I.L.Y.

      — Почему я считал, что моя любовь была фальшивкой.              Не учитывая того факта, что ты — эмоционально невосприимчивый мудак? Галф не был уверен, почему эта мысль так ярко промелькнула у него в голове, но был рад, что не произнёс этого вслух. И пусть он считал, что Мью заслужил подобного обращения, но всё же предпочитал спокойный тон разговора, а не ссору.              Поэтому вместо того, чтобы выразить своё мнение вслух и тем самым обострить ситуацию, он решил промолчать, дав возможность своему возможно вскоре бывшему мужу говорить. Он сел на своё место и скрестил руки, словно пытаясь выстроить эмоциональный барьер.              Его поза говорила неохотное и молчаливое "продолжай".              Мью глубоко вздохнул, отводя глаза. Галф проследил за чужим взглядом и заметил официанта, который приближался к ним с чистой вилкой. Мужчина молча положил прибор на стол. Аккуратный кивок головой и тихие шаги подтвердили опасения Галфа о том, что мужчина их слышал. И он не мог отвязаться от чувства неловкости и тревожности, настигнувших после этого осознания. Официант, конечно же, не станет разглашать это онлайн, верно?              — Это довольно запутанно и глупо, — заговорил его муж, когда удостоверился, что их оставили наедине.              Галф ответил тишиной, подавив свой всплеск ответного раздражения. У него была куча времени, но ни капли терпения к своему мужу сейчас. Мью наконец разговаривал с ним, об этом Галф мечтал бесконечное множество раз в прошлом, так что стоило хотя бы выслушать. Каждый раз, когда они ссорились раньше, Мью отказывался объяснять, почему считал свою любовь надуманной. Галф столько раз просил рассказать, говорил, что заслуживает хотя бы знать, но Мью отвечал на это молчанием. Либо заученной фразой о том, что эмоции Тарна взяли над ним верх. Такой ответ каждый раз лишь распалял их ссоры, и они расходились с горькими чувствами только тогда, когда всё казалось совсем невыносимым.              Вспомнив о наполовину полной тарелке перед собой, Галф взял свою — в прошлом принадлежавшую Мью — вилку и продолжил есть. Вместо того, чтобы думать о прошлом, он решил сосредоточиться на настоящем. И прямо сейчас вкуснейшая еда стояла на столе перед ним и Мью, пытающимся подобрать правильные слова.              Когда он в четвёртый раз поднёс вилку ко рту, Мью наконец разрешил свою внутреннюю дискуссию.              — Мы с тобой говорили об Арте, верно? Моём бывшем коллеге?              Галф согласно хмыкнул. Говорили, пусть и поверхностно. Мью просто уверял его, что всё, что происходило между ними, было ошибкой, о которой он жалеет и которую будет стараться исправить любым способом. Галф тогда ответил, что всё в порядке, что все совершают ошибки и что Мью стоит сосредоточиться на их настоящем и будущем вместо того, чтобы болтаться в прошлом.              — Тогда, после всего произошедшего... У нас была сильная ссора, — сказал Мью, и Галф не удержался от ответа.              — Да, она расползлась по всему интернету. А ты сказал, что мне бы стоило посмотреть на неё, — произнёс он.              Только вот дело в том, что он так никогда этого и не сделал. В тот момент он решил, что лучше будет просто услышать сторону Мью в этой истории, а не делать выводы из заголовков статей. Тогда он уже доверял Мью.              Было даже смешно от того, что теперь Галф совсем не был готов всецело довериться Суппаситу.              — Когда мы встречались, мы тоже много ссорились, кричали и наговорили кучу обидных вещей друг другу, — продолжил Мью, хотя казалось, что тот на самом деле хотел спросить о чём-то.              Галф продолжил жевать, пытаясь отвлечь себя, пока не наговорил чего-то, о чём потом будет жалеть.              И почему ты напоминаешь мне о своих бывших, когда пытаешься доказать, что действительно любишь меня? Пока тебе удалось только сделать мне ещё больнее. Ты этого добивался?              Действия и слова Мью для Галфа не казались логичными. Но тот продолжил историю, вновь вытягивая Галфа из мыслей.              — Когда я признался ему, он сказал, что это невозможно, что я не мог любить его, — старший перевёл взгляд на тарелку с виноватым видом. — Потому что это не я был влюблён в него. Мой персонаж любил его персонажа, а я просто спутал нашу игру с реальностью.              В голове Галфа словно завертелись шестерёнки, когда он собрал несколько последних кусочков пазла, которых не хватало так долго. Он знал, что Мью был не уверен в их чувствах, потому что не мог понять, настоящие у него эмоции или же сыгранные. Всё это звучало для Галфа как полный бред тогда, тупая отговорка для подтверждения чужих мыслей, но теперь он понял, откуда в голове Мью появилось это сомнение.              И причина была настолько дурацкой, насколько Галф и ожидал.              Сказать, что он был ошеломлён глупостью своего мужа, было бы страшным преуменьшением. Это действительно мысли человека с докторской степенью?              Мью на самом деле многое принимал близко к сердцу. Это было одной из причин, по которым Галф по-настоящему влюбился однажды: умение Мью слышать чужие слова сердцем и извлекать из этого пользу завораживало. Он должен был догадаться, что именно то, что Галф любил в старшем так сильно, может привести к гибели их отношений. Вся эта душевная боль лишь из-за того, что придурок, с которым Галф сыграл свадьбу, оказался куда большим придурком, чем он предполагал, и не был в состоянии прислушаться ни к единому его слову.              Стоп, значит ли это, что я верю его словам? Я должен признать, что Мью любил меня только из-за ностальгии по чувствам Тарна?              Будет ли проще разойтись, приняв это? Мне будет легче, если я поверю ему, или это ещё сильнее разобьёт мне сердце?              Его мозг, казалось, не мог настроится на одну волну с сердцем.              — Так это правда? — вопрос Галфа прозвучал тише, чем он ожидал.              Галф опустил вилку и посмотрел на своего мужа, который всё ещё стыдливо отводил взгляд.              — Вся твоя любовь ко мне была сыграна?              Этот вопрос заставил Мью тотчас поднять голову. Стыд исчез, а на замену ему пришла такая сильная эмоция, что Галф не смог дать ей точное название.              — Конечно же нет! — от прежнего спокойного голоса Мью не осталось и следа. — Я был идиотом именно потому, что поверил словам Арта!              — Получается, ты действительно любил его? — Галф задал первый пришедший в голову вопрос, шокировав им Мью.              Мужчина будто завис на мгновение, а затем резко покачал головой.              — Нет, — сказал тот, но продолжил, — возможно, — и глубоко вздохнул. — Думаю, у меня был краш на того дурака, но это не было настоящей любовью.              Галф кивнул. Ему так не нравилось, что Мью продолжает упоминать свои прошлые — или настоящие? — чувства к мужчине, которого он никогда не встречал. Почему-то, когда это происходило, Галф словно ощущал горечь во всём теле. Но он решил выслушать своего мужа до самого конца, так что пришлось проигнорировать неприятное чувство.              Мью наклонился вперёд и схватил руку Галфа, в которой он всё ещё держал вилку.              — Это было совсем не так, как я люблю тебя, как любил и всегда буду любить!              Это признание было слишком неожиданным и застало Галфа врасплох. Пытаясь прийти в чувства, он попытался выдернуть ладонь из чужой хватки, но Мью держал очень крепко. Он мог бы продолжить сопротивляться, но какая-то часть внутри и вовсе не хотела, чтобы это прикосновение прекращалось. Галф мысленно выругался на собственные чувства и вдумчиво посмотрел на мужа.              — Как ты можешь быть так уверен сейчас, если раньше не мог это осознать?              Галфу не нравилось ставить под вопрос чужие чувства, не нравилось отвечать так на чужое признание, но ему было необходимо защитить собственное сердце, прежде чем его разобьют снова.              — Потому что последние месяцы меня заново учили значению слова "любовь", и я наконец смог понять своё сердце, — прерывисто ответил тот, а на Галфа словно вылили ведро ледяной воды.              Он будто резко начал замерзать.              Так я был прав? Ты всё таки влюбился в другого Галфа?              Мью покачал головой в ответ, и тогда он осознал, что задал этот вопрос вслух.              — Нет, я не это имел в виду.              — Но ты буквально это только что сказал!              Мью отпустил его руку, словно подтвердив всё, о чём думал Галф в тот момент. Мужчина внезапно встал, оставив практически нетронутую тарелку с едой и обошёл стол, подходя к Галфу, который не мог заставить себя сделать ничего, мог лишь сидеть и наблюдать за чужими действиями. Мью опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с Галфом, а затем медленно, но очень уверенно потянул его в объятия.              Галф пытался оттолкнуть мужчину, но вскоре осознал, что в его руках совсем не осталось силы. Всхлип вырвался наружу, словно он плакал, не проронив ни слезы. Он молча проклинал свои эмоции, обмякая в чужих руках, когда Мью прижал его ближе. Старший положил подбородок на его плечо и начал шептать Галфу прямо в ухо.              Слова Мью проговаривал очень быстро, словно у него не было времени, чтобы вдохнуть.              — Признаюсь, поначалу я и сам так подумал, но очень быстро я понял, что все черты, которые мне нравились в нём, — это те самые черты, которые я любил в тебе, но почему-то перестал ценить.              Мью разжал хватку и опустился ещё ниже, обнимая спину Галфа и упираясь головой ему в живот. Галф совсем ничего не делал, просто сидел на месте.              — Каждая небольшая деталь, что напоминала мне о тебе, о том, как сильно я скучаю по тебе, как сильно я хочу, чтобы ты вернулся обратно и снова стал моим, — говорил Мью тихим голосом, но Галф очень чётко слышал его слова.              Старший повернул голову так, что почти спрятал лицо в животе Галфа.              — Я осознал, что был идиотом, потому что думал, что не люблю тебя, — Мью оставил поцелуй прямо над пупком Галфа.              И пусть прикосновение было через одежду, Галф всё равно мог отчётливо ощутить ту самую нежность и трепещущих внутри бабочек. Признавать не хотелось, но, чёрт, как же сильно он по всему этому скучал.              — Любить тебя — значит ценить каждую мелочь в тебе. Любить тебя — наслаждаться каждым нашим коротким диалогом. Любить тебя — значит скучать по тебе безостановочно, вспоминая каждый проведённый вместе момент в ожидании встречи.              Муж посмотрел на Галфа. Нонг подавился очередным всхлипом, ощущая себя таким любимым, хоть и растерянным, заглянув в чужие глаза. В них плясали звёзды, словно Мью смотрел на что-то, что было для него самым важным в жизни.              — Любить тебя — всё, чего я действительно хочу в этой жизни, туаэнг, прошу, дай мне шанс, чтобы доказать это.              Галф отвёл взгляд, понимая, что иначе он согласится с чем угодно прямо здесь и прямо сейчас. Всё это странно напоминало, как Мью делал ему предложение. В сравнении с предположениями фанатов, тогда не было чего-то грандиозного. Они перекусили домашней едой — Мью приготовил несколько любимых блюд Галфа. А после трапезы мужчина встал на одно колено и спокойно сделал предложение в квартире, где они жили вместе.              Нонг сказал "да", не задумавшись ни на секунду. И пусть всё внутри него кричало безропотно повторить "да" сейчас, он не мог поступить, как тогда. Как бы сильно ни желало этого его сердце.              — Я хотел отпустить тебя, — Галф напомнил о предложении развестись вместо ответа на просьбу.              Он едва сдержался, чтобы не выругаться, когда произнесённые слова так предали его мысли. Сказал "хотел", будто уже передумал.              Но муж, казалось, не заметил этого.              — Я не хочу, чтобы ты отпускал меня, также сильно, как не хочу отпускать тебя.              Мью снова притянул Галфа ближе, но теперь не прятал лицо в майке, а встретился с ним взглядом, полным напряжения.              — Я хочу всегда помнить обо всех мелочах, что я люблю в тебе, я хочу любить тебя вечность.              Возможно, Галфу пора признать, что какая-то часть чувств Мью настоящая. Он помнил, что его муж оставался отличным актёром, но подобное уже слишком, чтобы быть игрой. С другой стороны, никто ведь не знает наверняка? Мью хорош во лжи самому себе, а обманывать других, должно быть, совсем лёгкая задача. Нонг так и не мог решить, стоит ли доверять всему, что говорит его муж. После всего, что они пережили вместе, после всего, что наговорили друг другу, ему нужно больше времени, чтобы вернуть доверие. Ему нужно время, чтобы залечить раны.              Может, это было куда более верным решением, ведь в свете последних событий, после всех их недавних речей, Галф не мог не признаться самому себе: ему нужно дать мужу второй шанс. Да, Мью причинил ему боль, поцеловал левого мужчину и обманул его, но, если исключить этот факт, то того можно было назвать прекрасным мужем. Мью всегда заботился о нонге, с самой первой их встречи. И даже сейчас Галф знал, что тот, пусть и по-своему, но приглядывает за ним.              Можно назвать его наивным, но по этим причинам он решил подождать. Он подождёт и посмотрит, куда всё это зайдёт, и тогда они смогут по-новому оценить свои отношения.              Но он хотел узнать ещё кое-что прежде, чем озвучит своё решение.              — Ты точно уверен, что не хотел бы видеть рядом с собой другого Галфа сейчас? — спросил он, отодвигаясь , чтобы создать между ними хоть какое-то расстояние.              Мью скопировал его движение, и Галф заметил, что тот всё ещё сидит на коленях, и внезапно задумался, не болят ли они.              — Он — совсем не ты, нонг, как бы сильно он ни был похож. Он не тот, кого я желаю, — ответил Мью, кристально ясно выражаясь, и Галф наконец поверил ему.              — Хорошо, — кивнул он. — Мне не нравится мысль, что ты мог бы остаться с ним.              На лице Мью расцвела широкая улыбка, когда тот услышал эти слова.              — То есть, — с энтузиазмом сказал тот, — ты мне поверил?              — Нет, — тут же ответил Галф, но его тон был настолько нежным, что не смог омрачить настрой Мью. — Я думаю, что могу подождать и удостовериться, правда ли всё, что ты говоришь.              Я так хочу, чтобы твои слова были правдой.              — Я дам тебе время, чтобы ты мог доказать свои чувства. И чтобы я мог оценить собственные.              Мью был слегка разочарован, но улыбка не покинула его лицо.              — Мы не разводимся?              — Пока что.              Галф так хотел, чтобы его голос звучал увереннее, но после всего произошедшего стоило признать, что он больше не хочет расходиться.              — Мы позволим времени решить наше будущее, — сказал он мужу, — а затем сами решим, действительно ли хотим остаться вместе.              Потому что я тоже должен, по крайней мере, постараться, чтобы слышать твои слова в будущем.              — С этого момента я не буду лгать ни о чём, не буду скрывать от тебя ничего, — сказал Мью, наконец поднимаясь и отряхивая штаны. — Я больше никогда не совру, — улыбнулся тот, протягивая руку и спрашивая разрешение прикоснуться к Галфу.              Каким-то образом они одновременно достигли прогресса и регресса в своих отношениях, но Галф был доволен этим. Он коснулся ладони мужа.              — Больше никогда не предавай моё доверие, — предупредил нонг, и Мью кивнул.              — Обещаю, что отвечу на любые твои вопросы и буду разговаривать с тобой, буду слушать тебя, — уверенно произнёс Мью. — Всегда буду спрашивать твоё мнение, прежде чем принять важное решение.              — Это серьёзное обещание, — не мог не подколоть Галф.              — Оно того стоит, если я смогу остаться рядом с тобой.              Оставив после себя холодную наполовину нетронутую еду, Мью пошёл оплатить счёт. Галф остался один на крыше, стоя возле самого края и смотря на открывающийся вид вокруг. Это место действительно прекрасно, но сейчас не было времени, чтобы насладиться зрелищем.              Он до сих пор не был уверен ни в своих, ни в чужих чувствах. Ему всё ещё требовалось время, чтобы окончательно осознать произошедшее. Но теперь, по крайней мере, он спокойно мог подождать и во всём убедиться. Вместо того, чтобы принимать необдуманные решения, они смогут всё обговорить. Вместе, как и стоило делать с самого начала.              Даже если дела пойдут совсем плохо, Галф знал, что теперь сможет принять любой исход.       Даже если ему сделают больно, он будет знать, что они попытались. Это с давних пор было его единственным искренним желанием, которое наконец исполнилось.