In the arms of Santa Muerte

Пульсирующая и в тоже время тягучая, как патока музыка возбуждала и сводила с ума нейроны абсолютно каждого: на танцполе, у бассейна, за барной стойкой и даже тех, кто развалился на шезлонге, перебрав с выпивкой и дурью. Градус сексуальности поднимался выше и выше. Парочки, трио и квартеты прижимались к своим партнёрам в танце всё теснее, в отчаянном желании раствориться друг в друге. Фееричное световое шоу не уступало ни по драйву, ни по монументальности крупнейшим музыкальным фестивалям. Словно маленькая, но самая мощная в мире батарейка, с высоченного подиума, за громоздкой музыкальной установкой бодро подпрыгивала фигурка диск-жокея, наряд которого, вплоть до забавной шляпы и огромных очков, светился и менял цвет в соответствии со сменой музыкальной темы и общим настроением. Хесусу казалось, что сияющее лицо Ди, танцпол, людей, да и его самого облепил гигантский рой светлячков, а может, ночное небо Лос-Анджелеса действительно решило обрушиться прямо на их головы. Гибкое тело Доджера откликалось на каждую ноту и вибрацию. Его длинные руки вздымались вверх в страстной попытке дотянуться до этого самого звёздного неба, будто огней мега яхты ему было не достаточно. Даже без наркотиков, Крус был почти уверен, что Доджер нигде не мог их принять, глаза его подопечного застилало дурманом и экстазом, а их лукавая зелень открыто призывала Хесуса отделиться от суровой действительности и самому стать одним из мерцающих огоньков гигантской инсталляции мега яхты «Тринидад». «Расслабься, Бабочка, смотри на меня, это же так просто». Нет, это не было просто. Не здесь, не сейчас. Как бы сильно помощнику Смерти ни хотелось поддаться на призыв товарища, просто дать музыке и моменту завладеть телом, а может, даже и разумом, всё его нутро разъедало от очень скверного предчувствия, что как только они покинут танцпол, Камило будет ждать их, и вряд ли для того, чтобы предложить дорогим гостям всё новые заманчивые соблазны. От хостес исходила опасность. Крус ощущал её каждой клеточкой тела. Что-то определенно шло не так. Сама охрана не проявляла ни малейшего интереса к Хесусу и Доджеру, за исключением очень тщательной проверки на наличие у них каких-либо записывающих устройств, телефонов и оружия, перед тем как позволить подняться на борт. Угрюмые серые тени секьюрити профессионально держались подальше от гостей, патрулировали палубы, следили за открытым пространством судна, одним словом, делали свою работу, обеспечивая приватность и безопасность богатым гостям. Но этот Камило. С ним определённо было что-то не так. «Если всё это не более чем паранойя, то мы вольны сойти с судна когда захотим. Но лучше не рисковать и постараться уйти как можно незаметнее», — кивнул своим мыслям Хесус, на автомате снимая с себя цепкие ручки незнакомки, которая пыталась плавно вклинится между ним и Доджером на манер сэндвича. — Какой ты всё-таки бу-ука, — разочарованно протянул Доджер, провожая взглядом отвергнутую Хесусом красавицу, которую тут же притянули к себе в объятия двое других парней. — Обломал нам такой горячий тройничок, зануда. — Я обещал танец с тобой, а не с тобой и ещё кем-то, — небрежно бросил Крус, про себя же решая, насколько будет выглядеть подозрительным, если они не будут возвращаться к зонтам-медузам за заказанными Доджером дурацкими шаловливыми кокосами? «Для глазастого Камило, ещё как подозрительно», — досадливо подумал про себя Хесус. — Больше чувств, Бабочка, — подначивал Доджер с вызовом. — Танец, как секс, и от твоих движений зависит, доведёшь ли ты старину Ди до крышесносного оргазма или заставишь уснуть и пускать слюни прямо здесь на полу. Так что давай, впусти в себя ритм, покажи мне и всее-ем здесь, на что этот горячий парень, ебаться в сраку, способен! — Немного проблематично впустить в себя ритм, когда о жопу постоянно кто-то трётся, — сухо заметил Хесус. — Одно слово, и мой перед без труда обеспечит защиту твоему