Your filter

Чимин сделал, как приказал Юнги. Зашёл в спальню первым и встал на колени. Он чувствует себя помешанным на каждой крохе внимания от мужчины и готов слушать всё. Получать всё. Чувствовать всё. Только игнорировать, что Юнги сейчас другой, у Пака не получается. Контраст слишком резкий и каждое движение Мина отличается, совсем немного, но Чимин это видит. Понимает. Но не может найти причину этому из-за уже начавшейся паники и сумбурных мыслей. Чимин не знает, как вести себя. Не знает, в чём провинился. Не знает, весомый ли это повод для того… Чтобы Юнги попрощался с ним. Чимин ещё не слышал такого холодного тона от Юнги. Не видел такого пронзительного взгляда. Не чувствовал, что от тела Мина исходит такая аура. Он недоволен. Сильно. У студента так много вопросов. Как успокоиться и перестать волноваться? Как перестать дышать так рвано? Как не ощущать в груди колючий узел страха, когда мужчина заходит в спальню и закрывает дверь? Как же сильно может разниться ожидание: от тягучего и томного, предвкушающего удовольствие, до охватывающей своими когтями, тревожности. — Ты вёл себя достаточно несдержанно сегодня, — говорит Юнги, делая шаг к парню. — Достаточно — это значит, что ничего страшного? — Чимин облизал губы перед тем, как спросить, но это не помогло. Его губы словно под временной и действенной заморозкой. — Достаточно — это значит, что ты сейчас замолкаешь и слушаешь меня. Такой строгий тон низкого голоса. Плавные и решительные движения, когда Мин складывает руки на груди. До Чимина дошла эта мысль ещё в машине, когда он крутил на пальце самое массивное кольцо. Тень догадки была в его голове ещё в клубе. Он крепко перегнул. Но понял это только сейчас, когда ничего нельзя было исправить. — Я… Я понимаю, о чём ты хочешь сказать, я только… — сбивчиво начинает парень, путаясь в собственных нитях, что связывают слова в предложения. — Разве я позволял тебе разговаривать? — Нет… Чёрт… — Чимин прикрывает кулаком губы и сжимает бедро. — Прости. Мужчина подходит ближе, а студент напрягает плечи, даже не замечая этого: — Ты резко разучился понимать, с кем разговариваешь? — Юнги наклоняется, касается пальцами подбородка Чимина и мягко надавливает на нежную кожу. — Не нужно пытаться привлечь моё внимание подобными способами. Пак открывает рот, но успевает схватиться за такую правильную сейчас мысль и ничего не говорит. — Так лучше. Чимину страшно даже кивнуть. А звук, с которым он проглотил слюну, кажется, был таким громким. — Позволь прояснить, — мужчина чуть выпрямляется, оказываясь ещё выше, но не прекращает касаться. — Если ты думал, что каждый раз, когда будешь совершать ошибки, то я продолжу тебя наказывать так, как тебе нравится, то нет, Чимин. Пак с ужасом окончательно осознаёт, как его действия выглядели со стороны и как их уже понял Юнги. Чимину срочно нужно объясниться, извиниться… — Не будь уверен в том, что я отношусь к тебе бездумно, — давяще продолжает Мин. — Я не… — Мне стоит помочь тебе молчать? Пак качает головой и готов цепляться за брюки мужчины, чтобы хоть как-то показать, что он не такой, каким его увидел Юнги. Не такой. Не такой. Нет, это не так. Не так… — Если ты меняешь своё решение, то говоришь об этом и выслушиваешь моё мнение, а не так своевольно ведёшь себя, при этом ища моего одобрения на глазах у всех. Это тебе понятно? Чимин кивает и чувствует, как обида сжимает горло. Юнги… Не хотел, чтобы кто-то видел и понял, что они вместе?.. — Клуб — не место для ленивых посиделок, а заведение, где стоит считаться с его правилами и субординация тоже туда входит. Пак сжимает губы и неосознанно приподнимает брови в желании объяснить. Ему надо сказать. Необходимо. — Дома я позволяю тебе гораздо больше, чем буду позволять в