Пропасть за дверью

Неделя каникул прошла с Ксюхой на её домашней студии, и прошла странно. Стремительно, но необычным было не это. Смущало Влада то, что за всю неделю он как-то и не подумал, как бы к Ксюхе подкатить. Ладно бы не придумал — этого и стоило ждать. Но сидя рядом, касаясь её, он даже не задумывался о том, чтобы начать с ней встречаться. Ладно бы слов не находил, но даже и не искал, кажется. Все мысли были о рэпе. Допилить старое, собрать новое. Бесконечный процесс. В среду возвращался домой в полдвенадцатого. Видел на козырьке подвала сосульки не только по краю, но и в центре, и теперь продолжал об этом думать. Хотелось куда-то слить, но в трек такое не впихнёшь, даже в лиричку казалось каким-то лишним. А рассказать хотелось. В глубине дворов услышал какое-то музло. Оравшая колонка была так плоха, что Влад даже не разобрал, что играло. Ему было в ту сторону, откуда шёл звук, и Влад собирался расслышать, что это было. Но, подойдя ближе, из десятка силуэтов фигуру Ковалёва угадал сразу. Сам не понял, как. Кто-то так абсолютный слух описывал: ты слышишь и сразу знаешь, что за нота. Никита сидел на деревянном борту площадки, левой рукой придерживая на колене мяч. Уже отойдя на пару десятков метров, Влад расслышал его смех. Когда-то Влад думал, что завидовал этому: ночным прогулкам, компании друзей. Теперь его трогало не это. Теперь важным было сидеть с Ксюхой допоздна за сэмплом, а зависть вызывало воспоминание о Ковалёве и Диме, в молчании сидевших на качелях. В воспоминаниях тишина казалась мягкой, хотя тогда Влад не об этом думал. А в понедельник началась последняя четверть. Даже думать было страшно. Апрель, май, из которого почти половина — праздники. И всё. А к секрету Ковалёва он не ближе, чем в январе. Думал после перерыва вновь дать ему все старые задачки, может, как он сам и предлагал, на скорость. В каком-то ненормальном виде ему это может и понравиться. Соревнование типа, а он же спортсмен. По улицам вовсю бежали ручейки. Приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не замочить кроссы. За неделю Влад отвык от ранних подъёмов и был не в настроении. Урывками продолжал переписываться с Ксюхой, накидывали идейки. У неё не шла лирика, звучало наигранно. Влад пытался копаться в тексте, но текст был норм. Он, конечно, всё равно нашёл пару моментов, которые мог подкрутить, но дело явно было не в этом. Во вторник пятым уроком была физра. Влад давно привык не замечать её, как неизбежное зло, и считать время до конца урока, когда взгляд попадал на часы, висевшие в тренерской комнатке. Не то, чтобы он был слабым, просто физра была уроком компашек и болтовни — ребята делились на пары и болтали, перекидываясь мячами, делились на команды и болтали, играя, болтали на построении и в очереди на зачёт по очередному прессу или челночному бегу. Влад же оказывался в паре с Анькой, все восемьдесят кило которой физра угнетала, и сам впадал в уныние. Ковалёв же, напротив, сиял. На него сваливали помощь доброй половине класса, но Влад пропускал его объяснения мимо ушей. А сейчас прислушался, пригляделся, как он поправляет Илюхе технику броска, и словил флэшбеки с письмом Репака. Было в их словах что-то общее по духу. Доброжелательно, про технику, без нападок. С бесконечным терпением. Влад не знал, каким тоном Лев Репак проговаривал бы свои вопросы к альбому, но подумал, что именно таким. — Тебя не бесит? — спросил он, когда Никита подошёл к ним с Аней. Никита взмахом пальцев попросил бросить себе мяч. Владу пришлось взять паузу, чтобы собраться с мыслями. За этими аналогиями он как-то потерял из внимания, что делать-то надо было. Через низ кидать? Через верх? Слева от него Настя кинула через верх, и Влад за ней повторил. Он промахнулся на метр, не меньше, и никто кроме Ковалёва мяч бы не поймал. Даже Никита дотянулся до него буквально