Devil Cult Master

Увесистый пинок заставил Лань Ванцзи открыть глаза. Над самым его ухом прогрохотало: — Хватит притворятся мёртвым! Пинок отбросил его назад, и он больно ударился головой об пол. Борясь с приступом тошноты, Лань Ванцзи подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить Нефрита» Он много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о таком громком и пронзительном визге. Голова закружилась, а в ушах жужжащим эхом отдавались слова: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги тратишь?! Так что с того если я возьму пару твоих вещичек?! Они всё равно принадлежат мне! Звуки этого довольно противного юношеского голоса перемешались с глухим металлическим звоном обшариваемых сундуков и с шмяканьем предметов об пол. Постепенно взгляд Лань Ванцзи прояснился. Перед взором возник тускло освещаемый потолок, на фоне которого возвышалась перекошенная фигура юноши нездорового вида. Он быстро и с жаром говорил, забрызгивая Лань Ванцзи слюной: — Как ты смеешь рассказывать всё матери и отцу? Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме послушает тебя? Думаешь, я тебя испугался?! Несколько мужчин, по виду слуг, подошли к юноше: Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Молодой господин удивился: Так быстро? — В этой лачуге не так много вещей — было ему ответом. Юноша вполне удовлетворился этим ответом и теперь размахивая руками тыкал в Лань Ванцзи пальцем: — Сначало ты осмелился наябедничать на меня родителям, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто бы кто-то захочет твоё тряпьё! Что ж посмотрим, как ты теперь донесешь на меня за разгром твоей хибары! Ты такой гордый только потому, что несколько совершенствовал тело и дух? А как тебе понравилось, когда тебя вышвырнули вон, словно шелудивого пса?» Мысли Лань Ванцзи путались. « И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь и правда был мёртв несколько лет.» «Кто это?» «Где я» «Неужели я настолько опустился, что захватил чужое тело?» Ещё раз злобно пнув его на последок, юноша с видом напыщенного индюка вышел из лачуги, громко хлопнув дверью. — смотрите в оба и в этом месяце больше не выпускайте его на улицу! Не хватало ему ещё опять бражничать! — громко приказал он. Шаги стихли в отделении, и воцарилась тишина, и Лань Ванцзи подумал, что неплохо было бы встать. Но ноги отказывались держать поэтому пришлось осесть обратно на пол. Тогда он повернулся на бок, устраиваясь по удобнее, и болезненным взглядом уставился на диковинную обстановку и кучу хлама на полу. Чуть поодаль на полу он заметил бронзовое зеркало, вероятно, упавшее во время погрома. Лань Ванцзи дотянулся до него рукой и взглянул на новое, мертвенно-белое лицо со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным. Добавив сюда высунутый кроваво-алый язык, и вышел бы отличный призрак висельника. Он отшвырнул зеркало немного в сторону и протёр ладонью по лицо, с облегчением обнаружив осыпающуюся белую пудру. Что ж к счастью его тело не было таким с рождения — то были причуды прежнего владельца. Без сомнения, это был мужчина, но тем не менее, мужчина с макияжем, причём, очень неумелым. Угх, просто невероятно! Немного позже Лань Ванцзи смог, наконец, сесть и заметить под собой магическое поле. Алый цвет, довольно не ровного, явно начерченного от руки — кровью, что была все ещё влажной и испускающей характерный запах. Поле было испещрено кривыми каракулями заклинаний, которое кое-где смазались его телом, но от этого не стали менее зловещими. И всё же Лань Ванцзи был Верховным Главой и Магистром Дьявольского культа, так что к таким жутким магическим полям ему было не привыкать. Выходит, он не захватывал — оно ему было предложено. Ритуал этот был давно забыт, и, судя по магическому полю, больше походил на проклятие. Заклинатель делал несколько надрезов на своём теле, кровью рисовал магическое поле, писал заклинание и садился в центр круга. Затем он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и просил о выполнении желания. Платой за это было физическое тело заклинателя, отданное духу, а его собственная душа возвращалась на землю. Это была запретная практика, противоположная насильственному захвату тела — его пожертвование. Из-за сложности