Your filter

Несмотря на отсутствие похмелья, аппетита у Чимина не было и этим утром. Пустой кофе не бодрил, а совсем ненужно усыплял. И после получаса уборки, Пак дал слабину. Он встал слишком рано, да и сил толком ни на что не было, кроме как погладить футболку, ужасно боясь задержаться на одном месте и прожечь ткань. Он думал ещё недолго поспать, но пролежав с закрытыми глазами час, отбросил эту идею. Пак медленно чистил ванную, смывал порошок. И ложился в наполненную почти горячей водой ванную он тоже не спеша. Возможно, виной тому его нервозность перед встречей. Или же это сон в без малого шесть часов так давал о себе знать. Чимину сложно унять беспокойство и уложить волосы плавными движениями. Сложно рассматривать своё лицо в зеркале и видеть, что покраснение от бритвы на подбородке всё так же заметно после одного слоя лёгкого консилера. Сложно выносить себя такого, требовательного и нетерпеливого.

***

Внимательный взгляд мужчины, когда Пак стоит у двери спальни отличается от того, что до этого видел парень. Он ушёл вымыть руки всего на минуту. И что-то… Поменялось? — Безусловно, на тебе любая одежда сидит замечательно, — скользя взглядом по открытым предплечьям. — Но ты слишком легко одет для декабря. — Я не замёрз, — быстро реагирует Чимин. Юнги аккуратно накрывает его ладонь своими двумя. — Холодные. — Это после воды. Не успели согреться, думаю. — Ты стал всё чаще спорить со мной, — Мин отпустил руку студента, присаживаясь на край кровати. — Мне это не нравится. — Это же… — он вовремя замолкает. Пак одет, но под таким взглядом он ощущает себя полностью обнажённым, без возможности прикрыться хотя бы руками. — На твой взгляд, наказание будет справедливым? Студент успевает кивнуть, сразу же понимая, что лучше ответить вслух, но не успевает. — Используй слова, Чимин. — Да. Мужчина наклоняется к тумбочке, берёт свечу в тёмном стекле и чёрную зажигалку. Завораживающе. Какими притягательными выглядят совершенно обычные вещи в руках Юнги. Как красиво загорается огонёк, и поджигает фитиль. Чимин точно не против своеобразной ароматерапии во время их сессии. Как и не против властного голоса: — Поза будет похожа на ту, что была в прошлый раз, — он ставит свечу и кладёт зажигалку обратно на тумбочку, раздвигая ноги шире. — Ложись. Каждую близость с Мином, парню кажется, что это впервые. Что он вообще никогда не был ни с кем. Нерешительно подойдя к мужчине, он лёг на колени, чувствуя, как спины дотрагивается большая ладонь. –Чимин, — Юнги, не торопясь, проводит ладонью до поясницы. — Поставь руки и ноги на пол. И перемести вес своего тела на них. Студент слушается, слыша сверху бархатное: — Вот так. Тонкий аромат жасмина и пачули ощущался чем-то густым, как и бушующее волнение Чимина. Он явно недооценивал свечи. — Ноги ты не сгибаешь, а стоишь на прямых, — смотря на ещё хорошо держащегося парня. — Всё понятно? — Да. Из-за этих растирающих бёдра и ягодицы движений Чимин уже готов заскулить. Показать как ему нравится. Что в самом деле доверяет мужчине. Мужчине, чья ладонь спускается до колена по такой и плотной ткани джинсов, ведёт выше, касаясь двух ягодиц сразу. — Цвет? — Зелёный, — отвечает без промедлений. — Я понимаю, что заслужил. Полуухмылка Юнги остаётся секретом для Чимина. И парень уже осознаёт: простоять так долго он вряд ли сможет. — Количество ударов я оставлю на своё усмотрение. — Справедливо. Чимин вздрагивает от пальцев мужчины под футболкой, ласкающих поясницу. Он нажимает едва ощутимо, сменяя поглаживания на массажные движения. — Надеюсь, ты будешь таким сговорчивым не только перед поркой. — Я… Буду стараться. И… — Говоришь с этого момента теперь только самое важное. Парень закрывает приоткрытый рот, прерывая вдох. Мышцы начинают уставать от одной позы и напряжения. Чимин крупно ошибся, думая, что мужчина даже при проступке пожалеет его. Ничего подобного. И Пак в восторге. Мин гладит с нажимом, чтобы даже через два слоя ткани чувствовались его пальцы, редко сжимающие ягодицы. Чувствует, как парень старается держать ноги прямыми и рефлекторно не разминать их, согнув. Бьёт по ягодице, вкладывая силу. И слышит стон, заглушённый сомкнутыми губами. Не давая студенту собраться с мыслями, мужчина ударяет сразу несколько раз, чередуя левую и правую ягодицы, наслаждаясь звуками шлепков и ещё одним тихим