Художка или Обнажённая натура

Даже с помощью шпаргалки от Шерлока и его капель, чистка палитр и кистей была тем ещё мучением. Вскоре запахи растворителей вернулись, глаза заслезились, из носа потекло, и Джон еле дожил до момента, когда последняя кисть вновь обрела подвижность, отмытая от засохшего слоя краски, и он с трудом поднялся на негнущиеся ноги. Нет, больше на такое соглашаться нельзя. Умереть можно от такой работы. Что угодно другое, хоть… тут Джон добрался, наконец, до туалета и принялся мыть руки. Слава небу, во время чистки они были в перчатках, иначе и их бы сейчас не отмыть. Несколько раз промыв глаза и умывшись, Ватсон уставился на себя в зеркало. Волосы торчат, глаза и нос красные, и оттуда, и оттуда течёт… Он принялся снова и снова промывать глаза и сморкаться. Предложить себя на роль обнажённой натуры? Джон выключил воду, упёрся ладонями в раковину и задумался. Это наверняка тоже непросто. Долго стоять неподвижно, наверняка холодно, а главное — стыдно. Да, можно сколько угодно убеждать себя, что для художников его тело просто набор форм, которые нужно повторить, и им без разницы, что голая задница, что ваза, но… но… Никто прежде не видел Ватсона полностью обнажённым. Ну разве что врачи на медкомиссии, да и там это было крайне неловко, хотя длилось минуты. А тут нужно будет простаивать часы… Джон закрыл глаза и представил. Большая светлая комната, практически зал. С большими окнами. Кажется, художники уважают естественный свет. В центре стоит куб, накрытый простынёй, на кубе он, Джон… Совершенно голый. Ох, мама… И… художник, прямо напротив. Джон уже знал, что Шерлок не художник, а такая же модель, но упрямо представлял его. И только его. Остальные ушли куда-то в туман и даже чуть растворились, превратившись в безликие силуэты. Остался только он. Его колдовские глаза над мольбертом, что смотрели одновременно и на Джона, и на лист бумаги. Мягкий, будто бархатный взгляд гладил и ласкал. Под ним не было неловкости. Холмсу нравилось то, что он видел и пытался передать на бумагу, а Ватсону нравилось стоять вот так, наедине, смотреть в эти глаза. Время бежало совершенно незаметно, напоминая о себе только болью в затёкших мышцах. Джон как очнулся. Мышцы действительно затекли, сколько же он простоял тут? Ещё раз посмотрев на себя в зеркало и пригладив волосы, парень отправился за зарплатой. И тут его ждал сюрприз. — Вот, Джон. — Но… это раз в десять меньше, чем договаривались. — Это тебе на сегодня. Чтобы хватило на ужин. Столько же будет завтра. Полную сумму получишь в конце недели. — Послушайте, я понял, что эта работа, словом… — А если отказываешься, не получишь больше ничего. — Но так нечестно! — Нечестно бросать, едва начав. Был уговор, что ты отмоешь все палитры и кисти. Ватсон скрипнул зубами. Дальше спорить не стал, молча вышел из кабинета и вернулся к этой комнате, что решил называть мастерской. Вещи Шерлока лежали на своих местах, значит, он ещё не ушёл, чего Джон опасался. Отыщи его потом. Да, он знает место учёбы, но толку от этого? Бегать по этажам и спрашивать? В деканате информацию не дадут, он ведь для них человек с улицы. Надо дождаться Холмса. Джону повезло. Долго ждать не пришлось. Раздались весёлые голоса — очевидно, юные художники всей толпой понеслись вниз, но сюда завернул один только Шерлок. Увидев Джона, будто совсем и не удивился. Кивнул ему, и они вместе зашли в мастерскую. Ватсон хотел было заговорить, но тут Холмс снял простыню, снова представая перед будущим врачом совершенно голым, и Джон застыл и забыл обо всём. — Эм… Джон… Мне пора, вообще-то. Ты насмотрелся, я могу одеваться? — А? Что? Шер… ой… — Джон помотал головой и даже глаза зажмурил. — Прости. Просто… ну пойми, ты первый человек, которого я вижу без одежды, и так близко. И… ты такой красивый… — Спасибо, — судя по голосу, Холмс не рассердился