Dead Souls (18+)

— Волнуешься? — прямо в ухо шепчет Ви, когда до выхода на сцену остаются считанные минуты, в баре приглушили свет, а Юнги и Чимин уже на сцене, и первый готовится запустить интро с их «открывашки» — композиции World Hate Center. Чонгук невольно вздрагивает — этот шепот одновременно пугает и заводит, поэтому даже волнение невольно отходит на второй план. — Помнишь, мы в шутку придумали «счастливое приветствие»? — и верно, однажды после репетиции они сели играть в фанты, продурачились до ночи, и одним из заданий было придумать оригинальное приветствие. Они собрали в кучу несколько движений, переплетая пальцы с большой скоростью. Ребята тогда оценили, а сам жест стал их фишкой. Его значение они никогда не обсуждали, но быстрые соприкосновения ладоней и пальцев странно успокаивали. — Давай, на удачу? Чонгук, как в тумане, переплетает их пальцы, чувствуя тепло руки Тэхёна, и успокаивается. Вот так просто, за одну секунду он чувствует себя готовым выбежать на маленькую сцену бара и порвать толпу, которая там орет в нетерпении. Под теплые взгляды Джина и Джуна он покрепче перехватывает микрофон, парни ему одобрительно улыбаются и идут подключать гитары, Тэ тоже уходит с ними, потому что на нем теперь не только вокал, но и соло, и Гук думает, что надо их мирить с Хосоком: Ви крут, конечно, но играть и петь одновременно совсем не так просто. Вскоре раздаются звуки интро, и Чонгук, как и было задумано, без объявления вылетает на сцену в счастливой кожанке Богома, кожаных штанах, тигринной футболке, казаках и немного подведенными черным глазами, вплетаясь в гроул Ви своим сочным скримом… Страшно всегда перед выходом, а на сцене, оказывается, нет, когда за спиной люди, которые поддержат, если упадешь, а не вобьют следом в дерьмо. *** После ухода Гука Хосок при первой же возможности сваливает в комнату, берет наушники и гитару. Внизу целая эпопея — мама отпаивает дядю Кима успокоительными, папа, не сдерживаясь в выражениях, поносит «любимую младшую сестренку», Минхо собирает младших, уже вызвав такси. Наверное, повезет их к бабушке. Чонгук свалил куда-то с Ви, появление которого и вызвало весь этот цирк с конями, хотя Хосок его понимал. Он бы, наверное, тоже в какой-то момент не сдержался и высказал этим людям все. Вот только че за хрень вообще происходит у них с мелким? Какого ляда Ви носится с фиалкой? Он играл почти до вечера, внизу утихли голоса, а телефон пиликал, не переставая. Разблокировав смартфон, Хосок с удивлением увидел, что ожил официальный канал группы «Dead Souls». Оставалось несколько минут до начала прямой трансляции с концерта. — Так у них сейшн? — настроение Хоби испортилось окончательно. Он с тоской вспомнил, как волнительно было готовиться к каждому выступлению, как они все вместе оттаскивали Намджуна от аппаратуры, чтобы не сломал, как Юнги вечно смущал Чимина обещаниями весь концерт не сводить взгляда с его упругой задницы, обтянутой кожаными штанами, как Джин успевал быть в трех местах одновременно, размещая гостей бара и подключаясь на сцене, как дрожали руки от нетерпения, как шесть человек становились на сцене единым целым… хоть бы раз еще почувствовать это, сыграть песни Ви вместе с ними. Он скучал по ребятам. Надо было срочно придумать, как извиниться. Подумав пару минут, Хоуп запускает трансляцию, смотря, как на сцене уже работают Юнги и Чимин, как выбегают хёны-твиксы, а за ними выходит Ви со своей черно-красной красоткой FENDER Strаtocaster, и звучит интро к World Hate Center. — Будет петь один? — шепчет Хосок, пока Чимин доигрывает интро на синтезаторе, и музыканты срываются в бешеную мелодию «Всемирного центра ненависти». Ви стоит не по центру, а сбоку: видимо, должен быть еще один вокалист? Помирился со своей сучкой ради группы? В этот момент начинается текст, и на сцену выбегает… парень, оттеняющий мощный гроул Ви насыщенным и ярким скримом: Now do you feel respectable on