Улыбка дракона. Грифоны

На следующее утро парни проснулись одновременно, но не от эротических прикосновений соседа – спали они на разных кроватях в комнате около входа в опочивальню Рода, а от звона упавшего на пол бронзового подноса. Кто-то из слуг начал выговаривать своему неловкому товарищу, и друзья окончательно проснулись. Дом уже был наполнен звуками: шарканьем ног, бряканьем оружия и звоном посуды, приглушенными голосами. Все свидетельствовало о том, что, не смотря на их вечерние намерения, они не смогли проснуться рано утром. Похоже, они безбожно проспали. Быстро одевшись и кое-как умывшись (слуги занятые утренними хлопотами не обратили на них никакого внимания), парни выскочили на улицу. Было примерно шесть часов утра. Если учесть, что сутки на острове, как и на материке, делили на двадцать часов, было уже достаточно поздно, но катастрофы еще не случилось. До официальной церемонии, которая должна была состояться в полдень, оставалось еще четыре часа. Подойдя к храму, парни чуть не столкнулись лбами еще с двумя «ранними пташками». Как только они подошли к восточному входу в здание, резная дверь открылась и оттуда показался рослый военный министр Гууд в сопровождении сгорбленного, со старческой дряблой шеей Ба. Судя по его роскошному венцу и по тому, как почтительно держался с ним Гууд, этот старик и был Чаам – верховный жрец Аатона. Увидев двух молодых воинов, Гууд прервал свою речь на полуслове: – Действовать будем, как договори… Он всмотрелся в лица парней, потом что-то вспомнил, и презрительная усмешка скривила его лицо. Он взял своего спутника под локоть и, не давая себе труда дождаться, пока парни уступят им дорогу, направился к дворцу Иерофанта. Макс с Марком едва успели отскочить в сторону. Оба невольно поежились. Словно облако чего-то неприятного и обжигающе холодного окружало высокопоставленных бионцев. Пройдя по узкому коридору с двумя рядами колонн по сторонам, они очутились в главном зале храма. Через окошки в верхнем ярусе высокого купола в помещение лился мягкий свет. В самом центре зала стоял жертвенник или нечто подобного назначения в форме усеченной пирамиды, примерно в половину человеческого роста высотой. Ближе к северному входу на платформе примерно такой же высоты стояла клетка с грифоном. Подобная платформа была и с южной стороны. Зал, как и можно было ожидать, имел форму круга, прерываемого только не очень широкими проходами с четырех сторон. Оставшиеся четыре сектора заполняли скульптурные группы совокуплявшихся или занятых эротическими играми мужчин. Скульптурные фигуры были вырезаны из бледно-розового камня, что создавало иллюзию живой человеческой кожи. Этому помогала и тонкая отделка мельчайших деталей мужской анатомии. Макс невольно представил, какие фигуры должны быть в храме по ту сторону от стены. Ведь в этот момент всего несколько сотен метров отделяли его от представительниц другого пола. А ведь парень за эти месяцы уже почти забыл, как выглядят женщины. Более того, проводя время в исключительно мужском обществе, он дошел до того, что уже принимал участие кое в чем из того, что изображали замершие в камне мужчины. Нельзя сказать, что он жадно пожирал глазами сплетение каменных парней. Но Максим уже мог остановиться взглядом на отдельных моментах, оценить грацию, пластику тел. Мог даже допустить мысленно (пока его никто не подслушивает), что, если вдруг фигуры оживут, то он был бы не против того, чтобы оказаться на месте некоторых участников, тем самым, расширив собственный опыт. Но пора было опускаться с небес на землю и заняться более актуальными делами. Макс заметил, что пространство между отдельными скульптурными группами достаточно большое, чтобы там мог пройти человек. Он заглянул туда и обнаружил, что скульптуры прикрывают собой входы в небольшие служебные комнаты. Они были по всему периметру храма. Марк к этому времени тоже оторвался от завораживающего зрелища, которое подействовало на атуанца в большей степени, чем на его партнера, и тоже принял участие в исследовании. В каких-то комнатах находился непонятного назначения инструмент, много было пучков душистых трав и коробочек с сушеными листьями, но больше всего было стоявших на полочках маленьких керамических посудин размером с баночку из-под майонеза. Макс вертел одну из них, пытаясь понять, для чего она нужна, когда Марк, стоявший рядом, захихикал: – Именно в этих сосудах начинают свой жизненный путь юные бионцы. Возможно, в этом самом горшочке прошли первые минуты жизни нашего прыщавого друга Ву. Макс быстренько поставил баночку на место. Парни вновь вышли в