заду. — Ди сверкнул наглой улыбочкой и игриво подмигнул. — Твоя озабоченность всем, что ниже пояса не утихает с начала полового созревания или это врождённая мутация? — закатил глаза Хесус, в твёрдом намерении не вестись на очередную провокацию. Ди не ответил. Вместо этого он заскользил пальцами по своей груди, как профессиональный стриптизёр, расстёгивая на рубашке пуговицу за пуговицей и открывая окружающим блестящую от пота, рельефную грудь. Обтянутые в полоску бёдра двигались в такт музыке так откровенно и недвусмысленно, что Крус решил про себя, что это самый блядский танец, виданный им когда-либо. Бессмертный Ди считал себя мастером искушать и вовлекать в веселье всех, с кем бы он ни зависал, но таких упёртых и неприступных, как его бывший одноклассник, ему ещё не доводилось обрабатывать. Невольно Доджеру представилось, что даже Смерть мог бы оказаться более сговорчивым партнёром. «Я станцую с тобой с удовольствием, pajarito». От ответа воображаемого потустороннего голоса по всему телу пошла волна лёгкой дрожи. Доджер почти физически почувствовал на себе сильные руки, как они собственнически обхватили талию. На танцполе очень жарко, а от каменной груди, что прижалась к влажной спине, стало ещё жарче. Ягодицы напряглись от одной лишь мысли о соприкосновении с мощными бёдрами, обтянутыми в плотную чёрную кожу мотоциклетных штанов. Волоски на затылке встали дыбом, словно через них пропустили электрический ток, когда память в довесок подкинула ощущение от колючей бородки и сухих, в меру мягких, самых мужских, что его когда-либо целовали, губ. И вот шероховатые ладони проходятся по талии вверх и одна из них проскальзывает в вырез расстегнутой рубашки, широкая и властная, без труда способная уместить в себе бешено колотящееся сердце и сжать его, как сочный спелый грейпфрут. «Поздравляю, Ди, старина, из всех с кем ты спал или хотел бы переспать, номинация "самая влажная" фантазия года достаётся твоему собственному кошмару наяву, который к тому же еще и эталон маскулинности», — обречённо подумал про себя Доджер, отступая назад, чтобы получить больше пространства и случайно не потереться об и так слишком напряжённого Хесуса растущим, как гриб под дождём, стояком. Доджер честно пытался представить вместо прижимающегося к нему массивного сильного тела, изящную фигурку малыша Твинки в милых розовых плавках. Но вырываться из властных объятий огромного тёмного призрака не получалось. Толпа сгущалась. Случайные и специальные касания незнакомцев становились всё чаще, а сотканное воспалённой фантазией танго с наёмником плавно перенеслось в ещё совсем свежее воспоминание в убежище, где не так давно Смерть уже танцевал с Ди: неторопливо, но с отчаянным голодом, плавно, срываясь на агрессивный рваный ритм. Это был первобытный танец факелов и кинжалов, где вместо лезвий были чертовски острые зубы, а огнём служили настойчивые губы и жар сильного и, как бы не хотелось это признавать, очень талантливого языка. Смерть самый непредсказуемый партнёр, который у него когда-либо был, жадный и совершенно не скрывающий этого, через край дикий и напористый… Он мастерски пугал, что запросто откусит кусок плоти и проглотит, даже не пережёвывая, но на деле лишь игриво прикусывал, сопровождая всё это его излюбленной фразой: «Для остроты ощущений, птен-чик». Смерть с лёгкостью мог взять то, что считал принадлежащим ему, но взаправду держал слово и ничего не отбирал у Ди насильно, по крайней мере пока. Доджер же сдержал своё и даже больше, доверив властному и чертовски опасному мужчине, его бывшему убийце и нынешнему союзнику нечто более важное, чем контроль над своим телом в качестве платы. Он сделал выбор, подпустив наёмника к тайнам своей семьи, и насколько мог, открылся перед человеком, который даже своё имя отказывается называть. Со Смертью Доджер впервые узнал, что такое быть по-настоящему обнажённым. «Да пошло оно, я и так голой жопой в пасти крокодила», — подумал