кончиками пальцев. — Рука продолжает движение после броска, — он мог повторить бы это и во сне. — Это не горячая картошка. От его усмешки становилось теплее. Никита кинул мяч Аньке — медленно, точно в руки. Аня метнула в него взгляд «не надо мне твоих подачек», и с такой силой бросила мяч Владу, что ладони обожгло. Влад вновь взглянул на Никиту, ожидая указаний. — Никитос! Обернулся на окрик Питти в первую очередь Влад — звучало непривычно резко. Ковалёв и бровью не повёл. — Бросай, и желательно в меня, — сказал он Владу так тихо, что он едва расслышал за стуком мячей и извечным гулом голосов. Эту лёгкую улыбку и лукавый прищур стоило запретить законом. Точнее прошлого броска было бы что угодно, но Влад попал. Никита кинул мяч Аньке, на этот раз сильнее, и пошёл дальше. Влад понял, что провожает его взглядом. После урока в раздевалке Питти рыкнул на Ковалёва: «Охуел?». Ковалёв показал ему фак, второй рукой продолжая развязывать шнурки. Влад притворился ветошью, уткнул взгляд в пол. Мог бы и вид не делать — никто на него и не смотрел. — Я буду петь «Я же говорил». Да я блядь станцую «Я же говорил». — Нахуй, — прозвучало раздражённо. Никита наверняка закатил глаза. Влад даже не думал проверять. Он снял мокрую футболку и отвернулся, перебирая одежду. Обычно тупые шутки Питти Ковалёва смешили. Обычно эти двое не спорили. Влад не обращал внимания, кто с кем соглашался, но разногласий между ними не припоминал. — И в чём секрет? Два раза в неделю? — На хуй сходи. Один. — Никит… — На. Хуй. Такого ледяного голоса Влад у Ковалёва никогда не слышал. Аж до мурашек пробрало. Этот разговор взрывал голову похлеще С6. Анька о чём-то щебетала, но он только угукал не в лад. Они взяли по шоколадному батончику — Влад потому, что проголодался, а Аньке после физры нужно было что-то хорошее. На литру Питти пришёл первым, Ковалёв зашёл перед самым звонком. Он сложил руки в замок и положил на них подбородок, и его взглядом можно было резать бетон. «Только не говори, что тебя расстроила судьба Аксиньи» «Понятия не имею, кто это» «Даже странно, что это не ты написал сочинение про Франческо, посвящавшего сонеты Петрарке» «Да даже про умершего при родах Болконского не я» «Ты сочинения вообще писал?» «Не уверен» Влад обернулся через правое плечо. Никита выглядел заметно повеселевшим. «Чт в силе?» «Ок», — ответил Влад, не представляя, что же в четверг давать. Снова думал про секрет Ковалёва по пути домой. Хрень какая-то. Лема писала: «ты не пропустишь», но Влад явно это пропускал. Математика не лезла в голову, и Влад наугад, практически не глядя взял четыре задания части С, чтобы дать Ковалёву решить их на скорость. И сидел, подперев голову ладонью, пока не обнаружил на часах непривычное 23:27. Цифра казалась нереальной, Влад даже вышел в прихожую, чтобы свериться по часам на стене. Полдвенадцатого почти. Вся жизнь катилась к чертям с этими тайнами. Молчал Дим, Питти, молчал сам Ковалёв. Да что ж такое. С утра с трудом отлип от подушки. Влад всегда пил на завтрак кофе, и бодрости от него не чувствовал. Когда вышел на улицу, глаза ещё слипались. После зимы утро казалось слишком ярким. Он потёр глаза кулаками. Чёрный ворон копался в мусорке у подъезда, и солнце играло на глянцевых перьях. А Владу вдруг сделалось невыносимо противно. Захотелось прогулять — прямо по-настоящему захотелось, не эти робкие мыслишки о других, как раньше. Волосы Ксюхи на солнце тоже блестели, казались совсем светлыми. А у Ковалёва становилось видно, что волосы не чёрные, а тёмно-каштановые. И светлая кожа казалась почти прозрачной. Он был красивым. И о девчонках своих помалкивал. Будь Влад тёлкой — точно бы втюрился, вздыхал бы по нему вместе с остальными. Ноги сами привели его к дверям школы. А в переполненном звуками холле уши различили голос Ковалёва. Он стоял со своей компашкой, как и всегда, и