Блуждающий в тени

      Так и потекли дни. Влад все время лежал в кровати, а Митаир ночевал на подобии матраса на полу. Парень потихоньку набирался сил, постепенно привыкая, что странный мужчина зовет его Имайнуралем. Вскоре он снова смог говорить, хотя голос его и звучал совершенно иначе, но юноша решил списать это на долгую болезнь и слабость. Он старался учить новый язык, запоминая слова, и даже пытаясь выучить письменность. Парень считал, что это необходимо, ведь ему еще предстоит путь домой, и где бы он ни оказался, со знанием языка ему определенно будет проще. К тому же ничем иным пока что он заниматься все равно не мог, оставаясь все еще очень слабым и не имея возможности встать с кровати. Было ощущение, будто он провалялся без движения очень долгое время, и сейчас ему заново приходилось набираться сил и наращивать мышцы. Впервые рассмотрев внимательно свои очень худые руки, парень ужаснулся. Это были руки долго голодающего человека, но никак не его собственные руки бойца. Он запрещал себе даже задумываться, как же теперь в целом выглядит его тело. Главное, что живой. Остальное можно исправить.       Митаир приносил ему предметы, называя их, а юноша старался запомнить. Что-то было ему привычно, как ложки, кружки, тарелки. Некоторые предметы были ему не знакомы, и тогда он просто запоминал их название, и старался разобраться, для чего они нужны. Часто Митаир рисовал для него картинки на деревянной дощечке с помощью угольной палочки – видимо, карандаша и бумаги у него не было. К слову, рисовал мужчина хорошо.       Сам по себе новый язык был довольно красив. Он был очень мелодичен, но в то же время имел и множество твердых элементов. Многие гласные нужно было растягивать, будто в песне, и было легко заслушаться, когда Митаир что-то говорил сам себе вслух, видимо, давая юноше возможность привыкнуть к речи. А вот шипящих звуков парень в нем пока что не встретил. Письменность же напоминала арабскую, только вот ложилась она слева направо, и имела заглавные и гласные буквы. Короче говоря, она тоже была для Влада совершенно новой несмотря на то, что он когда-то интересовался разными языками, свободно мог говорить на трех, и еще на двух со словарем. Возможно, именно этот факт помогал ему изучать новую речь довольно быстро, ведь всем известно – чем больше языков знаешь, тем проще учить каждый следующий.       Влада мучали кошмары, от которых он просыпался с криком в холодном поту. Почти каждую ночь, засыпая, он снова оказывался на той маленькой лесной поляне в кромешной темноте, ощущал приближение диких зверей, которые вот-вот набросятся и растерзают его, а за руки и ноги его держали холодные мертвецы с пустыми глазницами и ртами, раскрытыми в немом крике. Он хотел вырваться и бежать, но и хватка у нежити была поистине мертвая.       Он всегда считал себя человеком с крепкими нервами, но увиденное с той повозке и в лесу потрясло его до глубины души. Первое время, когда сознание уже освободилось от дурмана лекарственных настоек и боли, его мысли постоянно возвращались к произошедшему. Парень просто не мог принять, что подобные зверства реально происходят в мире. Нет, он не был наивным, он знал, что жизнь – это не сказка. Но увиденная гора изувеченных и изрезанных тел казалась скорее больной фантазией, чем жестокой реальностью. Влад было даже начал малодушно убеждать себя, что всё это ему приснилось, но собственное плачевное состояние не позволило провернуть этот самообман. Оставалось лишь принять увиденное. Он хотел забыть произошедшее, но перед глазами, как назло, вставали чужие изрезанные тела, и тогда Влада мучительно рвало, а сердце сковывал ледяной ужас. В конечном итоге он все же смог уговорить себя, что жизнь всегда заканчивается смертью, и с этим ничего не поделаешь, а сам он никак не смог бы помочь тем людям. Решив так, он постарался занять свою голову иными мыслями.       