Ди про себя, переставая сопротивляться наваждению. На «Тринидаде» положено расслабляться и веселиться, даже если к тебе жаждет присоединиться поселившийся в глубинах черепной коробки таинственный и всё ещё пугающий Бугимен. Распаляясь в танце ещё больше с фантомными руками, губами и зубами Смерти по всему телу, Доджер с силой крутанулся вокруг своей оси. Места для манёвра оказалось недостаточно и он впечатался спиной в кого-то явно очень крупного. И этот кто-то тут же по-хозяйски прижал Доджера к себе. Ди повёл бёдрами, отмечая, что партнёр синхронно повторил движение вместе с ним, потом ещё раз и снова. Он затаил дыхание, когда по бедру заскользила правая рука, левая же юркнула в распахнутый вырез рубашки. Однако ладонь, в противовес привычно горячей, оказалась на удивление прохладной, не мозолистой, а очень гладкой и ухоженной… Младший Уоллес тут же развернулся, чтобы увидеть, что он в объятиях не призрачного Смерти, а осязаемого и вполне видимого коротко-стриженного бугая, не таких пугающих габаритов, как сам наёмник, но всё же. Мужчина ухмыльнулся Доджеру, притягивая его к себе за талию. — Воу-воу-воу, чувак, поле-егче. Меня малость понесло и я увлёкся, — Доджер сделал попытку отстраниться, но пальцы чужака не торопились разжиматься. — Как насчёт увлечься вместе со мной, полосатые штанцы? — предложил бугай. Рубленые слова и грубый акцент выдавали в мужчине явно не американца. Несмотря на цветовое безумие на танцполе можно было разглядеть, что радужки незнакомца имели красноватый оттенок и являлись самой яркой деталью, когда весь остальной образ на контрасте с глазами был непривычно холодным, начиная от белоснежного короткого ёжика волос, до кожи, почти сливающейся с рубашкой молочного цвета. Даже ресницы и аккуратная модная борода были похожи на, мерцающий в свете огней, иней. — Чувак, если вдруг ты не заметил, у меня уже есть партнёр. — Голос Доджера прозвучал не так расслабленно и небрежно, как он того хотел. — А как по мне, партнёр твой… — бледно-розовые губы бугая растянулись в вызывающей улыбке, — как-то не горит желанием здесь находиться. — Еще как горит, — не сдавался Доджер, не оставляя попыток выкрутить себя из настойчивых объятий. Он повернул голову в сторону, где должен был быть Хесус, и увидел, что его товарищ был окружён аж тремя девицами в мини-платьях, похожих на яркие лепестки тропических растений, красиво подчёркивающих выстраданные в спортзале и на столе хирурга идеальные голливудские формы. «Ах ты, говнюка кусок! — Доджер чуть не захлебнулся от возмущения. — А у меня какого хуя снежный амбал вместо гарема с райскими птичками?» — Моё место там, с ними! — ревниво воскликнул Ди, указывая в сторону кучи малы из явно недовольного Хесуса и красоток, уламывающих его с ними потанцевать. — Ты уж не дуйся, снежок, ставлю весь свой запас каннабиса и любимый бонг с головой золотой обезьянки, что у такого колоритного перца есть все шансы подцепить другого горячего красавчика. Внешность у тебя вполне себе. И глаза козырные. Линзы? — Генетика, — хмыкнул бугай и, прижав Доджера ещё ближе к себе, начал продвигаться глубже в толпу, подальше от Хесуса и его страстных компаньонок. — Мне чертовски понравилось, как ты танцуешь, полосатые штанцы, — между тем говорил он на ухо Доджеру, — дико и… только прими это за комплимент, грязно, как будто трахаешся с кем-то… страстно и без тормозов. Такой экстаз. Не обидно растрачивать свой… потенциал на того, кто даже оценить не способен? — Если ты присматриваешь таланты для балетного кружка, то я пас, чувак, — огрызнулся Доджер, уже не скрывая раздражения в голосе. — Тут все танцуют, как трахаются или реально ебутся прямо во время танца. Спасибо, что заценил мою мастерскую технику, без базара. Зырь сколько влезет. Я не против благодарных зрителей. Но будь душкой, делай это агр-х… на рас-стоянии. — Взгляд Доджера стал твёрже, пальцы с силой сжались на запястьях удерживающих его рук. Он