стоном. — Насколько тебе больно? От одного до десяти. — Семь, сразу семь… Ударяя, при этом чередуя ягодицы ещё ровно семь раз, мужчина контролировал силу, добавив её совсем немного. — Восемь… — Я не спрашивал. — Про… — ещё один шлепок пришёлся на бедро. — Сти… Футболка задралась, оголяя поясницу, а ладонь мужчины всё не касалась кожи. До сжатых кулаков Чимин желал ощутить касания Юнги. Как можно больше. Не давать ему скучать и выполнять всё на том уровне, который потребует Мин. Или даже лучше. Не исключая, что может превзойти его ожидания, если постарается. Принимая ещё серию ударов, которые студент даже не думал считать, во всей этой боли он находит некую сладость. Шлепки становятся ещё более хлёсткими и громкими, а его мышцы слабыми. — Какой цвет, Чимин? — зарываясь пальцами в светлые волосы и чуть их оттягивая. — М? — Зелёный, — вставая на носочки, чтобы не было соблазна касаться животом колен Юнги. — Хороший мальчик. Мужчина проводит рукой между их телами, расстёгивая пуговицу на джинсах Пака. — Я хочу, чтобы ты их снял. Слова Юнги доходят до Чимина не сразу, но ему помогают кончики пальцев на животе. Он ощущает себя старой корягой, когда выпрямляется и хмурится от начавших затекать мышц. Он иногда просыпался от занемевшей поясницы из-за неудобной позы. Сейчас в несколько раз неприятнее. Мин так пристально смотрит на каждое движение. Будто запечатлеяет в памяти, как парень спускает джинсы. Медлительно кивает на вопрос, снимать ли носки тоже. И не говорит ничего против, хотя Пак бросает одежду на кресло. Лишь о самом значимом, рассматривая студента, что так быстро учится и принимает ту же позу: — Расставь ноги шире. Жалеет? Так в самом деле легче стоять. Но Чимин понимает, что ошибся снова, когда чувствует первый удар по ягодице через ткань всего лишь белья. Ощущать тотальную беспомощность перед мужчиной Паку нравится до дрожи в ногах. — Выглядишь потрясающе, знаешь об этом? Удар. Больно. Чёрт, так восхитительно. Пак уже не понимает, боится он, если Юнги одним движением спустит бельё и начнёт работать по голой коже. Или же желает этого. Эмоции сбиваются в ворох, из которого вычленить что-то отдельное сложнее, чем стоять ровно. Новые удары с большей силой. Стоны таким увлекающим голосом. Квиты. Ноги разъезжаются и чтобы встать в нужную позу, Пак напрягает руки, но во время очередных шлепков не получается сделать ничего, кроме как лечь животом на ноги мужчины, стараясь хотя бы дышать ровнее. Но и с этим он справляется паршиво. Больно. Больно до ужаса. До протяжного шипения. До невозможности сделать вдох. Кожу пронизывающе щипает, словно её разрывают. — Ты должен опираться на свои ноги, а не на меня, Чимин, — ласково касаясь кончиками пальцев бёдер. — Встань как следует. — нажимая на бедро, чтобы провести по покрасневшей коже короткими ногтями. — Юн… — тяжело дыша через рот, боясь открыть глаза и потеряться, осознать, что он не в этой реальности и вообще это очередной мокрый сон. — Да? Студент сгибает ногу, чтобы опереться на неё и уже выпрямить вторую, но сил оказывается недостаточно и он лишь бестолково ставит ступню рядом с ногой мужчины. Мин гладит плечи, невесомо скользя между лопаток, спускаясь к горящим ягодицам. Он словно утешает и это в самом деле помогает. Такие жёсткие и беспощадные удары, а после ласкающие ладони, которые уже чешутся от покалывающей боли. — Выпрямись. Простонав от обиды на себя, Пак находит в себе силы от точно недолгой нежности Юнги, выпрямляет сначала одну ногу, потом вторую, расставляя их ещё шире. Кисти противно затекли и парень сделал по одному круговому движению, снова встав в нужную позу. — Да, — одобрительно тянет Мин. Всего один шлепок не кажется таким обжигающим, в отличие от ещё трёх следующих. Чимин, путаясь в стоне и всхлипе, теряет равновесие и снова ложится на ноги мужчины, одной рукой схватившись за штанину узких брюк. — Цвет? — Зелёный, это… Зелёный, — чувствуя подушечку пальца, проводящую между ягодиц. — Спускайся, — нежно оглаживая упругие ягодицы. — Встань на колени. Чимин знает, что получил порку заслуженно. Он согласен с Юнги. Но желание искать в любом касании мужчины поддержки, похвалы за то, что он вытерпел, не может никак успокоиться. Потребность в том, чтобы Мин пожалел его, плещется в груди и словно именно она выбивает накатившиеся слёзы. Пак так