Слабость не покидала парня еще долгое время. Поначалу Митаиру приходилось помогать ему во всем: кормить, мыть, и даже носить в уборную, аналог которой был устроен во дворе. Юноша очень удивлялся, как могло случиться, что он стал таким слабым. Конечно, он не знал, сколько пролежал в бреду, но руки и ноги его были такими худыми, какими он не видел их никогда. Будто пролежал без движения годы. Но через несколько недель он уже мог самостоятельно сидеть и есть, а через несколько месяцев смог и ходить, хоть и не долго.       Юноша несколько раз пытался объяснить Митаиру, что ему нужен телефон или другое средство связи, чтобы позвонить домой, но мужчина почему-то его не понимал. Так же он не понимал, что такое «машина», и многие другие вещи, привычные для парня, были ему не знакомы. Мужчина так же не узнавал ни одно название страны, о которой спрашивал его Влад. Это было странно. Очень странно.       Кроме этих странностей были и другие. В избе всегда было чисто, хотя Влад ни разу не видел, чтобы Митаир делал уборку. Не было ни сырости, ни пыли, ни всяких мелких тварей, которые обязательно должны были обитать в лесу. Одежда и прочая ткань тоже всегда была чистой и свежей.       Еще одной странностью была еда. Сколько ни силился парень вспомнить похожие фрукты, овощи или травы, но на ум не приходило совершенно ничего. Можно было свалить все на ту часть памяти, которая до сих пор не вернулась, но что-то подсказывало Владу, что он просто никогда ничего похожего и не видел.       Но самая большая странность произошла с ним, когда юноша уже мог немного ходить, и Митаир оставлял его в избе одного, уходя куда-то на несколько часов.       В тот день парня захватило любопытство, он решил, что было бы интересно более тщательно исследовать дом приютившего его мужчины, все же здесь было множество необычных предметов, назначения которых он не знал. Однако, поразмышляв на эту тему еще некоторое время, Влад пришел к выводу, что все же это довольно некрасивый поступок по отношению к радушному хозяину. Он оставил идею обыска, чтобы вместо этого заняться чем-то более полезным.       Он не помнил, куда Митаир положил дощечку и угольную палочку, но ему вдруг захотелось поупражняться в письме. Парень стал заглядывать во всякие сундуки и ящики, множество которых можно было найти в этом доме. В одном из ящиков он и наткнулся на зеркало. Нашел, заглянул, и не поверил своим собственным глазам. Сердце пропустило удар. Он моргнул, надеясь, что ему просто привиделось то, что показывает этот небольшой кусочек стекла. Но видение никуда не исчезло.       В зеркале размером в две ладони отражалось лицо юноши. Этот юноша имел черные волосы, и черные глаза, а кожа его была необычайно бледной, почти белой. А еще были небольшие и немного заостренные уши. Он был, несомненно, очень красив, его даже можно было бы спутать с девушкой. Но это был не Влад. У Влада всегда были русые волосы и карие глаза, и никто, даже в плохом освещении, никогда бы не принял его за девушку. Это лицо принадлежало совершенно другому человеку. Да и человеку ли? Такие уши и черные глаза…       От шока парень выронил зеркало и упал на колени.       - Это не я… Этого не может быть… Это не я…       Он повторял это снова и снова, но в осколках зеркала все еще видно было черные волосы и черные глаза. Парень закричал от отчаяния. Неужели сошел с ума? Или это все еще тот самый безумный сон, что мучил его во время бреда? Он схватил осколок зеркала. Края больно впились в его пальцы, капли крови упали на пол. Не сон. Слишком реальные ощущения. Парень снова закричал, но уже от безысходности и страха. Слезы катились по его щекам, но он ничего не чувствовал. В голове лишь бился вопрос «Что происходит?».       В таком состоянии обнаружил его Митаир, когда вернулся. Он тут же бросился к парню. Огромных сил стоило ему разжать окровавленные пальцы, сжимающие осколок зеркала. Он обнял завывающего парня, прижимая к себе, и что-то нашептывая на ухо. Влад его не слышал, а если бы и услышал, то не понял бы. Через несколько минут он уже спал. Мужчина легко поднял его на руки, отнес обратно на кровать, промыл и перевязал рану на руке, и сел рядом на стуле, закурив трубку. Он погрузился в свои мысли, в который раз размышляя о том, откуда же взялся этот странный мальчишка, не знающий общего языка, не признающий ни одного из известных мужчине наречий, и теперь так сильно испугавшийся собственного отражения.       