сделал очередную попытку выбраться, показывая, что это не флирт и он серьёзен. «Если Фрости-переросток не отступит, придётся пойти на радикальные меры, — решительно настроился младший Уоллес. Несмотря на разительное различие в силе, росте и весовой категории, он был уверен, что сможет поставить наглеца на место. Они здесь не одни. Кто-нибудь да и подхватит бесчувственное нокаутированное тело Ди, но это будет только после сокрушительного удара по яйцам не понимающего слова нет обмудка. Не успел Доджер открыть рот, чтобы озвучить более жёсткое, последнее предупреждение и сгруппироваться для атаки, как вдруг почувствовал на плече тяжесть чьей-то руки. Он повернул голову и увидел рядом с собой Хесуса, взъерошенного и раскрасневшегося. От комментария о забавном помятом виде товарища, Доджера удержала исходящая от Круса непривычно угрожающая аура. Таким опасным он видел своего бывшего одноклассника лишь раз, в лесу, когда они жарили маршмэллоу и младший Уоллес предложил провернуть выезд в цивилизацию за продуктами в тайне от Смерти. — Какие-то проблемы? — с пробирающей до костей сталью в голосе обратился помощник Смерти к бугаю. Доджер не мог не заметить, что где-то глубоко внутри кроткого, но в тоже время бравого Хесуса покоились зачатки чего-то тёмного и опасного, отличного от убийственно-устрашающих вайбов самого Смерти, но это было. Оно словно мирно дремало и вылезало наружу лишь тогда, когда Круса что-то по-настоящему злило. Это немного пугало и в тоже время не могло не восхищать. «Если Буги проводит специальные тренинги «Как поэффектнее заставить ходить под себя одним лишь только убийственный взглядом». Надо бы записаться к нему на урок-другой, чтобы устроить небольшой апгрейд для моего крутого имиджа и дать просраться всем, кто залупится на меня или моих братков, » — мечтательно подумал про себя Ди и даже не сразу заметил, как его талию отпустили. — Нет никаких проблем. — Альбинос поднял руки в примирительном жесте, а затем обратился непосредственно к Доджеру: — Если всё же передумаешь и захочешь подходящего партнёра для танцев, полосатые штанцы, найди меня в баре, не пожалеешь. — А ещё говорят, у меня раздутое эго, — фыркнул Ди, отсалютовав спине удаляющегося бугая. — И чьему на самом деле заду защита требуется? — вздернул бровь Хесус, скрестив руки на груди. Брошенное Крусом шутливое на первый взгляд замечание полетело прямиком в уязвимое самолюбие Бессмертного Ди и, как противный гнилой помидор, шмякнулось в самую его сердцевину. — Эй, поосторожнее со словами, дружок, я тебе не попавшая в беду беспомощная цыпочка, — ответил Доджер, с вызовом выпятив грудь колесом. — Решил, что без твоего вмешательства я этой снежной горилле глаз на жопу не натяну? Запиши в одну из своих дурацких тетрадок своим красивым подчерком, чтобы не забыть, ami-go: братки так не поступают, не лезут в чужие разборки, когда не звали. — Я выполняю свою работу, — тем же тоном ввернул ему Хесус. — Да и мы вроде бы не братки. — Выходит, что не братки, — выплюнул Доджер, ткнув Хесуса пальцем в солнечное сплетение. Его воинственный запал, правда, тут же поутих, когда он увидел, как после сказанных слов, губы товарища сжались в тонкую линию, а весь его вид стал каким-то погасшим. Ди в неловкости почесал затылок. Наклонившись к уху Круса, чтобы не надрывать глотку через громкую музыку, он чуть мягче сказал: — Послушай, amigo, придурки, типа того бледномордого — не ровня Бессмертному Ди. Когда случится реальная заварушка и моей упругой жопке взаправду понадобится бравая кавалерия, я тебе свистну, идёт? — Кавалерия? Хочешь, чтобы я с армией, верхом на коне прискакал вытаскивать твою снежинку из передряги, избалованный засранец? Хесус выглядел всё так же мрачно, однако уголки его губ совсем немного, но приподнялись, и Доджер не мог не признать, что улыбающийся Хесус ему нравился куда больше. — Ага, на железном коне и в кожаных доспехах. Хотя… — Ди задумчиво поскрёб