и вроде даже улыбался. — Мне это часто говорят. — И не врут. Ты просто совершенство. Так бы и любовался… — Хм. — Что? Шерлок натянул трусы и теперь надевал брюки. — Ты такой крепкий на вид. Я был уверен, что ты занимаешься каким-нибудь спортом. Футболом или регби. И насмотрелся на голых парней в душе. Там ведь нет перегородок в кабинках? — Нет. Но я… всегда остаюсь позаниматься ещё немного, когда все идут мыться. И принимаю душ один. — Ясно. Тогда второй момент. Ты смотришь на меня так… тебе нравятся парни? — Мне нравишься ты, — выпалил Джон, сжал кулаки и посмотрел на Шерлока. — Странно это слышать от незнакомца, да? — Да нет. Мне это тоже часто говорят. — Ясно… — Джон невольно скопировал тон Шерлока. — Да, у такого как ты, наверное, туча друзей и поклонников. Наверняка и девушка есть, первая красотка курса. — Насчёт девушки ты угадал, а с друзьями промашка. У меня довольно трудный характер и очень мало времени на поддержание дружбы. — А на свидания есть? — Мы не ходим на свидания. Просто она вбила себе в голову, что я её пара. Но это только её фантазии. Так что… — Шерлок уже успел натянуть футболку, а поверх неё рубашку, — у тебя есть все шансы. Если сумеешь выдержать мои странности и не будешь обижаться, что я молчу неделями. — Ты… ты согласен встречаться со мной?! — Джон почувствовал себя таким счастливым, каким не был с пяти лет, после того как обнаружил под ёлкой поезд, о котором давно мечтал. — Почему бы не попробовать? — Шерлок пожал плечами. — Тем более что ты мне тоже понравился. Только, Джон. Одна просьба. — Да? — Ты так долго смотрел на мой член. Будет несправедливо, если ты не покажешь мне свой. — Ой… Парень ощутил, как жар залил сперва щёки, а затем и шею. — Шер… Шерлок… я… — Да? — Ам… можно… не здесь. Вдруг кто зайдёт… — Ватсон понимал, что отмазка слабая, но другой так быстро не придумал. — Конечно. Приходи ко мне в комнату. Я тебе адрес скажу. И телефон. Сегодня вечером. Сможешь? — Мн… нда. Наверно… — Джон еле нащупал в кармане телефон и чуть не уронил его, доставая. — Только показать? Больше ничего? — Ничего. Я не занимаюсь сексом на первом свидании, не переживай. Так, дай мобильник сюда, я всё тебе запишу. Вот. Шерлок Холмс, Бейкер-стрит, 221В. Если захватишь немного хлеба и пару листьев салата, поедим сэндвичей с индейкой. У меня есть немного. Вот только кроме неё — ничегошеньки. Джон постоял немного, размышляя, как же быть дальше. А потом решил — была не была. — Шерлок… мне немного заплатили. Думаю, на пару кусочков хлеба и пару листьев салата хватит. Можем пойти купить прямо сейчас и пойти к тебе. Ты живёшь один? — Не поверишь, но да. Снимаю комнату у одной чудесной леди, но она обычно либо дремлет у себя, либо вяжет под телевизор. Идеальная хозяйка. — Это хорошо. И… чтобы мне всю дорогу не мучиться, лучше, наверное, всё же здесь… — чувствуя, что просто пылает уже, Джон взялся за ремень. Расстегнул его. Затем пуговицу. Затем молнию на ширинке. А потом услышал вздох, и его руку накрыла ладонь Холмса. Куда более тонкая и бледная, чем его собственная. — Не надо, Джон. Я пошутил. Глупо и жестоко, прости. Вижу, что для тебя это страшно и стыдно. — Есть немного… — Ватсон не мог заставить себя посмотреть на Холмса. — Ты поэтому не ходишь в общий душ? — Поэтому тоже. — Ладно. Давай продолжим наш интересный разговор в месте, где не так несёт краской и растворителями. И… ещё раз прошу, прости меня… — Шерлок не только попросил прощенья второй раз, он чуть наклонился, в то время как Джон чуть задрал голову вверх. И они как-то совершенно естественно поцеловались. Осторожно, едва касаясь губ друг друга, но по-настоящему и всерьёз. — Это была проверка? — спросил Джон, когда Шерлок уже открыл дверь, пропуская его вперёд. — Знаешь… я всё меньше склонен считать нашу встречу простой случайностью, что ты думаешь о предопределённости?