клубе, — тон мужчины становится мягче. — Пожалуйста, избавь меня от мерзких сплетен и обсуждений моих поступков и слабостей. — Я не хотел, — совсем подавленно. — Чимин. Срывает. Чимин раскалывается в чувстве вины и острой необходимости донести свои слова до Юнги, как бы он потом не расплатился за это: — Я правда не хотел, я не знал… Я только… — Паку не хватает смелости сказать всё сразу. — Не знаю почему, но там мне постоянно хочется стоять рядом, словно без тебя потеряюсь, и… Парень сбивается, вдыхает и договаривает: — Правда… Юнги, клянусь, не понимал, что выгляжу так… Что выставляю тебя… Боже, правда, я… — слишком боясь, что Юнги посчитает его не искренним. — Я говорю правду! А Юнги не может этого не замечать. Не может игнорировать, как Чимин нервничает, а тело выдаёт студента полностью. Не такие слышимые, но значимые скачки в высоте голоса, скованность мышц, сбивчивая речь. Пак даже не знает, что выглядит сейчас так беззащитно. Что его взгляд говорит больше, чем он пытается сделать это ртом. Что крупная дрожь студента уже почти вынудила мужчину прекратить этот разговор. Чимину так страшно, что Юнги оставит его из-за этой ошибки. Что глупость Пака разрушит всё, что он имеет сейчас. — Тише, — Мин ласково проводит подушечкой большого пальца по пухлой и немного дрожащей нижней губе Чимина. — Прости, пожалуйста, — голос парня становится тише. — Я в самом деле… — Не хотел этого, — продолжает за него мужчина и видит как Пак быстро кивает несколько раз, привставая на коленях. — Я и сейчас веду себя ужасно, знаю, но я не могу выдерживать, когда ты смотришь на меня… Так… — испуг раскалывает Чимина всё больше. Юнги легко прижимает большой палец к щеке парня, позволяя ему договорить. — Я полностью осознаю вину, понимаю, за что ты меня поставил на колени и приказал молчать… Понимаю, всё понимаю… Но не могу не сказать тебе этого сейчас… — Что тебе сейчас следует сделать? Горечь на языке от собственного бессилия, сожаления за собственную глупость. Пак мог всё сделать иначе. Он мог не выводить Мина разговаривать с ним так. Но сейчас парень может только ответить: — Замолчать. — Верно. Чимин чувствует, как его губ снова касается подушечка пальца и не успевает понять, как легко целует её. — Я уже почти начинаю жалеть, что отчитал тебя, — признаётся Мин и едва заметно хмурится. Пак, словно в наказание, до боли сжимает бёдра двумя руками. И не перестаёт смотреть на мужчину. — Ты меня понял, Чимин? Ещё один слабый кивок. — Объясни. — Я не… Не буду больше менять решений, которые касаются нас обоих… Не буду позволять себе лишнего при людях, не буду давать повода для обсуждения твоей репутации… Не буду, — последнее слово прозвучало совсем жалобно. — Ещё. — И… Буду лучше слушать тебя, а не… Не вести себя так, как сегодня. — Почему ты проигнорировал правила, которые я же тебе и говорил? — Юнги… Мин ждёт, пока Чимин ответит и не сводит взгляда с его лица. — Идиотская черта характера… Да, я знаю, что в отношениях ей нет места, я лишь… — как же ему стыдно. Юнги вот так безжалостно прижал его к стенке и требует ответа. Честного. — Я хотел… Паку хочется наклонить голову, спрятать её между коленей, чтобы мужчине не удавалось смотреть на него так внимательно. — Пожалуйста, можно я не буду отвечать?.. Это… Это так… — Нет. Студент выдыхает и хочет заскулить от того, что так неимоверно сильно ненавидит в себе. — Я хотел… Чтобы никто не думал… — отводя взгляд, не в силах держать зрительный контакт с мужчиной. — Что может претендовать на тебя. Что я… Что только я… — Так ты хотел показать, что я — твой? — перебивает его Мин. — Это звучит… Так отвратительно. Мужчина ведёт кончиками пальцев от губ к уху, задевая длинную серьгу. Чимин, потерявший тепло Юнги, в попытке снова