улыбался. И почему-то от этого стало легче. От того, как Никита только улыбнулся на предложение решить часть С на скорость. Как сказал: «Жаль, на реальном ЕГЭ чай нельзя попросить». — Ага, и пиццу, я даже на с ананасами согласен. — Да что все так взъелись на ананасы в пицце? Прикольно же! — Официант! Имбирно-пряничный латте для девушки за четвёртым столиком. Никита посмеялся и добавил: — Он вкусный, кстати, я у кого-то из девчонок пробовал. И будь аккуратнее со всем, что раскрашено в блёклую радугу. Либо приторно, либо жуткий химозный вкус жвачки. Обычно у девчонки можно отпить — и похвалить её выбор — но это трогать не советую. А, и если она у тебя что-то попробует, освой дзен, считай полоски на Маруське, но молчи, даже если она всё сожрёт. Просто поверь. — Так когда Лема плакалась, что ты её толстой назвал… — Ага. И не называл я её толстой. Никита сказал это так обиженно и устало, что у Влада что-то ёкнуло. Он взял Никиту за руку. — Конечно. — В… — Ковалёв сделал вдох, выдохнул. — Включай таймер. Влад разблокировал телефон левой, нашёл иконку приложения часов и только после этого, опомнившись, убрал правую руку с руки Никиты. Влад вопросительно посмотрел на него. В ярком свете радужка казалась почти прозрачной. Никита моргнул, и Влад запустил секундомер. И с такими глазами он умудрялся что-то скрывать. Влад смотрел на то, как Ковалёв сражался с частью С. Его косой почерк, ещё и вверх тормашками, он разбирал уже легко. Пил горячий чай мелкими глотками и ни о чём не думал. Он шарит. Осознание ударило вдруг, посреди строки. Влад так и завис, держась за поставленную на стол кружку. Он шарит в матеше. Вся эта скучающая поза, ошибки на грани тройки в контрольных — так, чтобы почти три, но ещё четыре — всё это специально. И всё же Ковалёв был здесь. Зачем-то здесь, хотя в матеше шарил. Зачем? Сидеть на тесной кухне хрущёвки и пить подаренный отцовскими пациентами чай? Маруську гладить? — А с матрицей ты разобрался? — Что? Влад показательно остановил секундомер. — Ты можешь это всё решить. А С6? Никита застыл. По его напряжённому лицу казалось, что он подбирал слова. — Прогрессии, С6. Ты умеешь? — переспросил Влад, устав ждать ответа. — С6? Я С4-то через раз. — Никит, — это было всерьёз. Он посмотрел Владу в глаза. Цепкий, просчитывающий взгляд. — Что? — Объяснишь, если понял? — Серьезно? Ты же умный, как ты мог не разобраться?.. Тут закатил глаза уже Влад. — Ок, ты что-нибудь про С6 знаешь? — Знаю, что они разные. Это не два вида С3. — Я про это как-то не думал. Никита загуглил примеры, переписал один на листок. Влад усмехнулся. Прикольно было поменяться местами. --.Вот это, найти сумму всех трехзначных натуральных чисел n, таких, что первая и последняя цифры его квадрата равны 1. — Математика словами. Кошмар. — Не спорю. Тут… если квадрат числа кончается на один, на что кончается само число? — На… один? — А ещё? — Ещё? — Пять на пять — двадцать пять, шесть на шесть… Влад поднял бровь. — Дзен тебе понадобится, когда девушка будет таскать у тебя чипсы. Тренируй. — Я твой чай выпью. — Да ладно, ты что, серьёзно обиделся? Влад сделал глоток его жутко неподсахаренного чая. У Никиты на лице ни один мускул не дрогнул, он как в гляделки с ним играл. Влад опустил чашку. — Не, ну в одном ты прав был. Владос сказал Диму, что у него футболка классная, и даже не отхватил. — А Дим мне не сказал, — задумчиво проговорил Никита, и Владу вдруг стало очень интересно, о чём они говорят, когда вообще разговаривают. — Так что в квадрате единичку даст? Влад мысленно повторил пятью пять, шестью шесть и всё такое. — Девять. — Именно. С первой цифрой проще — тут только единица в квадрате даст первую единицу. Так что таких трёхзначных чисел становится всё меньше. — Ты так говоришь, как будто это просто. Ну, с девчонками та же фигня была, на самом деле. С девчонками прямо