подбородок, — кожаные доспехи — это больше для твоего жуткого босса. — Из груди вырвался нервный смешок, когда в голове тут же нарисовался Муэрте облачённый в свою привычную байкерскую амуницию, верхом на мощном, чёрном с хромом Харлее. Кровь снова начала приливать в пах, насколько неожиданно горячим получился образ. «Да что за нахуй, старина?!» — Ди тряхнул головой и поспешил сменить тему. Приобняв Круса за плечи, он небрежно бросил: — Видел бы ты себя, am-igo… «Какие-то проблемы?» — Доджер передразнил грозный голос Хесуса, а затем заливисто загоготал. — Ты… ты так испепелял снежка взглядом, что теперь он будет считать тебя моим ревнивым… бойфре-ендом! — Кончай ржать, придурошная задница. Мне всё равно кем он будет меня считать, — закатил глаза Хесус, снимая с себя любвеобильные руки. — Ладно, своё обещание я выполнил, мы потанцевали, а теперь нам пора. «…выбираться отсюда». Крус взял всё ещё хрюкающего от смеха Доджера за рукав и, не сказав больше ни слова, направился прочь с танцпола, пробираясь через густой лес полуголых разгорячённых тел, что всячески норовили потрогать парней и удержать в самом центре, пульсирующего от желания, гигантского организма. — Эй-эй, Бабочка. Ты что, всё ещё обижаешься? Мы только пришли. А как же танцевальный батл? Ты обещал, — упёрся Ди. — Уговор был про танец, а не танцевальный батл. — C’mon, дружище, ты и танец еле из себя выжал… Вон, даже снежок это заметил. — При упоминании белого амбала Доджер поёжился, невольно подумав, может, на нём какое-нибудь страшное маскулинно-гейское проклятие, из-за которого к его заду, как шмели на бутон, зачарованно слетаются тестостероновые, бородатые бугаи фриковатой наружности? — Ну же, amigo, ты выглядел бодрее, когда отбивался от тех трёх горячих кисок. Давай позовём их обратно к нам, чтоб ещё раз хорошенько тебя встряхнули, м? — елейно протянул он. — Для меня остаётся загадкой, как кто-то вообще может сопротивляться таким красоткам? На это способны лишь обладатели черствого сердца, или мягкого хуя. — ¡Mierda! — выругался Крус. — Прекрати уже паясничать. Нам пора, кроме шуток. Нужно связаться с Сантосом. — Зачем? Сантосу приглашение не выдавали. Брось, Бабочка, ты ведь не хочешь сказать, что мы уже уходим? — Доджер посмотрел на часы на запястье. — Полночь, чувак. Сначала выставил меня принцессой в беде, а теперь я типа Золушка? — Просто делай, что говорю. У меня есть на то причина. — И имя этой причины — Камило, — с досадой в голосе протянул Ди. — На тебя запал породистый красавец с походкой пантеры. Не подумай, я не завидую, сраный ты везунчик, но не стоит делать из этого конец света. Парень флиртует. В этом нет ничего противозаконного и это не несёт никакой опасности для твоей девст… — Камило не хостес, — перебил Хесус. — Есть вероятность, что он наёмник, как и я. И похоже… он знает, кто я. — Наёмник? И как, по-твоему, такой милашка может быть наёмником? — Это тебя не должно волновать. Моя главная задача обеспечивать твою безопасность. А для этого нам нужно покинуть судно. — То есть строят глазки тебе, а в опасности я? И меня это не должно волновать? — Ди с подозрением прищурился. — И чего, интересно, я такого не знаю? Градус хорошего настроения Бессмертного Ди стремительно опускался до отметки ноль. Откуда здесь появиться наёмнику? Если только Камило действительно им являлся. «А ведь ночь так хорошо начиналась». Доджеру наконец-то посчастливилось хотя бы на короткое время отвлечься и не думать о похищении, тюрьме, «Королях», побыть собой, прежде чем вернуться в логово Смерти и продолжить ворошить с ним на пару корзину с грязным бельём его родителей. Он столько планировал сделать: позаигрывать с моделями; дунуть косячок-другой с придурковатым, точнее, как этот тип сам себя называл, экстравагантным владельцем сети казино из Майами; покувыркаться, наконец, с малышом Твинки в его номере на роскошной кровати… А ещё среди резидентов «Тринидада» были весьма интересные