выполнения очень немногие пытались провести ритуал. К тому же кому же захочется отдать добровольно всё что у него есть. За тысячи и тысячи лет, было всего три-четыре подтверждённых случая. И желание всех без исключения было одно — месть. Лань Ванцзи отказывался это принимать. Во-первых, с каких пор он стал «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасной смертью, но всё же он никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что был самым безобидным блуждающим призраком за всё историю. Но главная проблема была в том, что как только злой дух попадал в тело заклинателя, контракт считался заключённым автоматически. Дух должен выполнить желания призывающего во что бы то не стало, иначе проклятие вступит в свою силу: он будет окончательно уничтожен без возможности перерождения. Лань Ванцзи поднял руку и убедился, что оба его запястья были несколько раз порезаны крест-накрест. Затем он развязал пояс, и распахнув свое чёрные одеяния и обнажив грудь и живот, сплошь покрытые рваными ранами, нанесёнными чем-то острым. И хотя кровотечение уже остановилось, Лань Ванцзи знал, что это были необычные порезы. Если он не исполнит желание заклинателя, раны никогда не затянутся. Более того, с течением времени они будут становится всё хуже и хуже, пока срок контракта не истечет, и его душа и тело не будут разорваны навсегда. Лань Ванцзи удручено обдумал свое плачевное положение, периодически вздыхая про себя «И как такое могло со мной случится?» Наконец он смог встать, облокотившись на стену. Дом, в котором он очутился, был довольно большим, но пустым и ветхим, а его хозяина явно не баловали частой сменой постельного белья. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора. Но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и теперь разбросан по полу. Лань Ванцзи изучил комнату и поднял смятый лист бумаги. Разровняв его, к своему удивлению, обнаружил, что на нём что-то написано. В торопях он поднял остальные листы. Походе их автором являлся предыдущий владелец тела, который изливал свои эмоции и мысли на бумаге в минуты сильного отчаянья. Некоторые предложения были бессвязны, и бессмысленными, от пляшущих букв за версту веяло беспокойством и напряжением. Лань Ванцзи пробегался по содержанию, и с каждым новым предложением в его голове начинало появляется понимание. Оказалось, человек, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а это поселение назвалось деревня Мо. Дед Мо Сюаньюя был богачом родом из этих мест. Его семья была более чем скромной по размеру, и хоть он очень старался, ему удалось произвести на свет только двоих дочерей. Их имена не упоминались, но зато было известно, что старшая была от законной жены, и ей пророчили блестящее замужество, в то время как младшая была дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно ей улыбнулась удача. Когда ей было шестнадцать, глава одного известного клана заклинателей проезжал через их деревню и влюбился в неё с первого взгляда. Заклинателями восхищаются все. В глаза обывателей они — любимчики богов, загадочные и благородные. Поначалу жители деревни Мо восприняли их связь с презрением, но глава Ордена часто оказывал материальную помощь, и постепенно презрение сменилось уважением, смешанным с завистью. Вскоре вторая дочь Мо подарила главе ордена сына — Мо Сюаньюя. Но благополучие длилось недолго: глава Ордена был ветреным человеком, который жаждал всего нового, и вскоре и любовница, и сын наскучили ему. Как только Мо Сюаньюю исполнилось четыре, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. И, конечно же, как это водится, мнение обывателей вновь поменялось. Вернулись презрение и пренебрежение, в этот раз вместе с надменной жалостью. Мать Мо Сюаньюя отказывалась принимать печальную участь, она продолжала твердо верить, что отец не отвернется от своего собственного сына. И действительно, как только ему исполнилось четырнадцать, глава Ордена забрал его к себе. Вторая леди дома Мо вновь задрала нос и начала всем рассказывать, что её сын совершенно точно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа, Мо Сюаньюй был отослан назад. Более того, его выгнали с позором. Мо Сюаньюй оказался гомосексуалом, причём весьма смелым гомосексуалом, открыто