боится, что снова оплошает. Что Юнги разочаруется в нём и откажется. Чимин не понимает, почему снова так невыносимо хочется плакать, ощущая успокаивающие поглаживания на уставших ногах. Мужчина, придерживая студента, помог почти сползти по своим бёдрам на пол, перед этим отодвинув ступнёй мягкий ковёр, оставляя для Чимина твёрдый ламинат. И Пак понимает за что. И понимает, что Юнги способен удивлять его, кажется, до бесконечности. Оставаясь на кровати, мужчина смотрит на уязвимого и чувствительного Чимина с теплотой и желанием приласкать. И он обязательно это сделает. Непременно. Мин не борется со своим желанием подарить ещё кроху нежности студенту, касаясь пальцами его щеки. Рассматривает совсем слегка выделенную контурным карандашом линию роста ресниц и нижний уголок века. Он, похоже, пробует разные техники, ведь каждую встречу Юнги может уловить что-то новое в его макияже. Тёплый оттенок кожи гармонично контрастирует со светлыми, сегодня прямыми, но аккуратно уложенными волосами. Юнги мог бы раздеть Чимина, уложить на постель и любоваться каждым изгибом тела, узнавать где у него родинки, возможно, шрамы. Проводить по каждому руками, губами. Касаться кожи и чувствовать, как напрягаются мышцы, выделяясь очерченным рельефом. Парень наталкивает на множество мыслей, что же с ним можно сделать. — Ты очарователен, — ведя кончиком указательного пальца от щеки до уха и опускаясь ниже, задевая серьгу. Мужчина замечал и раньше, но сейчас это так выбивается, словно хочет ударить его, чтобы заметил. Чимин искренен в каждом своём взгляде, движении. Он ещё смущается испытывать эмоции и говорить откровенно. Он ещё так много о себе не знает. Бесподобен в своей открытости. С ним невозможно утолить интерес. Пак разжигает жажду ещё сильнее, каждым стоном требуя больше, теснее, незаменимее. И мужчина хочет давать ему всё. Слегка медлительные движения головой, чтобы дотрагиваться до руки Юнги немного дольше. В этом его ответы. Не требующие ни единого слова. Прелестный. — Я собираюсь снять с тебя футболку. — едва касаясь большим пальцем щеки, чтобы не испортить макияж, над которым парень так старался. — Хорошо, — приятная дрожь от того подсознательного и сладко-тягучего осознания реальности. Юнги нравится раздевать Чимина. Наблюдать за осторожными движениями, словно он боится сделать что-то не так. И мужчина уверен, что в этом предположении он прав. Футболку к другим вещам Мин кинул не вставая с кровати. Непозволительно лишать Чимина своего внимания. Даже если это хоть сколько-то оправдано. Мин смягчился. И признаёт это. С долей своего, уже привычного спокойствия смотрит на такого послушного и старающегося парня перед собой. И чёрт, ощущает те самые растапливающие мурашки по спине. — Разреши мне позаботиться о тебе сейчас, — без вопроса в голосе говорит Мин, дожидается понимающего взгляда и дотягивается до ещё горящей свечи. Он ждал. Это подкупающее удивление. Несильно наклонив стакан из тёмного стекла и выливая расплавленный воск на руку, Юнги слышит короткий вздох и несмелое: — Ведь это… — смотря, как Юнги не задувает огонь, а ставит свечу на тумбу и растирает воск между ладоней. — Горячо? — Всего лишь массажное масло, — наклоняясь и прикасаясь ладонями к напряжённым плечам. — Ты ведь сможешь расслабиться? — Д-да… Да, смогу. — Покажешь мне себя сегодня? — скользя ладонями к груди, но не трогая соски. — М, Чимин? Чимин способен только на кивок от смущения. Значит, Юнги примет его и не будет ломать под себя. Очевидно, он много позволяет парню. Но куда более забавляет то, что мужчина всегда хотел, чтобы его вынудили это сделать. Чтобы вот так, быть собранным, но не переставать желать касаться тела и души. Мин, поглаживая, наносит ароматное масло, мимолётно разминая бицепс, замечая, что мышцы всё же начинают расслабляться, а голова студента наклоняться. Ему до сих пор неловко раздеваться перед Юнги. Мин знает. И это уникальное ощущение. И мужчина думал, что уже недоступное ему. Что он не сможет найти такое сокровище. Чимина. — Ты всё делаешь правильно, — прикасаясь к рёбрам и слыша шумный вдох. Мужчина несильно нажимает на плечи, заставляя расправить их, мягко массируя. Поднимаясь к чувствительной шее и опускаясь до низа живота, снова ведя выше, проводя по всей длине рук, задерживаясь на кистях. Юнги не снимает кольца, а гладит