представители шоу бизнеса, которых можно было пригласить, как VIP гостей в свой клуб «Les Yeux de Marie». Младший Уоллес горел желанием завести знакомство с одним молодым, перспективным голливудским режиссёром, о котором был изрядно наслышан. Но теперь все эти планы привязали к якорю тяжёлой ржавой цепью и бросили за борт, безжалостно утопив их на дне холодного океана. Хесус подозревает Камило, что тот может быть наёмником. Неужели на них вышли «Чистильщики»? Или «Четыре короля» послали нового убийцу? Но разве они не должны были поверить, что Бессмертный Ди мёртв, скончался в тюрьме Салинас как заключённый Даниэль Картер, а его труп испепелён в крематории? Так… — … какого, ебаться в сраку, хуя? — Шевелись уже, Золушка. — Крус ткнул приятеля в бок, вырывая того из мрачных мыслей. — Нужно торопиться, пока наша карета не превратилась в тыкву. — В такие моменты мне хочется от души тебе навалять, — недовольно буркнул Ди в ответ. Ночь подошла к концу, так толком и не начавшись, и Доджеру ничего не оставалось, как двинуться следом за своей вредной нянькой-телохранителем. *** — Amigo, бля, притормози, — жалобно протянул Доджер, нехотя плетясь за Хесусом в противоположную от веселья, столиков-медуз и красотки-официантки с обещанными коктейлями сторону. — Мы даже шаловливых кокосиков с собой не захватим? Почему я не могу получить хотя бы утешительный приз — своё первое и последнее желание? — Потому что мы не хотим столкнуться с Камило, — терпеливо пояснил Хесус. — И тебе нельзя пить. Ты уже пьяный. — В натуре? Да благодаря некоторым вредным Бабочкам я, как член клуба АА в полугодовой завязке. Такой же трезвый и очень-очень грустный. — Ты перебрал и вот прямо сейчас еле стоишь на ногах, — уже с большим напором повторил помощник Смерти. Он осторожно оглянулся по сторонам, а после, под скептический взгляд Доджера, взял его руку и водрузил её себе на плечо. — Мой приятель влил в себя целое ассорти девчачьих коктейлей и, как барный шейкер разболтал всё это добро на танцполе. А я, друг, веду его проветриться… подальше отсюда. Врубился? — Чувак, походу в твоём шейкере что-то разболталось, — засмеялся Ди, слегка постучав по виску помрачневшего Хесуса пальцем, однако странным манипуляциям товарища сопротивляться не стал. Крус в ответ недовольно пробормотал что-то под нос на испанском, явно ругательное. Он обхватил второй рукой Доджера за талию и снова двинулся вперёд. Так в обнимку, спотыкаясь о ноги друг-друга, словно оба выпили лишнего и не могли удержать равновесие, молодые люди добрались до лестницы ведущей на вторую палубу и, как только спустились, сразу же наткнулись на Камило, встречающего их с широкой профессиональной улыбкой на всё лицо. — Уже сбегаете? — бархатным голосом обратился хостес непосредственно к Хесусу. Доджер почувствовал, как пальцы товарища крепко сжались на его талии. — Поймал с поличным, — после недолгой паузы ответил Хесус, возвращая Камило ответную улыбку, которая, как бы он ни старался, получилась натянутой. — Вот, решили немного проветриться. — Но мы ещё вернё-омся за обес-щанными нам жела-ани-ми, — вдруг заплетающимся языком вклинился в разговор Доджер. Его тело стало расслабленным и он буквально повис на Хесусе. — И знаешь, что-о я пожелаю? — С ленцой в голосе пропел вопрос Ди, вызывающе лизнув колечко на губе. — Приватный танец с тобой, красавчик. — Прости моего друга, — Хесус состроил виноватое лицо. — Ди совсем не знает меры, когда дело касается мохито и танцев. Пошли, пьяная задница, — это он уже обратился к Доджеру, — не приставай к людям с глупыми… желаниями. — И тихо на ухо добавил: — не переигрывай, болван. — А твой дружок нас поджидал, — в ответ шепнул ему младший Уоллес, после того, как они прошли мимо хостес. — Я знаю, — процедил сквозь зубы Хесус. — Боюсь… я не могу вас так просто отпустить, — донеслось вслед парням. — Моя обязанность сделать всё, чтобы гости «Тринидада» чувствовали себя счастливыми и отдохнувшими. Поэтому