Он, несомненно, был жертвой какого-то из кровавых запрещенных ритуалов, о чем свидетельствовали его раны в тот момент, когда мужчина нашел его на границе своих территорий. В ту ночь сработало заклинание охранного круга, и Митаир получил сигнал, что какое-то разумное существо пересекло периметр. Зная, что дикие стараются держаться от его дома подальше, он решил на всякий случай проверить, и так натолкнулся на свою находку. Юноша не выглядел полностью утратившим память, вполне адекватно реагировав на многие повседневные вещи. Но как тогда можно объяснить его незнание языков? Это определенно было как-то связано с ритуалом.       Кровавые обряды обычно использовались для призывов темных сущностей, для поднятия мертвых, или же для обретения силы. Но после них никто не выживал, в этом вся суть, ритуал должен был убить жертву. Что-то пошло не так и ритуал не сработал? Или что-то спасло мальчишку от смерти? А спасло ли? Пока юноша валялся в бреду, Митаир несколько раз наблюдал, как душа его почти покинула тело, но ничего не мог поделать. Сейчас его сил не хватило бы на то, чтобы удержать душу парня. Но что-то иное все же держало ее. Что-то, очень похожее на…       Мальчишка заворочался и застонал. Даже магический сон не смог успокоить его до конца. Митаир вздохнул. Мысль была потеряна. Все же, как бы ему ни хотелось помочь, в своем нынешнем состоянии он способен лишь на малое. Он может лишь вылечить тело, и постараться дать как можно больше знаний.       Следующие несколько дней прошли для Влада как в бреду. Он отказывался есть и пить. Он не мог спать, хотя его мозг сам периодически отключался из-за усталости, чтобы снова вернуться к работе через пару часов. Апатичное состояние захватило его. Мысли то вяло ворочались в голове, то проносились ураганом. Он все пытался увидеть логическое объяснение всем странностям и происходящему, и не мог. На все попытки Митаира заговорить с ним юноша молчал, и вскоре мужчина оставил его в покое, видимо решив дать время самому разобраться в себе. Что же это может быть? Какой-то научный эксперимент, в котором его использовали в качестве подопытного? Нет, все же есть несостыковки в этом варианте. Он снова и снова старался вспомнить что-то, что никак не хотело всплывать в его памяти. Что-то, что случилось до того, как он попал в эту проклятую повозку. Голова парня раскалывалась от этих попыток, но он продолжал, и к исходу третьего дня смутный образ, возникший в голове, стал его наградой. Два огня фар, визг шин и пронзительно-противный гудок фуры. Сильный удар и мгновенная разрывающая боль. Он старался вспомнить хоть что-то еще, но в итоге сам не заметил, как провалился в сон.       На четвертый день ему в голову пришла самая безумная, на первый взгляд, идея, и он уже хотел было отбросить ее, но не смог. Это был единственный шанс все объяснить. Тогда все странности и несостыковки встали бы на свои места, как множество деталей одного пазла. Он долго не мог решиться проверить свою догадку, но в итоге позвал Митаира, пока окончательно не передумал. Пусть его лучше сочтут сумасшедшим. Хотя, вполне возможно, он именно им и был.       - Покажи мне огонь, - парень за три месяца уже достаточно освоился в новом языке, чтобы можно было почти свободно общаться.       - Огонь? – Митаир оглянулся на печь, намекая на то, что огонь то как раз увидеть проблемы нет.       - Да. Покажи, как ты делаешь огонь, - кивнул юноша, делая акцент на слове «ты», и затаил дыхание.       Митаир слегка нахмурился, что-то очень тихо прошептал, щелкнул пальцами, и над его указательным пальцем внезапно зажегся маленький язычок пламени. Влад пораженно выдохнул. Да, вот и нашлось объяснение многих странностей. Просто тут, в этом месте, есть магия. Это место – не его родной мир. В этом месте у него нет дома. И что-то подсказывало ему, что назад он уже вернуться не сможет.