пальцы и ладони обеими руками. Находит исключительным его маленькие мизинцы, когда бережно гладит каждый палец по очереди. Проводит под ключицей, не надавливая на такое нежное место. Скользит ладонью до подбородка, немного сжимая шею. Пак приоткрывает рот, но не паникует. Позволяет Юнги слегка придушить его Упоителен до безрассудства. Мин отстраняется, забирает свечу и встаёт на колени за спиной Чимина. Так парню будет комфортнее. На него не будет направлен прямой взгляд. Юнги неспешно расстёгивает ремень, вытягивая его из петель брюк, позволяя студенту слышать, как язычок с металлическим звуком бьётся о тяжёлую пряжку. — Я свяжу тебе руки. И видит то, что льстит до возбуждения. Чимин, без лишних вопросов и пауз, заводит руки за спину, держа запястья вместе. Пропуская конец кожаного чёрного ремня через пряжку и оставляя петлю для рук, Мин сдерживается. Каких усилий сейчас ему это стоит. Надевая петлю на запястья и замечая как пальцы, с ещё оставшимся на них блеском от масла, совсем слегка пошевелились. Прокрутив конец ремня по часовой стрелке и затянув петлю, оставив достаточное пространство, чтобы не навредить. — Не слишком туго? — Нет… То, что нужно. Я… Не смогу её снять. Потянув конец ремня на себя и заставляя парня опереться спиной о свою грудь, Юнги свободной рукой удерживает Чимина за нижнюю челюсть. — Слушай, что я скажу. Ведя рукой ниже, сжимая шею и чувствуя ладонью кадык. — Чувствуй только меня. Сохранять самообладание неимоверно тяжело. Слышать тяжёлое дыхание студента. Чувствовать движение кадыка от быстрого сглатывания. Ощущать его полное подчинение. Отпустив ремень и аккуратно придержав Пака за плечи, чтобы он смог устоять ровно, мужчина вылил на ладони ещё растопленного масла. Чимин плавно прогибается в спине, когда Мин проводит по ней с силой, расслабляя и разогревая мышцы. Парень не может поднять руки сам, чтобы Юнги было удобнее проскользнуть под ними и дотронуться до затвердевших сосков. Но лёгкие щипки выбивают из него ещё один стон. Нажимает пальцами на линии косых мышц, накрывая тёплой ладонью уже тянущий от нарастающего возбуждения низ живота. Юнги гладит грудь, сжимает ладонь в кулак и студенту достаются щекочущие кончики пальцев, сменяющиеся снова всей ладонью. — Сейчас мы только вдвоём, — вкрадчиво напоминает мужчина, почти шепча на ухо и наклоняется, целуя шею. — В безопасности. Чимин заслушивается, пока его тело слабеет от усталости и такого совершенного Юнги. В каждом слове, прикосновении, вдохе и выдохе, мужчина погружает Пака в совершенно другой мир. В тот, где хорошо до невыносимого, где нет никакой потребности думать о постороннем. Только довериться мужчине, растворяться в его руках и шёпоте. — Ты заслуживаешь всего, — слабо прижимаясь щекой к коротким волосам на светлом затылке. — Всего, что тебе так нравится. От чего ты так завораживающе стонешь. Юнги был бы не против снять с парня и бельё, поставив в самую открытую позу. Но сейчас он лишь узнаёт границы Чимина. И если он будет справляться со всем так и дальше, то мужчине не придётся долго ждать встречи, на которой Пак позволит сделать это с собой. Дать ему столько, сколько он сможет выдержать. Сколько он позволит принять в себе. Чимин не ожидал, что от поцелуя между лопаток он не дёрнется и не отстранится, а наоборот, с силой постарается прижаться к мужчине всем телом. Чимин беспробудно пьян из-за Юнги. И не хочет выходить из этого состояния. Не хочет вставать с начинающих болеть от твёрдого пола колен. Мин постепенно отстраняется и Чимин, теряя тепло чужого тела, теряется, уже хочет развернуться, найти Юнги хотя бы взглядом, но замирает, слыша звук, о котором мечтал. — Ты… — голос почти дрожит, как и его тело. — Раздеваешься? — Верно, — едва слышно снимая белый джемпер. — На светлые вещи можно поставить пятно от масла свечи. Я бы этого не хотел. — Чёрт… — наклоняясь, чтобы напрячь пресс сильнее и не дать себе застонать. — Только поэтому? — Ни в коем случае. Но стонет. Тихо и протяжно. Стонет, когда чувствует грудь Юнги на своей спине. Кожа к коже. Чимин ощущает крепкие мышцы, мягкую кожу и свою эрекцию, нескрываемую тканью чёрных транков. Хочется ближе. Вжаться в мужчину всем телом, прочувствовать всё, что он не может увидеть. То, что он только представлял. Чимин, не думая, двигает бёдрами и касается ягодицами паха Юнги. Возбуждённого Юнги. — П-прости, — поспешно начинает оправдываться. — Я не… Не специально. Юнги только усмехается. Юнги только нажимает ладонями на грудь студента и скользит ниже. Юнги только на одну фалангу проникает пальцами под резинку белья Чимина. А Чимин не может прекратить. Не может не толкнуться в воздух бёдрами. Не может не заглушить стон, смотря как пальцы мужчины блестят от массажного масла. — Поставь ноги шире, — говорит мужчина мягко. Пак слушается. Как можно тише раздвигает колени и касается затылком плеча Мина. Внутри что-то обламывается с таким же хрустом, как сухие ветки с деревьев во время урагана. Все ощущения путаются, сворачиваясь в один большой ком, вставший в горле. Трескается возможность держать лицо таким, чтобы оно всегда получалось на фотографиях хорошо. Разбивается сам Чимин. От нежности. Не приемлет возможность, что всё это не по-настоящему. Что он сейчас проснётся в холодной постели после бессмысленного и быстрого секса. Жадничает, думая о Юнги. Сжимает ткань его брюк пальцами и тянет к себе. Чимина размывает от ласки, которой перед его лицом всегда махали, словно желанной костью перед голодным псом. И бросали её, держа Пака за душащий ошейник. Поднимает голову с плеча от умелых касаний мужчины. Его ровного дыхания. Не знает, вдохнуть ему или сдержать желание разрыдаться, когда Юнги аккуратно поворачивает его голову к себе, пачкая подбородок в масле. И целует в губы. Стон звучал слишком жалобно. Он так безгранично нуждается в том. В том, что не может выдержать спокойно. Юнги выдыхает, показывая своим примером, что и студенту необходимо это сделать, словно разрешая. Целует бережно, приоткрывая рот, проводит кончиком языка по сомкнутым губам Чимина. Легко улыбается от пальцев, начинающих сжимать брюки слабее. Не допуская мысли остановиться. Чувствует, как парень нерешительно прикасается своими губами к его, будто Юнги только что украл первый поцелуй Чимина. Блаженная нега, мягкие губы и открытый Пак. Идеально. Стон прямо на губы от совсем невесомых поглаживаний лобка. И необходимость зафиксировать студента поперёк груди одной рукой. Личная потребность. — Замечательный, — целуя нижнюю губу. — Ты замечательный, Чимин. Его мальчик определённо хочет что-то сказать, но сбивается с каждой мысли и только двигает языком в попытке начать хотя бы с одного слова. — Ты позволишь мне? — продвигаясь по миллиметру вниз, уже на две фаланги под ткань белья. — Не прекращать касаться тебя? Чимин близок к тому, чтобы ответить словами. Но уходя от скользкой ладони, прижимается к члену Юнги, тут же толкается вперёд. И кивает. Как же это изводит. — Когда будешь на грани — скажи мне. Мужчина подушечкой большого пальца скользит по головке члена, слабо нажимая на уретру. Чимин сдаётся. У него нет выдержки думать о том, как выглядит сейчас. Как звучит. Какие движения совершает и насколько это эстетично. Он плывёт по тем потокам, которые создал для него Юнги. Сплёл сначала грубой верёвкой, а сейчас и самым тонким, что осталось у Пака. Его чувствами. Сжимает губы до боли, стараясь отвлечься с разливающегося по паху возбуждения на что угодно. Но не получается. Никак. Чимин силится не разбиться. Не упасть на пол от переизбытка эмоций. От желания поддаться истеричной ноте в его стоне. Он сам не осознаёт что с ним творится. Почему это так. Настолько. Равноценно было бы спрыгнуть с обрыва при критичной потребности в адреналине. Посмотреть вниз, наблюдая, как его ласкают руки мужчины. Руки, которые он представлял, когда мастурбировал. Бояться своих желаний? Ни за что. Чимин готов принимать всё, что Мин подарит ему. Миллиарды частиц, из которых мужчина собирает его заново. Юнги обхватывает член студента тёплой от растираний его же кожи ладонью, двигая запястьем мучительно медленно. Пак заводится ещё больше только от твёрдого члена сзади. Осмеливается провести пальцами по пуговице брюк. Рука поперёк груди держит крепко, даже если Чимин попытается отодвинуться, то точно не сможет. Как и не получится снять ремень без помощи Юнги. Юнги, у которого это надо заслужить. — Ты сможешь стоять? — спрашивает мужчина, коснувшись подбородком его плеча. — Не… Не знаю… Правда не знаю… Пальцы чуть сильнее сжимают головку и Пак понимает. Юнги смотрит на его член. — Я помогу, — прижимая член ладонью к лобку и скользя пальцами от