я провожу вас в одну из наших лучших кают и распоряжусь, чтобы вам принесли бодрящие напитки. — Правда, не стоит, — сказал Хесус, поворачиваясь обратно к Камило, — мы… — Предложение так и не было закончено. В нём попросту больше не было смысла. Камило был уже не один. Рядом с ним стояло четыре вооружённых охранника, направивших на Ди и Хесуса ничуть не приветливые дула пистолетов. — Я настаиваю, — в медовом голосе хостес слышался больше приказ, чем приглашение, а на лице продолжала сиять всё та же неизменная гостеприимная улыбка. *** Камило плавной походкой шёл впереди, негромко мурлыкая незамысловатую мелодию под нос. Два мрачных охранника молчаливо шагали по бокам от Доджера и Хесуса, ещё двое замыкали шествие позади. Не смотря на то, что молодым людям связали руки за спиной пластиковыми стяжками, их всё равно держали на прицеле. Куда их вели и зачем, Ди и Хесус не имели ни малейшего понятия, но на что-то хорошее не рассчитывали ни один, ни второй. Требование Хесуса объяснить почему их схватили, были проигнорированы. Камило вежливо, будто и не выходя из образа, сказал лишь, что вопросы будет задавать он. За всё время им на пути не повстречался ни один резидент клуба. Словно весёлый диджей в причудливых светодиодных очках, как крысолов с волшебной флейтой, звуками электро-буги и яркими перфомансами заманил всех в эпицентр веселья, на третью палубу, подальше от событий, которые не предназначались для посторонних глаз. Красивых девушек и юношей из персонала также не было видно. Они проходили лишь мимо других охранников, которые стояли в стороне и не проявляли никакого интереса к происходящему. — Я бывал во многих креативных заведениях высшего класса, но ни в одном из них мне не предлагали вооружённый эскорт прямо до каюты… если мы и правда идём в каюту, — нарушил напряжённую тишину Доджер, косясь при этом на идущего рядом с ним лысого мужчину с недовольной каменной физиономией. Хесус, предупреждающе шикнул на Ди, но его проигнорировали. — У вас все получают такой сервис или это мы такие особенные? — обратился Ди к Камило. — К особенным гостям, особенный подход, — медовым голосом ответил Камило, даже не обернувшись в сторону пленников. — Твой друг так точно… очень особенный. А что касается тебя, Доджер Уоллес, это нам ещё предстоит выяснить. — Так и знал. Я тебе ни капельки не интересен, — с наигранным сожалением вздохнул Ди. — В натуре запал на Бабочку, да? — Запал на… Бабочку? — Камило всё же кинул вопросительный взгляд на пленников через плечо. — Ага, я так прозвал Хесуса. — Доджер расслабленно пожал плечами, не обращая внимания на предупреждающий тычок пистолетом от лысого охранника. Хесус на слова Доджера никак не отреагировал и ничего не говорил. Его невозможно было прочитать: ни гнева, ни раздражения, ни страха…. Крус выглядел как образец хладнокровия и собранности, словно он шёл на важную деловую встречу или решал в уме сложную задачу. Его слух был обращен на то, что же скажет хостес на провокацию Ди. — Ба-боч-ка, — повторил Камило, катая слово на языке. — Скажи, запал же? — дерзко ухмыльнулся Ди, вложив в интонацию больше вызова. — Хесус видный красавчик. Мечта каждой девчонки и влажная фантазия для парней... тех, что сохнут по брутальным секси-мачо. Я так больше предпочитаю миловидных стесняшек-симпатяжек, — решил добавить он. — Но если бы я вдруг по какой-то причине и хотел подкатить к Бабочке, мне всё равно ничего не светило бы. Во-первых, мы amigo. Во-вторых, он натуральнее, чем домашний йогурт хипстера, повернутого на био-жратве… — А в-третьих? — В голосе хостес послышалась нотка весёлости. — В-третьих, — Ди сказал шёпотом, словно делился тайной, правда его без труда слышали абсолютно все, — он религиозный де-евственник. И если ты не собираешься использовать моего приятеля, как жертвоприношение для какого-нибудь ненасытного бога вулкана, то в каких-то других делах, тем более постельных, тебе с ним точно не светит. — