хватает сил и времени. Одна из важных проблем этого квази государства разбойников (Максу захотелось назвать их казаками) – отсутствие воспроизводства, особенно не хватает желающих работать своими руками. Поэтому Кса часто занимаются похищением молодых крестьян и ремесленников. Но все равно численность населения государства Кса относительно невелика. Угрожать всерьез могуществу властей Биона они не могут, поэтому пока сохраняется относительное равновесие. – Больше всего в случае с нападением в храмовом поселке Раава беспокоит то, что высокопоставленный Ба ради своих непонятных, но безусловно низменных целей вошел в контакт с Кса,– объяснил Род,– а еще то, что у него, наверняка, были сообщники в окружении Иерофанта. Сиет был одним из приближенных Гууда – секретаря Иерофанта по военным вопросам – так сказать военного Министра. Гууд никогда не высказывается прямо против нашей миссии или замыслов Раава, но в его ведомстве находится целое скопище консерваторов. Любой вопрос, который мне надо с ними решить, проходит по военному ведомству с ужасной медлительностью. – Да и войти в контакт с Кса, как это ни парадоксально звучит, военному легче, чем представителю другого ведомства, – заметил Марк. – Точно, – согласился Род,– но вмешиваться в это мы никак не можем, и мы можем только быть начеку и продолжать хорошо делать свое дело. Что касается парней, то им хорошо делать свое дело – изучать быт рядовых граждан страны – из-за учебы и солдатской муштры чаще всего было некогда. В единственный выходной на неделе им нужно было успеть и немного отдохнуть, и посетить друзей в посольстве, к тому же это был еще и банный день. Все наблюдение сводилось к походам по лавкам или на рынок, а также пешим прогулкам по городу. Культурная жизнь столицы острова особым разнообразием не отличалась. Большинству Ва хватало балаганных представлений на рыночной площади. Парни видели, как там выступают жонглеры и шпагоглотатели. Уже вроде бы привыкшего ко всему Макса немного смутило представление труппы бродячих актеров. Это была комедия, но на бионский манер. Главной деталью «снаряжения» артистов были огромные кожаные фаллосы. Вокруг них, собственно, и вертелось все действие. Зрители встречали каждое движение актеров взрывом хохота, но в чем там была соль, Максу разбираться не хотелось. По вечерам в дешевых кабачках Ва устраивали пляски покруче студенческих вечеринок будущих воинов. Сниип рассказал, что в ночных заведениях, куда ходят респектабельные Та, есть более изысканные развлечения. Там выступают настоящие танцоры. Насколько поняли парни, там было что-то вроде балета с элементами стриптиза. Эти танцоры зачастую были по совместительству дорогостоящими проститутками. Если уж зашла речь о проституции, то, по свидетельству бионцев, этот вид бизнеса на острове не очень был развит. Еще бы, когда любому бионцу без проблем можно было найти сексуального партнера среди ровесников из своей касты, не говоря уже о возможности эксплуатировать безотказность нижестоящих. Но все же встречались иногда и клиенты, готовые за «это» еще и платить. В основном, это были богачи из числа Та, желающие иметь возможность похвастаться перед своими коллегами красивым любовником, словно дорогим камнем или любой другой раритетной вещью. Кроме того, покупали услуги проституток некоторая часть Ба, которые не хотели зависеть от слуг, от их умения держать язык за зубами. Такую роскошь, как трата времени на чтение художественной литературы, в Бионе могли себе позволить только Ба и некоторая часть каст Ка и Та. Такого рода книги существовали, но ничего определенного по этому поводу парни сказать не могли. У них, как и у их сокурсников на это времени не было. А Максим ко всему прочему еще и не умел читать на местном языке. Художники Биона часто работали по заказам государства, оформляя казенные здания. Кроме того, они делали работы для тех Та, которые хотели в своих особняках иметь портреты, другие живописные работы. Вырваться за узкий круг общения, ограниченный рамками монастыря и редкими визитами в посольство, парням за эти месяцы так и не удалось. Поэтому о большинстве подобных вещей они знали только понаслышке. Зато не понаслышке, а воочию парни увидели самого настоящего, живого грифона. Дело было так. Возвращаясь из посольства в один из первых своих выходных, парни, как видно, на каком-то перекрестке свернули не туда, куда надо было, и немного заблудились. В поисках нужной улицы они наткнулись на богатый особняк. Сквозь кованую ограду был виден ухоженный парк с беседками, прудом, за ним трехэтажное здание, его крыльцо было с квадратными колоннами под самую крышу. Недалеко от входа, по правую сторону от главной аллеи они увидели клетку. Кто там лежал, вначале было непонятно, но вот животное встало, потянулось и выгнуло спину. Кошмар! У этого существа, больше всего напоминавшего пантеру (разве что морда была слишком вытянутой и узкой, как у лисицы), были крылья. Небольшие, тоже черного цвета, но крылья! Когда вечером парни рассказали об этом своим соседям по комнате, Сниип протянул: – А… Так вы видели грифона! Какая-то важная шишка живет в этом особняке. Эти экзотические животные очень ценились среди бионской знати, считались символом власти вообще и власти Иерофанта в частности. Водились они на восточном горном побережье в диких лесах. Попадались в силки охотников грифоны очень редко, так как отличались большой хитростью. Чтобы поймать одну особь приходилось задействовать до полусотни человек. После этого случая Марк с Максом всегда, когда была такая возможность, ходили мимо этого особняка. Когда в очередную прогулку по городу им удавалось хорошо рассмотреть грифона, то следующие дни, как им казалось, бывали особо удачными. Все ладилось и в учебе, и на спортивной площадке. Не возникало проблем и в постели. Так прошло лето. День летнего солнцестояния был отмечен военным парадом, в котором принял участие и военный факультет их монастыря. Военные музыканты дули в медные трубы, подтянутые молодые Ка маршировали по центральным улицам, свободным от другого движения. Проходя по центральной площади недалеко от резиденции Иерофанта, парни во второй раз после той памятной первой аудиенции увидели властителя острова, узнали стоящего рядом с ним Раава. Месяцы шли за месяцами. Время просто летело. Приближался день осеннего равноденствия. Так как они находились в южном полушарии, это означало, что на родине Марка в это время уже начиналась весна.