основания к головке, переставая касаться вовсе. Вставать со связанными руками оказалось очень сложно. Только благодаря поддержке Юнги, на которого Чимин почти завалился, он не упал. — Я сниму бельё, — нежно оглаживая спину двумя ладонями, стоя напротив. — Тебе нужно будет поднять ноги по очереди. — Устою, — почему-то будучи уверенным, что получится. Мужчина плавно ведёт ладонями по бёдрам, оттягивая пальцами резинку по обеим сторонам. — Цвет? Вопрос оказывается внезапным для Чимина, рассматривающего плечи и грудь Юнги. Это была не иллюзия хорошо сидящих рубашек. У Мина действительно подтянутое тело, не испорченное перекаченными и слишком сильно выделяющимися мышцами на бледной коже. — Зелёный. Мужчина неторопливо спускается ладонями ниже, присаживаясь на корточки. А Чимин сгорает от смущения. Прямо перед лицом Мина, в самом деле, его член. — Подними, — подсказывает он, сжав правое бедро. Студент выполняет приказ и хочет без малого сорвать голос от того, как бережно мужчина целует его согнутое колено. Левую ногу Пак поднял без слов, в благодарность чувствуя ладони на икрах. Массажные движения, переходящие в оттягивающие. И испепеляющую неловкость. Он полностью обнажён. Мин присаживается на кровать, не позволяя парню повернуться к нему лицом, оставляя стоять боком. Не даёт свободу движений, одной рукой держа за бёдра, а второй продолжив стимулировать член. Всего каких-то несколько движений и Чимин паникует: — Стой, стой, стой… Студент наклоняется от испуга, что он всё же облажался. Что он… — Умница, — чуть прижав ладонь к внутренней стороне бедра. — В следующий раз говоришь тоже. У Чимина красивый член. Великолепно смотрится с его изящной фигурой. Ускорившиеся и грубоватые движения стали ощущаться притуплённо сразу после хлёсткого шлепка по ягодице. — Теперь сам, — успокаивающе дотрагиваясь до места удара. — Двигайся. У Юнги терпения уже не так много и бездействие чуть больше, чем в десять секунд он пресекает: — Исполняй. Шлепок по бедру даёт направление толчка Чимин слушается. Подчиняться. Всецело. Без остатка. Двигает бёдрами с влажным звуком от масла и осознаёт, что это не он сейчас трахает. А его. Одним взглядом, голосом, рукой на члене. Увеличивая темп, Пак продолжает толкаться, но после трёх его коротких стонов, Юнги убирает руку, вынуждая парня разочарованно выдохнуть. Удары по голым ягодицам ощущаются совершенно иначе. Так остро и ярко. Кожа горит сильнее. Чимин уже не хочет прикрыться. Не может стоять ровно и легко покачивается. Не хочет заканчивать всё сейчас. — Юнги… — он наклоняется, а мужчина быстро убирает руку. Низ живота почти сводит. Мягкий поцелуй на боку и касание кончика носа к рёбрам такие нужные. Правильные. — Юнги, я… Подожди… — Нет, — такой жёсткий запрет и шлепок по бедру приводят в чувства. Мин продолжает двигать рукой. Оттягивающе. Дьявольски медленно. Но неизбежно приближая… — Стой… Собственный стон заглушает падающие на пол капли спермы. Мужчина осторожно двигает рукой, наслаждаясь какой Чимин чувствительный после оргазма. Мышцы сокращаются, а он не может сдержать ещё короткие стоны и тяжёлое дыхание. Юнги встаёт, не прекращая придерживать студента за бёдра, аккуратно и быстро снимает ремень с его запястий. Помогает сесть на кровать, а не на пол, на который почти рухнул Чимин. — Ложись, — нежно проводя ладонью по груди, несильно надавливая. Студент слушается. Неукоснительно. Едва слышно мычит от мягкого пледа, которым Юнги накрывает его ноги и пах, садясь рядом. — Вот так, умница — почти невесомо проводя по груди, чувствуя ладонями сердцебиение Пака. — Хорошо себя чувствуешь? Чимин улыбается с закрытыми глазами и усмехается, дотрагиваясь своими пальцами тыльной стороны ладони мужчины. — Мне… Сложно думать. — Сейчас это ненужное действие. Студент открывает глаза, когда больше не ощущает касания мужчины. — Я никуда не ухожу, — он выдёргивает из маленькой картонной коробки на тумбе сразу три салфетки и вытирает с пальцев сперму. — Я здесь, прелесть. Чимин так нуждается в заботе. И Юнги без сомнений готов подарить её. — Ты превосходно справился, — легко улыбаясь от того, как Чимин сжимает его запястье. Парень обессилен и ему необходим в отдых сильнее, чем он думает сам. Этот момент Чимин бы хотел вспоминать потом тоже. Как он засыпает под согревающую похвалу и желанные руки на плечах.