вообще. Как ты можешь угадать, что им сказать? — Да что угодно, но хорошее. Влад закатил глаза, потому что ну не что угодно, но спорить не стал: — Так что там с трёхзначными квадратами? К концу несложных вроде бы объяснений у него уже пухла голова. — Ну что, продолжим через неделю? — улыбнулся Никита, вставая из-за стола. — Как ты меня терпел? Столько раз… — Ответ у тебя буквально под носом. Понятнее не стало, конечно же. Пятница проходила как обычно. Влад привык к переписке с Ксюхой, обсуждению бесконечных дэмок. Пару раз закинул ей свои, старался, допиливал, как мог. Когда получил в ответ, где можно исправить, сперва расстроился. Потом порадовался — значит, она послушала, да ещё и не просто прокрутила на фоне, а думала, как это дело улучшить. Ксюха предложила посидеть у неё в субботу. Она выбрала пару дэмок, из которых собиралась слепить трек. Так что в пятницу вечером, возвращаясь с курсов, Влад и думать забыл про Дима с Никитой. Переслушал те две дэмки. Хотя заметно потеплело, всё равно было холодно печатать заметки. Так что запустил какое-то новьё. В субботу сидели, болтали. Влад снова надел футболку — вдруг обнаружил, что в шкафу их много, а он их и не носит нифига. Эта ему и самому нравилась, он даже перед выходом селфи сделал. Послать было всё равно некому, а в вк выкладывать казалось тупо. Собрали трек, записали. Собирались записать в кучу дорог, получилось тейками. За сведением просидели до самого вечера, оба не умели этого делать. Перед тем, как уйти, Влад обнял её. От её волос шёл сладковатый аромат шампуня. — Беляев на тусу пригласил, — подняла голову Ксюха. Он едва успел отклониться, чтобы не получить лбом по подбородку. — Го со мной? Ещё недавно Влад душу бы продал, чтобы услышать такое от Ксюхи. А теперь чувствовал опустошение, потому что радость была недостаточно сильной. — Окей, с удовольствием. И тут же подумал, что надо бы Ковалёву написать, пусть просветит, что надеть и всё такое. Ответ про футболку был забавным, ну и хуже не стало. Интересно, опять футболку предложит? — А когда? — Завтра. Он чуть было не переспросил: «Шо?» — но успел тормознуть и кивнул. — Когда… за тобой зайти? Чужеродный вопрос произнести удалось с трудом. — В полшестого. Он опять чуть было не ляпнул: «Так завтра ж учиться» — но вспомнил, какими показательно уставшими и похмельными приходили крутые чуваки после таких тус, если приходили вообще. Ковалёв после тусовок прогуливал чаще, чем приходил ко второму уроку. «Ксюха позвала к Беляеву», — написал он Ковалёву в вк по пути домой. Пальцы мёрзли. «Не уверен, что тебе там понравиться)» «Понравится» «С каких пор ты так позитивно настроен?» «Да нет же, понравится — без ь» В ответ пришёл стикер с закатывавшим глаза котом и подписью «Ну началось». «То есть эти ошибки настоящие?» «Как санта в той рекламе ммдемс на нг» «В той же геометрии бывали моменты, которые я только с тобой понял» Пальцы окоченели, и Влад убрал телефон в карман. Прошёл мимо пары домов и снова достал айфон. «эмэмдемс с арахисом или прост шоколадные?» «с арахисом. Хрустят забавно» В следующий раз Влад написал ему уже в воскресенье днём. «Чёрная футболка или белая?» «Белая» «Сам ты обычно в чёрных» «Ты не хочешь знать, почему» «Теперь точно хочу» «В чёрной ты будешь казаться бледнее. А в белой я» Влад видал его в белых футболках на той же физре. Не сказал бы, что блёкло. «Ну ок» Оделся, брызнул одеколоном. Вспомнил одну из маминых подруг, устраивавшей газовую атаку духами. И о том, как кто-то распылил в коридоре школы весь баллончик «Акса». Остановился на двух пшиках. К дому Ксюхи подошёл минут за пятнадцать до нужного времени, навернул два круга. Потом понял, что с красными ушами и носом он симпатичнее не становится, позвонил в домофон. Ксюха собиралась с Геликом, своей лучшей подругой, и её парнем из другой школы. Он представился: «Макс» -пожал