пристающим к своим товарищам по учебе. Разразился грандиозный скандал, и потому как сын Мо не проявлял способностей к совершенствованию. Тела и духа, причин оставлять его у отца не было. В довершение всего, когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, как будто что-то до смерти напугало его. История предыдущего хозяина тела оказалась весьма запутанной, и Лань Ванцзи нахмурил брови. Что ж, он оказался в теле деревенского дурачка, более того, деревенского дурочка нетрадиционной сексуальной ориентации. Стало ясно, почему на лице мужчины было столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом, от пола до потолка, своей кровью, никто бы все равно не удивился. Все знали — у него в голове не хватает винтиков! После того, как он, как побитая собака, вернулся домой, поджав хвост, насмешки и издёвки посыпались как из рога изобилия. Положение казалось безвыходным, и вскоре вторая леди дома Мо не выдержала позора и удавилась. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в иной мир, и во главе семьи стала первая леди дома Мо, его старшая дочь и тетка Мо Сюаньюя. К сожалению, она терпеть не могла свою младшую сестру и с самого рождения призирала её сына. Её единственным ребёнком был Мо Цзыюань, тот самый молодой господин, что до этого разгромил дом Мо Сюаньюя. Причиной её ненависти была обычная зависть к сестре: мадам МО очень хотела бы иметь хоть какое-то родство с кланом заклинателей. Она надеялась, что гонец, присланный за Мо Сюаньюем, также заберёт с собой и её сына на совершенствования тела и духа. Но, конечно же, ей отказали, а сказать по правде, её просто проигнорировали. Все-таки это не торговля капустой на базаре. Ты не можешь взять одного отпрыска Мо и получить второго абсолютно бесплатно. Однако вся семья Мо твердо верила, что Мо Цзыюань обладал и талантами, и потенциалом. Они были убеждены, что если бы тогда, вместо Мо Сюаньюя в обучение к заклинателям отправился Мо Цзыюань, то он непременно бы преуспел и, в отличие от своего бестолкового двоюродного брата, принёс бы славу своей семье. Несмотря на то, что, когда его брата забрали, Мо Цзыюань был ещё совсем юн, подобную чушь беспрерывно лили ему в уши, да так, что он сам поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, издевался над ним и унижал его, проклиная за то, что украл его блестящее будущее заклинателя. Особенно ему нравилось брать у брата различные талисманы, эликсиры и другие магические предметы и присваивать их себе. И хотя Мо Сюаньюй действительно был временами не в своём уме, он все же осознавал свое жалкое положение. Он уже смирился с ним, но его двоюродный брат, опьяненный своей безнаказанность, стащил практически все его вещи. Наконец терпение его лопнуло, и он пожаловался своим тете и дяде, что и вызвало утренний погром. Слова на бумаге были совсем мелкими, и сиротливо жались друг к другу, и у Лань Ванцзи заболели глаза. Он подумал: «Какая же ужасная жизнь была у этого человека. Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещенному ритуалу, умоляя злобного духа о помощи и пожертвовал единственным что у него осталось, — своей жизнью — чтобы отомстить» Боль от напряжённых глаз плавно расползлась по всей голове. По идее, в этом запрещённом ритуале заклинатель произносил свое делание мысленно, и как только Лань Ванцзи был призван, он сразу должен был услышать его у себя в голове. Но оказалось, что Мо Сюаньюй откуда-то переписал обрывочные фрагменты заклинания и эту часть пропустил. И всё же Лань Ванцзи догадывался, что он хотел отомстить семье Мо, все же о масштабе этой мести он представление не имел. Должен ли он вернуть украденное МО Цзыюанем? Или он должен побить его? Или же… он должен стереть с лица земли всю семью Мо? Судя по всему, наиболее вероятным было последний вариант. В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к миру заклинателей, знал Лань Ванцзи как бессердечного и неблагодарного злодея, потерявшего рассудок и не жалеющего никого, ни друзей, ни семью. Разве можно было бы представить белее яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решил призвать именно его, значит, его желание было явно непростым. И всё же Лань Ванцзи совсем негромко произнёс — ты обратился не по адресу…