the cross? Сейчас ты чувствуешь себя достойно на кресте? Hanging by the shred of life that we lost Висящим на клочке жизни, которую мы потеряли? Greet the pain, meet the nails Приветствуй боль, встречай гвозди, That we thrust into your chest Что мы вбиваем в твою грудь! Now it"s time for you to repay us Сейчас пришло время отплатить нам! — Да ну на хрен! — подпрыгивает Хосок на кровати. Красивый парень с не менее крутым голосом — это Чон, мать его (то есть, их), Чонгук! — С каких пор малой так мочит? Хосок с удивлением слушает, как парни всю песню поют дуэтом, хотя раньше в основном пел Ви, а девчонки тянули особо высокие ноты, и не мог не признать, что голоса парней звучат до одури органично и… — Так вот оно что? Это с ними мелкий зависает почти полтора месяца? — дошло до Хосока. — Эти придурки мне ребенка сломали… а я то думал, с хера ли он такой борзый стал… — Ви действительно таскался с Гуком не просто так. Но не ради мести или секса с симпатичным парнем. Он нашел для себя идеального вокалиста: странно, но Чонгук словно пропустил сквозь себя каждое слово, каждую строку, а потому пел не просто технично, почти не уступая Тэ (не зря же тот его мучил), но и понимая чужие истории и чужую боль, вложенные в тексты. Хосок еле дышал, пока они пели «Тьма и пустота», просто загривком ощутил напряжение в зале и на сцене, пока звучала надрывная, выворачивающая нервы «Решение души», хотел совсем не по-пацански поплакать на «Одиночестве»… Песни сменялись одна на другую, Тэхён, заигрывая, то и дело машинально облизывая губы, подначивал зал: — Эй, на моих похоронах так слэмиться будете! — и толпа начинала почти драку, бесясь под сочные рифы и чумовые голоса. От парней сегодня исходила абсолютно сумасшедшая энергетика. Хосок посочувствовал Джину: бар точно разнесут, потому что в зале творилось что-то невообразимо безумное, а его брат, мальчик-фиалка Гуки, чувствовал себя на сцене, как дома. Он играючи брал запредельно высокие ноты, не сбивался (давало о себе знать и умение петь одновременно с танцами — дыхалка у парня была крепкая), а этот образ рокера удивительно ему шел. Брат был горяч. Вырос мальчик. — Приплыли, — заключил Хоби, думая, как помягче сказать родителям, что Гуки больше не исполняет слащавых песенок о цветочках и первой любви. А потом зазвучала Embrace the Nothing (Объятия Небытия), и Хосок кончился. Как личность. Он просто хотел быть там, а не пялиться в экран. «Слушай! И я постараюсь, чтобы ты увидел! Слушай! Я так устал… Я вне времени, И это усиливается с каждым днем. Я без опоры во всех отношениях…» — пел Чонгук, которому Ви отдал в песне почти все свои вокальные партии, но оставил за собой скрим, в очередной раз доказывая, что петь может не только низко, но и на высоких нотах. Зал откровенно тащился. — Хоби, потише! — кричит мама, но тот не обращает внимания. «Я ничто в твоих глазах. Истекаю кровью, Чтобы восстановить себя и почувствовать себя. Твой мир превратился в ничто. В моей холодной темной пустоте Я спасу нас. Или погасить небытие в безрассудстве?» — скримят парни, и Хосоку откровенно плевать, что дяде Киму хреново. Пусть хоть сейчас послушает своего сына, когда тот просто кричит о том, как ему одиноко и хреново по жизни. «И в глубине моей темной души я предам тебя, Разрушая твой оптимизм. Внутренняя слабость Вводит меня в заблуждение. Внутренняя ложь Заполняет меня. Это бессмысленно во всех отношениях». Под вопль толпы эта песня заканчивается, после чего Тэхён, вновь сексуально облизывая губы и небрежным жестом поправляя держащую темные кудри красную повязку, поднимает руку вверх, призывая толпу к порядку, и говорит: — Народ. Осталась последняя песня. Ну, как вам сегодняшний движ?! Толпа взрывается одобрительным ревом, а Хосок правым глазом косит в чат трансляции. «Просто огонь!» «Новый вокалист такой крутой! Куда тяжелее звучит!» «Да, давно надо было послать этих сменяющихся сучек и найти парня с