руку и вернулся к чтению спортса с телефона. Девчонки собирались ещё минут десять, не меньше. За это время Влад согрелся и даже перебросился с Максом парой фраз насчёт Лиги Чемпионов. До Беляева добрался, не сказав ни слова. Ксюха щебетала о чём-то с Геликом, Макс, наоборот, молчал, а Влад не мог придумать, о чём начать говорить. Галдёж они услышали ещё на лестничной клетке. Дверь в квартиру Беляева была не заперта, в коридоре высилась гора кроссов. На контрасте с прохладой подъезда внутри казалось душно. Влад разулся и пошёл следом за Ксюхой. Та уверенно вела его в одну из комнат. По пути встречались знакомые лица. Имена Влад припоминал через раз. Никто не обращал на него внимания, как и в школе, не смеялся. Он мельком увидел компашку Ковалёва, везде выделявшуюся баскетбольным ростом. — Там обычно пивас стоит, — пояснила она. — А колонка в соседней. В третьей кальян, так себе, говорят. Я за сижки, тут всегда найдётся, у кого стрельнуть. — Ага, — кивнул Влад. Вслед за ней взял с журнального столика из полупустой упаковки бутылку «Балтики». — А на кухне коктейли мутят. Там балкон ещё, пошли, я покурю, а то на бегу не то. Сфоткаешь меня заодно? Типа вся такая загадочная курю, лиричку придумываю… — она рассмеялась своим низким, глубоким смехом. Пока стояли на балконе, Ксюха начала про одну из дэмок, ей идея пришла, что с ней сделать. Потом она докурила и вдруг растворилась с кем-то из девчат, вроде Машей или Алькой. А Влад попытался сфоткать батарею разномастных коктейлей в пластиковых стаканчиках, занимавшей почти весь кухонный стол. — Ты в инсте с фейка? — спросил Ковалёв. Влад аж вздрогнул от неожиданности, но с радостью бросил попытки сфоткать кухню для Аньки так, чтобы было понятно, что эта туса на самом деле — тоска смертная. — У меня нет инстаграма. Ковалёв помнил, что у него нет инсты. Как? На него пол-школы подписано было, наверное. А ещё помнил про Бауманку и девчонку. Отправил Аньке сделанную фотку и приписал: «А много на Ковалёва подписано, он же нихрена не постит?» «Да дохрена», — ответила Анька, и больше ничего не писала. Ни одна компашка Влада к себе не ждала, и он побрёл осматривать остальные комнаты. На таких тусах редко бывали не одиннадцатиклассники, но Отто вроде пару раз попадал. Влад написал ему, но тот был не в сети. Он дослонялся до комнаты, где Головин пытался крутануть калик. — Давай я помогу, — протянул руку Влад. Головин глянул на него удивлённо, но ничего не сказал. То ли знак согласия, то ли игнор, хуй поймёшь. — Не сожгу я хату, правда. Головин подвинулся. Знак согласия, значит. Теперь главное было не слажать, но с углями и табаком Влад чувствовал себя увереннее, чем беседуя с девчонками, да и незнакомыми парнями тоже. Головин наблюдал за ним цепко, с прищуром. Боковым зрением Влад заметил, что не только он. Волнение отпускало, и Влад заметил, что взгляд у Головина изменился, теперь он смотрел даже с уважением. — Нихуёво, — кивнул он, сделав первую затяжку. — Ты откуда так? Влад типа загадочно поднял бровь, уверенный, что выглядит как последний даун, и развернулся к двери. Вспомнил, что оставил на подоконнике пивас, вернулся за ним. Теперь точно полный даун, подумал он, но если на него и смотрели, но с удивлением, интересом, но никак не пренебрежением. За Головиным калик попробовал сам Беляев. — Крутяк, — услышал Влад его вердикт. Сам он уже двинулся на поиски Ксюхи. Та скучающе стояла с другими девчонками. Лема с девушкой Ковалёва обсуждали какую-то косметику. На первый взгляд казалось, девчонка Никиты была единственной не из одиннадцатого. В обтягивающем платье она казалась ещё более кукольной. — Я говорила про шампанское с соком, — достаточно тихо сказала она Ковалёву. Тот просочился к ним с пластиковым стаканчиком красного вина. — Ок, прости, дальше его принесу. Она всё ещё поджимала губы, когда Влад отвернулся. Он