зал. Они оказались рядом с клеткой грифона. Увидев рядом с собой гостей, он потянулся, выгнул спину, потряс крыльями, словно бы разминаясь. Из его пасти при этом вырвалось что-то типа: – Хр-гс-мяв-граув. Именно так это услышал Марк. Собственно говоря, Макс тоже услышал это рычание вперемешку с мяуканьем, но в его голове помимо этого возникла фраза: – Ну что, самцы, уже покувыркались? Или вы тоже хотите кого-то убить? Макс с изумлением огляделся по сторонам. Никого вокруг, кто бы мог сказать эту фразу, не было. В этот момент невидимые шарики и ролики закрутились у него голове. Он уставился на химерное существо и, глядя ему в глаза, сказал на русском языке: – Это ты сказал о том, что мы кувыркались? Грифон зевнул, прохрипел что-то короткое. Парень же услышал: – Конечно же, я, кто еще? Но тут уже пришла очередь грифона уставиться огромными карими глазами на Макса: – Это ты со мной разговариваешь? Как-то странно ты говоришь. Марк, ничего не понимая, переводил взгляд то на своего напарника, то на грифона. Максим легонько прокашлялся и уже на местном языке, чтобы его понимал и Марк, спросил: – Так ты можешь говорить… Ты не животное? Ты – разумен? Грифон зарычал и замяукал, вскочив на все четыре лапы: – Ну, наконец-то! Нашелся хоть один нормальный среди этих прямоходящих самцов! Я не понимаю, как ты можешь у меня в голове говорить по-нашему, но, главное, что ты понимаешь меня! О, благословенный Сочный Кролик! Неужели меня кто-то может понять?! Марк не понял из этого рычанья ничего, но Максу было не до этого: – А ты один такой? Или у тебя все твое… племя такое, говорящее? Грифон оскалил зубы: – Обижаешь, прямоходящий самец! У нас в горах целая цивилизация! Какие у нас там проходят фестивали искусств… А какие сказки и легенды рассказывают по вечерам старейшины! Из дальнейших расспросов (короткое резюме полученной информации Макс тут же передавал все еще не вполне пришедшему в себя Марку), выяснилось следующие. Согласно преданиям грифонов, они попали на остров Бион с неба, буквально упав оттуда. Судя по деталям легенды, речь шла о неком летательном аппарате, путешествующем между звездами (возможно, между мирами). Были ли предки нынешнего племени грифонов создателями аппарата или только пассажирами – неизвестно. На данный момент каких-либо признаков технической цивилизации у грифонов не было, равно как и точных наук. Довольно ловкие передние лапы грифоны использовали только для строительства примитивных охотничьих ловушек, а также рытья пещер, в которых они преимущественно жили. Пышно расцветали у грифонов устное литературное творчество (раса могла похвастаться гигантским объемом памяти), «вокал» и танцы. Не смотря на происхождение от хищников (любимое лакомство грифонов – сырой, только что пойманный кролик), их племя не было агрессивным. Контактов с людьми они просто избегали. Только некоторые молодые особи крылатых кошек по своей неосторожности попадали бионцам в неволю. Среди таких пленников был и тот грифон, с которым они общались. Макс попытался узнать имя своего собеседника, но произнести этот рычащий звук (часть звукового диапазона речи грифонов человеческое ухо просто не воспринимало) он не смог. В конце концов, решили, что парни будут звать своего нового знакомого «Гриша». Гриша был в плену около года, от нечего делать довольно хорошо изучил людей; на этот момент он уже довольно сносно понимал речь бионцев. К сожалению, горло грифонов не способно было воспроизвести звук человеческой речи, но уши воспринимали ее полностью. Островитяне же веками почитали необычных кошачьих, но никогда и подумать не могли, что символы их государства разумны. – Так вы сюда покувыркаться пришли?– спросил Гриша,– когда первая волна взаимного интереса прошла,– вы такие странные существа… Я не всегда вас, прямоходящие, понимаю. К примеру, я так и не понял, где находятся ваши самки? У нас тоже бывает, когда самец проявляет интерес к самцу и между ними завязывается дружба, порою очень даже нежная. Но, все равно, когда у наших самок наступает период течки, и старейшины решают, что какой-то самке пора выводить котят, один из таких самцов ради пользы дела кувыркается с ней. Потом, правда, эти двое самцов об этих котятах сами и заботятся. А вас тут кругом одни самцы. Как же вы размножаетесь? Но не только это непонятно. Вот тут до вас двое пожилых самцов обсуждали, как будут убивать кого-то из себе подобных. Странно, ведь не собираются же они его съесть? – Как съесть? – не понял Макс. – Кого убить? – спросил Марк, когда узнал от Макса смысл последней реплики грифона. – Ой, да не смогу я это имя произнести,– мяукнул Гриша,– что-то вроде «Хаант», он что-то типа вашего вожака или старейшины. – Иерофант, – выпалил Макс. – Во-во, что-то вроде этого,– поддакнул грифон.