нормальным вокалом!» «Такой пупсик! Я б ему дала!» «А я б Ви дал! Вот где огонь!» «Да, Ви-хён сегодня жжет!» «Юнги опять пялится на жопу Чимина. Это нормально?» «А Намджины будут сосаться на сцене после последней песни?» «Лучше бы Ви новенького засосал. Клево смотрятся вместе…» На этом Хосок бросил читать, представив, как… он кастрирует Ви. Сначала помирится, а потом — кастрирует нахер! — Ребята, сегодня мы представляем вам нашего нового члена банды — Джей-Кей! Парню восемнадцать, он в старшей школе, но, как видите, жжет не по-детски. Боюсь представить, что именно пацан будет творить на сцене через пару-тройку лет с его вокалом и энергетикой. Сейчас мы споем вам новую песню — «11 грёз», а вы мне скажете — берем ли мы парня в команду? Договорились? — Тэхён и все остальные уже знают ответ. Зал вновь одобрительно взрывается, и звучат первые аккорды новой песни. По звучанию чем-то напоминает предыдущую, тяжелая, но мелодичная, вот только тут ведет Тэ. Нереально низким голосом, который часто не мог раскрыть, выступая с девчонками, он выводит: Talk to me Tell me your vision The answer Lies deep in you Поговори со мной, Расскажи о твоем видении: Ответ лежит глубоко в тебе. Obey These voices keeping you sane Trust me, I promise I won't lie again Never ever again, — почти рычит Ви, пока Чонгук подбадривает зал. Подчинись голосам, которые Сохраняют твой рассудок: Поверь мне, обещаю, Я больше не буду лгать. Никогда-никогда! — Гук вплетается почти незаметно, и, кажется, обоим комфортно на низах, потому что звучит отпадно. Ви, кажется, впервые за долгое время реально поет именно в своем привычном диапазоне. No We are you dreaming No The dreams you're feeling So far away We have to remember this day It's there in your eyes Like diamonds ablaze Sleepless we walk Through the valley of dreams We live life long enough Like lifeless machines Нет, Мы те, о ком ты мечтаешь. Нет, Эти мечты ты чувствуешь. Так что там далеко Мы должны помнить этот день. Он в твоих глазах Пылает, подобно алмазам. Не спящие, мы проходим Через долину мечты, Живущие слишком долго, Подобные безжизненным машинам… — теперь оба срываются на скрим, и зал им подпевает уже на втором припеве. Песня зашла, и точка поставлена шикарная. Гук тяжело дышит, раскрасневшийся, усталый, стирающий капельки пота, сексуально скользящие по шее под футболку. Тэ вообще сейчас выглядит горячо, забывший на сцене о своих проблемах, выпустивший боль наружу, ненадолго от нее избавляясь, он похож на демона искусителя, и в комментах уже сравнивают, кто из двух вокалистов дрочибельней. — Эй, он же ребенок! — бормочет Хосок, читая очередной коммент, а Ви вновь призывает толпу к порядку и кричит: — Ну что, берем ребенка в «Мертвые Души»? — Да-да-да! — громом разнеслось по залу. Орали и члены команды, и зрители, а Тэ подошел к Гуку, обнимая его и мягко трепля смоляные мягкие волосы: — Добро пожаловать в банду, ребенок! Боевое крещение ты прошел! Хосок вырубил трансляцию на моменте, когда Гук и Тэ обнялись, трахая друг друга взглядами. Это закончится плохо, Хоби отвечает! А Тэ тем временем, мягко отстранившись, продолжает: — Ну все, малыш: осталось теперь набухаться после сейшена, и ты тру-рокер! — Хён, я не пью, — шепчет Гук, все еще не отойдя от той бешеной энергетики, которую отдал и получил на сцене, от безумного дня, который выпил все соки и тут же по полной зарядил внутренние батарейки. Он хотел еще раз ощутить этот драйв! — Ага, говори-говори! — поиграл бровями Тэ, припоминая парню его неудавшуюся вечеринку, которая их до ночевки довела, и Гуки бы покраснел, не будь он и так красным. Через мгновение его уже обнимали остальные участники группы, такие же разгоряченные, потные, наодреналиненные по самое не могу и счастливые. «Это как семья», — подумал Гук за миг до того, как Джин-хён нежно пропел: — А теперь, дети мои… БУХАТЬ! «Это плохо кончится…» — подумал Гук. И был прав. Относительно.