его ощутить, привстаёт, оказываясь уже не сидя, а стоя на коленях. — На этом и закончим, — заключает Мин, выпрямляясь. Чимин следит взглядом за мужчиной, что отходит от него. И ощущает себя невообразимо капризным и глупым. — Мне… Уйти? — наклонив голову, давя накатывающие порывы обиды на самого себя. Он не может расплакаться прямо сейчас. — Ты этого хочешь? — Нет… Но я… Знаю, что сильно провинился, и, может, ты не хочешь меня видеть. Чимин не решается посмотреть на мужчину. Он лишь слышит звук, с которым Юнги снимает пиджак. — Ты стал говорить мне больше, — замечает Мин, вешая вещь в шкаф. — Что?.. — Твои чувства. — Это… Лишнее? — Нет. Эта, почти минута, что они провели в тишине, кажется, разломили парня еще больше. — Я не выгоняю тебя, Чимин. Юнги до покалываний ладоней хочется приласкать такого расстроенного Чимина. Поступиться принципами и позволить этому парню управлять им. Всего раз. Один единственный. Обнять его так оберегающе и не выпускать из квартиры пару дней. Но перед этим ему нужно услышать, как Чимин наступает коленями на пол и подходит к нему. Как потяжелело его дыхание и замедлилось своё. Увидеть, как парень останавливается совсем рядом. И почувствовать, как прижимается лбом к бедру. Чимин медленно поворачивает голову и прижимается к ткани брюк уже щекой, чувствуя твёрдость бёдер мужчины. Это его, такое своеобразное, но искреннее извинение. Как же хочется успокоить Пака. Не наказывать его, а дать вольность себе и ему сразу же. — Я… В самом деле забылся, — еле разборчиво от стыда говорит Чимин. Это было синонимом «приревновал». Но это произнести он не может. — Страшно, — шепчет парень. Это стало неожиданным признанием для них обоих. — Чимин. Пак зажмуривается и ощущает пальцы в своих волосах: — Встань. Парень неуверенно встаёт, а Юнги нежно обнимает его за талию, объясняя: — Я бы мог сейчас уложить тебя на постель и извиниться за своё поведение на прошлой неделе, как и обещал, — говорит он тихо. — Но ты ведь понимаешь, что должен получить наказание? Мин почувствовал, как тяжело Чимину дался ответ. Услышал, как парень в его руках рвано выдохнул. И услышал: — Да. — Уверен, что ты всё осознал и будешь стараться больше не поступать так, — он кладёт ладонь на поясницу студента. А Пак старается успеть насладиться теплом чужого тела. — Обещаю… — Вот так. Мужчина перестаёт касаться Чимина и неторопливо отдаляется. — Никогда не думал, что худшее наказание… Оно такое, — усмехается Пак, пытаясь хоть так утешить себя. — Думал, что я всегда буду тебя пороть, а потом позволю кончить? — Что? — он теряется. — Нет, я… Юнги мягко улыбается и наслаждается тем, какой же Чимин непосредственный. — Следующий мастер-класс, на который мы хотели пойти, — озвучивает продолжение наказания Мин. — Я отменю наше бронирование. — Но… — парень неожиданно повысил голос. — Тебе что-то непонятно из моих слов? — Я… Не хочу отменять, — слишком наивно. — Тебе следует научиться самообладанию. И за эту неделю, надеюсь, что сделаешь это. Во взгляде и голосе мужчины нет снисходительности. Как же это жестоко. Почти физически ощущается потребность обнять Юнги. Выпросить хотя бы одно слово, услышав которое, парень бы понял, что мнение мужчины о Паке не испортилось. Что он по-прежнему хочет проводить время с Чимином. Хочется сделать что угодно, чтобы изменить прошлое и повести себя, как и полагает человеку, который стоит рядом с Юнги. Хочется… Парень слабо кивает и смиренно принимает наказание. Стараясь не думать, что они не увидятся ещё как минимум неделю. У Юнги наверняка снова много работы, а потому, даже сообщения будут редкостью в его днях. А Чимин испортил вечер, который мог бы стать потрясающим сначала в настоящем, а потом и в их воспоминаниях. Какой же Чимин идиот.