***

Приоткрыв глаза и увидев сначала лишь тусклый свет, студент зажмурился, моргнув пару раз. И попытался сфокусировать взгляд на мужчине в кресле. Он уже переоделся в домашнюю одежду и, закинув ногу на ногу, читал книгу. Слабость стала вязкой. Куда более заметной. Но Чимину нравилось. И ещё нравилось наблюдать, как мужчина делает глоток из бокала и перелистывает страницу. Пак не смог сформулировать вопрос даже про себя. Он побоялся, что всё разрушится. Что он скажет всего одного слово и окажется в своей съёмной квартире. Совсем один. Лишь для того, чтобы проверить. Убедиться, что он не помешался окончательно: — Юнги? — Да? — мужчина перевёл взгляд со страницы на студента в его постели. — Прости… Не думал, что усну. — Тебе не за что извиняться, — он мягко улыбается и нажимает на кнопку блокировки телефона. — Сейчас только девять. Парень тихо промычал, давая понять Мину, что по крайней мере, услышал его ответ. А ещё запоздало понял, что он голый. И то, что мужчина заметил, как Чимин натянул плед почти до шеи. Пак искренне поражается спокойствию Юнги. Мужчина уже подготовил для Чимина комплект домашней одежды и сложил её на второй половине кровати. — Я могу выйти. — Это как-то… Неправильно? Выгонять тебя из твоей же комнаты? Чимин успевает увидеть ободряющую улыбку перед тем, как Юнги поворачивается к нему спиной и продолжает читать. Казалось бы, чего сложного. Нужно встать, одеться и подойти к Мину или же снова сесть на кровать. Но у Пака возникли проблемы с первым пунктом. — О… — не ожидая, что мышцы будут такими обессиленными. Оперевшись о кровать, студент устоял. — Чимин? — Порядок… Можно… Можно мне в душ? — Разумеется, — согласно кивая. — Можешь взять любое полотенце, все чистые. Пак неуверенно сделал шаг, немного покачнувшись, а мужчина незамедлительно встал, чтобы подойти. — Не надо, — с неловкой улыбкой. — Я могу стоять. — Довести тебя до ванной? Парень качает головой, делая ещё один шаг, стараясь сделать его как можно убедительнее и увереннее. И Юнги позволил. Пак сразу нашёл на полке заботливо оставленную новую зубную щётку, ещё в упаковке. Умывание холодной водой часто спасали его от сонливости, а мятная зубная паста усиливала эффект. Стоя под струями тёплой воды с закрытыми глазами, на секунду могло показаться, что Чимин у себя дома. Но как только он открывал глаза и видел совсем не то, что привык, то улыбался. Он не хотел, чтобы кто-то видел его, такого уязвимого, окунающегося в свою мечту. Не хотел, чтобы он разучился испытывать все те чувства, в которых утопает с Юнги. Они согревают, окутывают. С ними Чимин счастливее. Вернувшись в спальню, он решил всё же ещё посидеть некоторое время и осознать реальность. Смотрел как мужчина, откинувшись на спинку кресла, не прекращал читать. Как очки отражали блики от настольной лампы, а глаза двигались, читая строчку за строчкой. Не хотел отвлекать, смотря как пальцы аккуратно перелистывают плотную страницу с тихим шелестом. Чимин завороженно смотрел и ждал, пока Мин дочитает, прекрасно понимая, что он ощущает на себе взгляд. — Сядь, пожалуйста, выше, — немного медлительно просит мужчина, закрывая книгу. Как и вставая с кресла. Как подходя к парню. — Ещё чуть выше. Да, так. Как только Мин сел рядом, Пак понял, что в бокале. Виски. И понял, что этот вечер он будет вспоминать долго. Потому что Юнги кладёт его ногу на свои колени, разминает мышцы, рассеивая нарастающее волнение студента. — Как ты поспал? — Как будто целую неделю. — А самочувствие? — Слабость? В ногах… И руках. — Сегодня твоя нагрузка была довольно интенсивной. Ты сильно напрягал мышцы и долго стоял на коленях, — он дал парню шорты, а не штаны, зная, что понадобится массаж после сна. — В следующий раз нужно чаще менять позы, я это учту. — Нет, — получилось слишком резко. — Нет, мне… Нравится чувство усталости во время, да и после… — Сессии, — договаривает за студента, бережно разминая бедро. — Да, — ему до сих пор неловко обсуждать то, что было пару часов назад. — Не хочу, чтобы тебя это как-то… Тяготило… — Тяготило? — Юнги сдержанно лишь уголками губ. — Для меня на первом месте стоит твоя безопасность, следовательно, и хорошее самочувствие. До, во время, после сессии. И мне нравится заботиться о тебе так. — Ничего, правда. Это как… Приятное напоминание, что было совсем недавно. Чимину нравится видеть, что именно он становится причиной улыбки мужчины. И нравится следить за его руками на своих ногах — Голова кружится? Пак растерянно кивает. Такого вопроса он не ожидал точно. — Совсем немного. Мин едва сжимает икры, слушая ответ. — Твои мышцы в отличном тонусе, только поэтому ты не свалился, когда встал с кровати, — Юнги легко шлёпнул по бедру. — Но если бы ты упал на колени, то я был бы впечатлён. И Чимин ощутил в себе силы, которые помогут ему встать перед Мином на колени прямо сейчас. — На сегодня достаточно, — встав с кровати. — Нужно дать твоим мышцам отдохнуть. Пак думал, что Юнги сейчас выйдет из комнаты, но мужчина поворачивается к нему с ещё одним вопросом: — Уже чувствуешь голод? Ещё один кивок вместо полноценного ответа со словами. И предложение поужинать вместе, ведь еду, оказывается, доставили не так давно.