– Тот самец, что немного моложе, говорил об охотниках, которые перекроют все входы в это логово, а старый – о каких-то его помощниках, которые выполнят основное задание, когда придет время. – Значит, воины из местных Ба перекроют подходы к храму, а молодые жрецы из свиты Чаама станут убийцами, – перевел это сообщение на обычный язык Максим. – Именно так они и говорили, – зевнул, широко открыв пасть, Гриша. Род, как в воду глядел, когда говорил, что парни обязательно что-то разузнают о заговоре. Он, конечно, не подозревал о способе, которым они это сделают. Но с этим знанием теперь надо было что-то делать. Надо было бежать, кого-то предупредить. Но если сослаться, как на источник информации, на грифона – не примут ли их за чокнутых!? Еще оставался важный вопрос о времени, на которое назначен был час «Икс» – непосредственно нападение на Иерофанта. Неужели это сделают во время праздничной церемонии при стечении массы зрителей? Впрочем, события начали развиваться так быстро, что ответы на все вопросы парней нашлись сами собой. Первую весть принес тот, о ком они уже немного забыли. Из западного прохода вынырнула тощая фигура приставалы Ву. Он радостно заулыбался: – Вы здесь! Решили опередить всех. Подсмотреть за частной церемонией Иерофанта. Она вот-вот начнется. Будут только Иерофант, Раав, Гууд. Этот ваш посол тоже. Почетный гость. А еще Чаам со служками. Никакой охраны. Лишние свидетели не нужны. Стражники Ба перекрыли входы. Меня тоже не пускали. Но я подумал. Западный вход, наверняка, забудут перекрыть. Точно. Вот я здесь. Да, он был здесь. И если он не шутил (а Ву, похоже, в принципе не способен был на шутки), то следовало поторопиться и найти укрытие. Вариантов, впрочем, было немного – только служебные комнаты за стеной из скульптур. Оставалось надеяться, что служкам не понадобятся горшочки именно из той комнаты, где они спрячутся. Максим мысленно обратился к грифону: – То убийство, о котором ты слышал, собираются сделать нехорошие люди. Мы попытаемся им помешать, а для этого пока спрячемся. Когда все окончиться, мы с тобой еще поговорим. Вслед за Марком он поспешил скрыться в комнате в юго-западном секторе храма. Оттуда, как им показалось, должен был быть лучший обзор. За ними засеменил и Ву. По размеру комнатки были крошечные, поэтому решили рассредоточиться по одному человеку на комнату. Максу досталась – средняя. Он быстро обнаружил, что, если стать около левой стороны входа в комнату, то можно было в просвет между скульптурными композициями разглядеть жертвенник в центре зала. Едва Максим занял наблюдательный пост, раздались шаги; в храм вошли храмовые служки. Их было четверо. Были они совсем молоды, обоим было лет по двадцать, возможно, немного больше. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого в храме нет, они занялись приготовлением к церемонии. На ступенях центральной пирамиды расставили подносы, на них положили пучки трав, листья. Приготовили и пару сосудов, но качеством лучше тех, что стояли на полках, около которых прятались парни. Увидел Макс и то, что подтвердило информацию грифона. Один из храмовых служек достал из-за пояса небольшой кинжал, с острым концом – что-то типа стилета. Как бы проверяя, насколько он хорошо наточен, служка провел по лезвию пальцем, что-то сказал своим товарищам. Один из четверки, который выглядел постарше остальных, шикнул на него, жестом приказал спрятать оружие. Через несколько минут через восточный портик в храм вошли основные участники церемонии. Они грудились в центре зала. Макс решил, что пора занять более выгодную позицию, и бесшумно вышел из каморки, став сразу за скульптурой, изображавшей двух стоящих рядом молодых парней, слившихся в поцелуе. Ноги их образовывали частокол, через щели в котором можно было хорошо обозревать всю сцену. Марк стал с ним рядом. Ву притаился за соседней парой каменных мужчин. Иерофант стоял с северной стороны жертвенника. Рядом с ним расположился Раав. Посол Род из деликатности отступил назад в сторону восточного входа. Служки делали вид, что возятся у жертвенника. Гууд и Чаам наблюдали за ними, стоя за Иерофантом и Раавом. Военного Министра отделяло от клетки с грифоном всего несколько шагов. Именно Гууд прервал затянувшуюся паузу, обратившись к Иерофанту: – Итак, Ваше Святейшество, вы настаиваете на своем решении! Иерофант удивленно посмотрел на военного министра. Когда он заговорил, в его голосе звучал