***

Мин вновь вызвал Паку такси. А Чимин не стал возражать. Он лишь всю поездку до дома думал, что можно написать, чтобы хоть как-то растворить мерзкий осадок от этого вечера. Что нужно сделать, чтобы мужчина не решил, что так оступаться Чимин будет всегда. Будь это кто угодно, парень бы наотрез отказался уезжать, оставаясь рядом, видя, как настроение человека меняется. Начинал бы тему снова и снова, пока бы не убедился, что всё хорошо. Но только не с Юнги. Он боится надоесть мужчине. Как же невыносимо боится.

***

Пак отвык от того, что он приходит не в пустую квартиру. — Между прочим, тебе придётся греть ужин, потому что нечего так долго шататься, — говорит Тэхён из гостиной, а теперь уже, его комнаты. Паку хватило ума не сказать, что он не голоден и поест, скорее всего, только завтра в обед. Он лишь негромко согласился. А Ким согласился с тем, что его друг сначала пойдёт в душ. Чимин не сказал, что собирается простоять под горячей водой так долго, пока ему не станет хотя бы немного легче. Пока он не сможет хотя бы на долю секунды подумать, что он — не самый законченный придурок на свете. Выходить из ванной было чем-то неуютным. Словно после того, как он только откроет дверь, всё, что держится в его мыслях, разрушится с оглушительным звоном собственных частичек сознания. Словно даже Тэхён узнает и Пак увидит в его глазах осуждение. Но это ведь Тэхён. Он сможет понять. Правда?.. Вытирая полотенцем влажный затылок, с которого стекают капли воды на ворот футболки, Пак услышал звук уведомления своего телефона. — И вот так было почти всё время, пока ты намывался, — Ким указывает на смартфон. Чимин думал, что насыщенные события на сегодня закончились, но понимал, что надеется увидеть определённое имя, владелец которого пишет ему. — Ты читал? — выходит как-то нервно. Тэхён качает головой, кладя в рот сломанный картофельный чипс: — Я пытаюсь фильм досмотреть. — Извини за это, — он, стараясь не так очевидно торопиться, подходит к телефону и медлит перед тем, как разблокировать. 22:17 Чон Чонгук, бармен Я добил до лопатки 22:19 Чон Чонгук, бармен Технически, мы Вместе с мастером 22:23 Чон Чонгук, бармен Просидел на сеансе 5 часов 22:27 Чон Чонгук, бармен Пришлось ужинать прямо в студии 22:34 Чон Чонгук, бармен Ты занят что ли? 22:47 Чон Чонгук, бармен Пыль собираешь, да? 22:58 Чон Чонгук, бармен Если я тебя разбужу, то ты сам виноват, потому что отвечать надо 23:01 Чон Чонгук, бармен Так себе ты собеседник, хён 23:04 Чон Чонгук, бармен Ладно, гроза пыли, спи Чимин читает одно сообщение за другим и не может понять, почему так много. Опечаток нет, значит, трезв. Хотя, за Чонгука может всё делать автозамена слов. 23:21 Вы: Я не сплю 23:21 Вы: Что-то случилось? — Кто это? — резонный вопрос от Тэхёна, что уже почти успел возненавидеть звук оповещений. — Чонгук. — Я не имя спрашиваю. Чимин садится с ногами на диван и друг сразу же протягивает ему пачку чипсов. — Парень с работы. — Покажи, — Ким останавливает фильм, наклоняется и смотрит на экран телефона, следя за тем, как Чимин открывает профиль коллеги. — Есть фотка с лицом? Инстаграм бармена у Пака уже есть. Чонгуку, оказывается, нравится выставлять фотографии природы. Пришлось долистать почти до конца не такой внушительной ленты, чтобы найти то, что интересовало теперь двоих в этой комнате. — Глаза добрые такие, — высказывается Тэхён, а Чимин молча кивает. 