Dead Souls (18+)

— Давай, Гуки… стаканчик за маму… — тянул Джин-хён, уже прилично набравшийся. — Я знаю, что тебе не в школу! — И за папу не забудь! — поддакивает Намджун, Джин щипает его за щеку и игриво отвечает: — Да, папочка у меня, что надо! — Гук краснеет уже не только от выпитого стаканчика за «маму», Ви и Юнги ржут, а Чимин закатывает глаза: — Хоби, на кого ж ты меня оставил в этом голубом царстве разврата! — Ты примкнешь к нам! — угрожает Юнги сквозь смех, а Пак вспоминает о мелком: — О, у меня же есть Гуки… скажи-ка, у тебя подружка есть? Гук, поперхнувшийся пивом, смерил Чимина недобрым взглядом, потом посмотрел на Ви, подумав, что от такой «подружки» бы не отказался, и издевательски протянул: — Хён, не хочу тебя разочаровывать… — Нет, — выдыхает Чим-чим. -… но мне один парень нравится, так что… — и поперхнулся уже Ви: — Ребенок, ты точно смерти моей хочешь, да? «Хочу, — думает Чон, — но не смерти…» Вместо этого он нежно похлопал Ви по спине, мягко ему улыбнувшись под подозрительные взгляды Намджинов. — Окружили! — ноет Чим, Юнги успевает уложить ладонь ему на задницу, выхватывает подзатыльник и слышит о себе много нового, и на Чонгука перестают смотреть рентгеновским зрением все, кроме Ви. К их столику подгребают фанаты, по традиции проставляются, хвалят музыкантов и вокалистов, знакомятся с Гуком, который вне сцены вновь превратился в тихого, скромного ребенка, чем умилил присутствующих окончательно. И пьянка набрала новый виток. Надо ли говорить, что к концу вечера (считай, уже ночью) Чонгук так накидался, что едва шел следом за Ви, который оставил байк на стоянке у бара и вызвал такси, не рискнув садиться за руль с пассажиром, еле стоящим на ногах. В такси Гук уютно прижался к боку Тэ, задремывая, и в квартиру Ви пришлось тащить гитару, сумки и пьяную тушку. Не пьет он, как же! Уже внутри Тэ бросает вещи в коридоре, осторожно пристраивая чехол с гитарой в уголок, и тащит Чонгука в душ. Тот смешно фыркает, когда Тэхён умывает его прохладной водой, взгляд становится немного осмысленным. — Справишься сам? — заботливо спрашивает он, и Гук кивает. Тэ заносит в ванную его сумку с вещами и идет на кухню — крепкий чай не повредит. Гуки стоит под прохладным душем, смывая пот и напряжение прошедшего дня. В голове легко от бьющегося осознания — он, правда, влюблен. Очень влюблен в Ви-хёна: в его низкий голос, крепкие, перевитые татуировками руки, его немудреную заботу и готовность защитить… в темные вьющиеся волосы, поддерживаемые банданой, его байк и скорость, диван в этой почти что родной квартире, в его запах... Он выбирается из душа, натягивает трусы и футболку, которые с трудом откопал в сумке, выходит, чтобы столкнуться с Ви-хёном в зале, и тот на мгновение замирает, оглаживая взглядом длинные стройные ноги… — Хён? — Чай будешь, ребенок? Или спать? — Тэ отводит взгляд. Нельзя. Мальчик пьян, да и нравится ему кто-то. Но при мысли, что это чудо снова будет спать в его постели, сердце предательски сбивается с ритма… — Нет, не буду, — шепчет Гук, и Тэхён ведет его в спальню, откидывая одеяло и укладывая ребенка в кровать, еле удержавшись от поцелуя. Он почти ушел из комнаты, когда услышал приглушенный всхлип. — Гуки? Ты чего? Что случилось? — Тэхён тут же оказывается у кровати, видя, как Чонгук вытирает слезы, кутаясь в мягкое одеяло. — Ребенок, лучше отвечай! — Просто, я подумал, — шепчет Гук, — однажды я хотел бы родить ребенка… — Чё? — фыркает Тэ. — Гуки, это у тебя вряд ли получится! — понятно, фиалка достигла той стадии опьянения, когда в голову приходят мегаохуительные идеи… — Это потому что я бесплодный? — новый всхлип, и Тэ не выдерживает, начиная ржать и включая видеокамеру на