металл: – Мое решение неизменно. Оно не подлежит обсуждению. Сегодня, сейчас, в этот момент я и преподобный Раав пройдут церемонию зарождения новой жизни, дабы мы могли продлиться в новом поколении. Через жизненный цикл я решу, как следует поступать впредь. Сейчас будет так, как я сказал! Гууд усмехнулся и произнес зловещим тоном: – Нет, сейчас будет так, как я сказал. Убейте ложного святителя! Последняя фраза относилась к храмовым служкам, которые уже были наготове. Услышав приказ, они достали из складок набедренных повязок свои кинжалы и бросились в сторону Иерофанта. Род, хоть и был потрясен произошедшей изменой, но не растерялся. Он выхватил из ножен свою саблю, с которой никогда не расставался, и выбежал из-за спин Иерофанта и Раава, которые по обычаям Ба были безоружны. Двое служек, оставив двоих заговорщиков сдерживать натиск атуанца, кинулись в обход его, чтобы настичь растерянных Иерофанта со спутником, и все-таки выполнить приказ. Макс с Марком поняли, что пришел их час. С криками и воплями, с клинками наголо они выбежали из-за статуй и ринулись на защиту Владыки Биона. Максим с удивлением услышал топот ног бегущего за ними Ву. Появление троих вооруженных Ка внесло замешательство в ряды заговорщиков. Иерофант с Раавом тоже не ожидали помощи с этой стороны. Только Род, кажется, был ничуть не удивлен появлением неразлучной парочки. Разве что присутствие Ву было для него неожиданным. Служки растерянно замерли, не зная, что делать: попытаться все-таки убить Иерофанта и его возлюбленного, защищаться и победить незваных защитников или лучше сразу спасаться бегством. Последний вариант был абсолютно проигрышным. Истинные Ба – они понимали, что за измену их ждет неизбежная смерть. Поэтому трое служек (один был занят дуэлью с Родом) стали в стойку, пытаясь в бою обрести спасение или найти свою смерть. Военный министр Гууд, видя, как рушатся его планы, пришел в неистовство. У него тоже оказался припрятанный в складках одежды кинжал. Он выхватил его и ринулся в сторону Иерофанта. Но он смог сделать только пару шагов. Черная тень мелькнула за его спиной. Летящее тело с широко распростертыми крыльями сбило Гууда с ног. Когтистые лапы, разрывая плоть до крови, легко перевернули тело, и обезумевший от страха военный министр увидел как клыкастая, широко раскрытая пасть грифона тянется к его шее. Это было последнее, что Гууд видел в своей жизни. Напуганные служки–заговорщики сражались отчаянно, но не желали сдаваться. В этом реальном, а не учебном бою, Максим смог оценить насколько выросло его боевое мастерство за последние месяцы. Но Марк тоже не стоял на месте. Именно от его руки пал первый неудачливый заговорщик, захрипев пробитым горлом. Практически одновременно с этим и Род справился со своим соперником, и тот упал, словно мешок с костями, на пол. Макс ускорил темп, стараясь доказать, что и он не зря дышал пылью на монастырской площадке. Его соперник, уже зная о судьбе своих друзей, вдруг зажмурил глаза и неожиданно для Макса, опустив руки, сделал шаг навстречу парню. Продолжая в этот момент начатую атаку, Макс по инерции воткнул клинок в оставшееся без защиты тело. Последний храмовый служка, у которого до этого момента дела обстояли лучше всего, и он даже угрожал обезоружить не очень ловкого Ву, понял, что остался один. Он поступил немного по-другому. Резким взмахом он воткнул свой кинжал себе в грудь, предпочтя самоубийство мучительной казни, которая впоследствии его неизбежно ждала. Победа была окончательной и бесповоротной. Впрочем, все забыли об еще одном участнике событий, до того казавшемся безучастным. Иерофант с Раавом, отступая подальше от сражения, приблизились к сгорбленной фигуре старца Чаама – верховного жреца округа Аатон. Никто не заметил, как он достает свой кинжал и с ненавистью смотрит на стоящего к нему спиной Иерофанта. Впрочем, нет, Марк первым выйдя из схватки, сумел заметить движения его дрожащих от старости рук. Понимая, что добежать к Иерофанту и даже предупредить Его Святейшество он может не успеть, атуанец схватил с жертвенника небольшое по размерам, но увесистое бронзовое блюдо и метнул его, целясь в руку, державшую кинжал, уже нависший над шеей Иерофанта. Склонный к драматизации старец замер на мгновение, после чего произнес: – Умри, нечестивец! Но как только жрец собрался воткнуть кинжал в спину, как к его лицу с жужжанием приблизился диск. Марк немного не рассчитал направление броска. Вместо того чтобы выбить из рук старика кинжал, блюдо ударило жреца в висок. Дряхлый старик рухнул на пол. Допрашивать о заговоре, похоже, опять было некого.