23:28 Чон Чонгук, бармен Мне скучно — Смотри-ка, ещё не устал, — улыбается Ким и отодвигается, нажимая пробел на ноутбуке. 23:28 Вы: Ты в порядке? 22:28 Чон Чонгук, бармен Ты о чём? 22:29 Вы: Ты отправил так много сообщений Я думал, у тебя неприятности 22:29 Вы: Или тебе плохо 22:29 Чон Чонгук, бармен Мне скучно 22:29 Вы: Ты невыносим 22:29 Чон Чонгук, бармен Чья бы трубка пыль всасывала 22:30 Вы: Я иду спать Чимин уже собрался убрать звук и даже вибрацию, но входящий вызов не дал нажать на значок настроек. «Чон Чонгук, бармен» — Ты спать не хочешь? — устало спрашивает Чимин, даже не думая здороваться. Этот парень в самом деле заставил его волноваться. — Мне неудобно, — и, не слыша вопроса, он уточняет: — Я обычно на правом боку сплю, но сейчас не могу. — Эту руку и забивал сегодня? — А ты догадливый. Колко. Но тон мягкий, чуть сонный. Кажется, Чонгук не может быть раздражённым. — Долго заживает? — слегка помедлив, спрашивает Чимин. Ему всегда было интересно, как это, наблюдать за заживлением рисунка на коже. — Около недели. Чимин понимающе мычит, ложится на кровать и накрывается одеялом. Отчего-то, Паку не так спокойно из-за Чонгука до сих пор. — Больно? — спрашивает он, не замечая, как едва сжимает руку в кулак. — Есть такое. — Ухаживаешь? — Ты с каких пор такой заботливый? И Чимин вязнет в этом вопросе. Не может придумать, как отшутиться. С Чонгуком спокойно. Каждое его появление в жизни студента, неожиданное, словно дождь, которого не было в прогнозе. И как же такой дождь хорошо освежает во время жаркого дня. — Потому что я старше и должен следить за тобой. — Ты не узнаешь, если я разок забуду о мерах предосторожности. Чимин улыбается и слышит, как приглушённо смеётся Чонгук. «Глаза добрые такие» Добрые. И самую малость печальные. Их не смущает, что каждый молчит. Никак не стесняют шуршащие звуки, с которыми они переворачиваются или тянут одеяло выше. Потому что после дождя появляются ростки. — Спать хочешь? — с лёгкой хрипотцой спрашивает Чонгук. — Если скажу, что хочу, то ты тоже ляжешь? — Ты так сильно хочешь от меня избавиться? Это жестоко. — Я хочу, чтобы ты тоже отдохнул. — И давно для тебя это важно? Признайся, ты хочешь перенять у меня мастерство бара и так подлизываешься. Чимин смеётся и натягивает одеяло до самых ушей. — Я же нигде не прокололся. — Настоящего мастера своего дела не обманешь, Чимин. И они говорили ещё целых полчаса. Улыбались и обсуждали так много, перепрыгивая с темы на тему: от работы до забавной бессмыслицы. И Чимину стало чуточку легче. Он почти весь разговор не думал о Юнги. И о Хосоке. И, кажется, Чонгуку тоже стало немного лучше. Чимин на время отвлёкся от навязчивых мыслей. А Чонгука они накрыли беспощадно и стремительно, как только он завершил вызов.