мобильном: — Нет, Гуки, ты не бесплодный. Ты не сможешь сам родить ребенка, потому что… ну, как бы тебе сказать помягче… ты, это, мужик! — Это еще хуже! — выдает малолетняя пьянь. — Господи, ну за что мне это, а? — Фиалка, а за каким х... зачем тебе рожать понадобилось? — сквозь смех спрашивает Тэ, уже представляя, как завтра они всей бандой будут ржать с этого видео… — Ну как же, хён, — ноет Чонгук, поднимая на Тэхёна заплаканные глаза. — Я тебя так сильно люблю, а ребенка от тебя родить не смогу… ты был бы классным папочкой. Ким едва не выронил телефон, прекращая ржать: — Гуки, что ты сейчас сказал? Чон приподнимается, оказываясь преступно близко к обалдевшему и протрезвевшему Тэхёну и повторяет: — Ви-хён, я тебя люблю! — быстро прижимается губами к губам Тэ, падает на подушку и отрубается. — Это что сейчас было? — выдавил Тэхён, нажимая кнопку «Сохранить». Завтра их ждет разговор. У пусть фиалка только попробует заморосить и прикрыться «пьяным бредом»! В голове шумит, ноги ватные, но Тэхен знает, что сейчас точно не уснет. Все еще боясь поверить в то, что в кои то веки он, кажется, влюбился взаимно, Ви тихо идет в коридор, прикрыв дверь спальни, забирает гитару, подключается, залезая в наушники. Сегодня он точно допишет «Изоляцию». Допишет и отпустит, если ребенок утром повторит то, что сказал ему сейчас… Чонгук просыпается от тихого голоса Тэ, который выводит знакомый мотив. Та самая песня, что в их встречу запала в душу Гуку. Кажется, Ви говорил, что она не закончена… Услышь меня, Мой слабый голос. Выслушай в последний раз, Он умирает. Здесь, на краю, я внимательно смотрю: боюсь увидеть тебя, боюсь остаться. И вот оно снова здесь — это мое одиночество. Кажется, я не могу найти тебя. Я не верю, что ты здесь. Это твоя рука? Это и есть поворот? Я должен сказать, что я потерял тебя, Я должен сказать: «Прощай»! Спаси меня от этой слепой ночи пустоты, Спаси меня от смерти. Спаси меня от моего Бога, Реши найти спасение в печали. Я надеюсь увидеть, как ты смеешься, смеясь в конце. И вот оно снова здесь — это мое одиночество. Кажется, я не могу найти тебя. Я не верю, что ты здесь. Это твоя рука? Это и есть поворот? Я должен сказать, что я потерял тебя, Я должен сказать: «Прощай»! Я стою здесь у черты, Надеясь увидеть, Как мои мечты переплетаются: Я рядом с тобой. Но только оно со мной. Одиночество — мой старый друг. Я пытаюсь вырваться на свободу. Я рядом с тобой. И вот оно снова здесь — Это мое одиночество. Кажется, я не могу найти тебя. Я не верю, что ты здесь. Это твоя рука? Это и есть поворот? Я должен сказать, что я потерял тебя, Я должен сказать: «Прощай»! — Господи, что я нес! — вспоминает Чонгук, когда песня заканчивается, и хватается за голову. Это ж надо было такое ляпнуть: «Люблю и хочу родить ребенка». Тэ, наверное, все кишки порвал, пока ржал над его пьяным бредом! Гук выглядывает из спальни, видит, что Тэхён не смотрит по сторонам, погруженный в свою музыку, и тихонько крадется в коридор. Его вещи все еще в ванной, он тихо одевается, обувается и выходит за порог. Прямо сейчас он не готов смотреть хёну в глаза… Ви стаскивает наушники, потому что кажется, будто хлопнула входная дверь. Он же запирал, вроде. Дверь в спальню приоткрыта, и от догадки на миг становится больно. Так и есть. Кровать пуста, фиалки в квартире нет. Сбежал, значит? На мгновение хочется просто упасть в кровать и проспать до конца времен от обиды на этот долбаный несправедливый мир, но постель пахнет чертовым мальчишкой, подарившим надежду и слинявшим, не успело утро настать! Тэ ругается, одеваясь, и тоже выходит из квартиры. Вряд ли фиалка могла далеко уйти. Они прояснят всё сразу. Чтобы не тешить себя напрасными надеждами…