***

Чимин правда собирался просто принять приглашение на ужин. Поесть и вернуться к неприятным мыслям, что ему пора ехать домой. Но ведь он с Юнги. С ним не выйдет сделать так, как запланировал сам. — Ты можешь гордиться своим поведением на нашей сессии, — вкрадчиво говорит мужчина, стоя позади Чимина. — Я хочу, чтобы ты не забывал об этом. Снова эти руки на теле. Такие властные. Пак собирался после горячего чая лишь посидеть на стуле ещё пару минут. Но откидывает голову и опирается макушкой о живот мужчины. Чимин так отзывчив. Жаден. Не скрывает от себя желание, где Мин касается только его. Юнги зарывается пальцами во влажные волосы студента, невесомо массируя. — Как голова? — чуть тише. — Головокружение. — уточняет мужчина. — Мне кажется, что уже лучше, просто… — сжимает губы и сглатывает — Просто… — Просто тебе нравится массаж? — подсказывает Юнги. — Да. Да, очень. Пак хотел бы видеть лицо мужчины сейчас. Но ему не разрешали. — Что же ты делаешь, — голос Чимина звучит ещё смиреннее. — Даю тебе то, в чём ты нуждаешься. Юнги скользит рукой от волос к шее. — Я ничего не сделал, а ты уже возбудился. Стыдно. Предельно льстит. — Ты… Слишком приятно делал массаж. Прикосновения Юнги становятся всё легче. — Я польщён твоей похвалой, — зачёсывая пальцами светлые волосы от лба к затылку. — Но давай оставим это на следующий раз. Чимин хмурится в непонимании. — Я бы с удовольствием ласкал тебя всю ночь, если бы ты не был таким вымотанным, — объясняет он. — Будь умницей и отдохни сегодня со мной. Пак чувствует себя подростком, у которого встаёт только от мимолётной мысли. Чимин не понимал, как раньше мог довольствоваться сексом в спешке. Ужасными моментами, когда смазки было слишком мало. И почти полное отсутствие прелюдий. Или он пытался убедить себя, что это в порядке вещей. Какой же он идиот.

***

Он не ослушался Юнги. Ведь знал, что мужчина не шутил о проступках и последующем наказании. И не шутил о достойном поведении и похвале после. — Хочешь поговорить? Трепет. Трогательный трепет с Чимином каждое мгновение в объятиях Юнги. В его вопросах. В неподдельной заинтересованности в голосе и взгляде. — Сегодня было… Необычно. Я о конце… — Не всегда сессии завязаны на сексе. — Это… Сложно назвать… — Верно, — смешок Мина не кажется чем-то неуместным. — Ты бы хотел проводить такие сессии чаще? — Ты же о… — Хотел бы ты заниматься сексом? Чимин рвано выдыхает, а Юнги наслаждается новой волной смущения. — Да. — Хорошо. Каким? — Всем?.. Студент пытался закрыть глаза, повторив за Мином, но постоянно открывал их на каждом вопросе. — Рассматриваешь возможность дополнительных девайсов? — Если это не что-то дикое. Воздушные круговые движения пальцами по коже головы как раз одно из того, почему Чимин ещё не отвернулся, закутавшись в одеяло, отказываясь глупо смеяться и показать лицо. — Ты даже не хочешь спросить, о каких именно речь? — Я знаю, что ты всегда остановишься, если я буду против. Мужчина не ждал этих слов. Уже начал забывать эмоции от них. — Можно спросить? — совсем робко, но одобрительный кивок придаёт немного уверенности. — Почему ты не… Кончаешь? Провалиться, лёжа на кровати. Именно этого Чимин и захотел, как произнёс последний слог. Но больше хотел услышать ответ. Ведь знал, что Мин не соврёт. — Ты уснул, а я пошёл в душ. Вот так просто. Вот так прямо. Неловкий смех Пак всё же не сдержал. Как и мысли с красочными картинками, где мужчина получал удовольствие в душе. — Как давно ты не занимался физическими нагрузками? Чимину пора бы привыкнуть к вопросам, которые до него не задавали. Те, что казались самому Паку чрезмерно заботливыми, ведь какая кому разница. — Примерно месяц… Только работа, но раньше я каждый день бегал. А до этого полноценно занимался. Тогда были комплексы упражнений на всё тело. Уточнять, что он качает пресс дома не больше двух раз в неделю, парень не решился. — Мы можем обсудить возможность таких же или ещё более активных сессий, если ты будешь готов заниматься чаще. — Буду. Почти бесшумное дыхание, сохраняющее тайну улыбки. — Оставайся на ночь. Не рушить глубокую эйфорию. Не… — У тебя же работа… — Начинается с третьей пары, — вот так пронзительно. — Во сколько тебе нужно в университет? — После… Обеда. Чимин врёт, у него занятия с первой пары. Но он не сможет её не пропустить. И соглашается переночевать у Юнги. И улыбается шире. Чимин не думал, что полностью подчиняясь можно не чувствовать себя униженным и сломленным. Не думал, что ощутит себя по-настоящему нужным. Снова влюблённо улыбается от осознания, что они с Юнги засыпают в одной постели. Что он засыпает в его объятиях. Что мужчина сам предложил остаться.

***

Возможно, приоритеты в жизни Чимина поменяются. Возможно, он будет иначе смотреть на всё и всех, что его окружает. И, скорее всего, на Юнги тоже. Но сейчас парень тихо сопит рядом, в дрёме пробормотав пожелание хороших снов. Мин снова и снова анализирует поведение студента во время и после сессии, приходя к повергающему выводу. Этот парень заставил Юнги задуматься, что может быть иначе.