проверил мобильник — Отто так и не ответил. Точно не на тусе, иначе бы похвастался, павлин. Ксюха отошла от девчонок к нему. — Ну как тебе? — Как сторис в инсте смотрится увлекательнее. Как в трейлер фильма пихают лучшие моменты, а само кино нудятина на два часа. — Как все напьются, повеселее будет. Главное — до этого не заснуть. В прошлый раз, как я была, к трём ночи началась жаришка. Кто-то ещё косяк принёс, парочку на всех, я одну затяжку сделала, что ли, или две… Владу от фантазий на тему стало как-то не по себе. Он глотнул пива. Было слишком душно и шумно, он никого не знал, а слыша про них в школе — и не хотел знать особо. Это осиное гнездо казалось полной противоположностью посиделок Ковалёва с Димом на качелях. Ксюха, всё ещё стоя рядом, уже болтала с Геликом. Влад почувствовал спиной чей-то взгляд, обернулся и заметил Питти. Тот сверлил его взглядом, как всегда. Ковалёв стоял к нему спиной. — Слыхал, если медленно варить лягушку, она не выпрыгнет из кастрюли, — рассмеялся Головин. Влад даже не сразу понял, в какой он комнате, так громко это прозвучало. Потом заметил его, шатавшегося, около дивана. — Так мы оглянуться не успеем, как вместе с Зайковым придёт толпа лузеров! Послышались смешки. — Если я один кальян не горький сделать могу, то с другими мы ещё и коктейли норм зафигачим? — он надеялся, что звучало не слишком неуверенно. Ребята засмеялись — и смеялись куда громче, чем над словами Головина. Ксюха притянула его к себе, и Влад поцеловал её. — О-о-о! — послышалось со всех сторон. — Ничего себе! — присвистнул кто-то справа. Ковалёв был прав. Ничего особенно сложного. Гладить языком и всё. Лягушка выдержит, если вода будет греться постепенно. Ковалёв смотрел в камеру с ужасом. Сам Влад не был готов, что Настя оставит ему сумочку, но он не считал это чем-то важным, чем-то особенным для кого-то ещё. Ковалёв помнил не кучу мелочей. Ковалёв помнил кучу мелочей о нём. Его выбрала не Лема, а он. Не за незаметность. За что? Так вот что было за дверью. Вот почему Никита боялся туда зайти. Влада всего сковало. А дальше-то что? Ужас мешал дышать. А Никита с этим жил? Как говорить? Что делать? Влад смотреть на него не мог! Он не мечтал сутками напролёт оказаться здесь, но всё же ждал от этой тусы, от этой компании чего-то другого. Ну, это что-то другое. И этого Лема и хотела? Дождаться, когда Ковалёв на него набросится, и сделать фото. Как он за воротник притягивает Влада к себе и целует, настойчиво и горячо. Удерживает его запястья. Кусает шею. Это не должно было так возбуждать. Влад не должен был продолжать представлять, как он держит его лицо в ладонях. Как прижимает к холодной стене и целует так, что подгибаются колени. Влад застыл на месте, и заметил это — кто бы сомневался — именно Никита. Проскользнул и оказался рядом, взял за руку. Влад шёл за ним как привязанный, на ватных ногах, уже ни о чём не думая. Прикосновение жгло огнём. Ковалёв то и дело оглядывался по сторонам. Они выскользнули из квартиры, с трудом пробравшись мимо завалов обуви в коридоре, миновали зловонную площадку с мусоропроводом и поднялись на лестничный пролёт. — Боишься высоты? — ехидно спросил Никита, но сарказм не скрывал внимательного взгляда. В ушах звенело. Кружилась голова. Он вжал Ковалёва в стену и поцеловал сам. Владу показалось, что он только коснулся губ, а остальное Ковалёв сделал за него. Зажмурившись, он почувствовал, что падает. Это был какой-то фейерверк в голове, в теле. Влад сполз бы на пол, если бы не держался за Никиту. Никита пах табаком и туалетной водой, а на вкус был как пиво, только обжигающе острое. Они не двигались, только держались друг за друга и целовались так жадно, будто до конца света осталась пара минут. Ковалёв отстранился. Влад приоткрыл глаза. Он понял, что никогда не забудет этот взгляд — Никита его как в первый раз увидел.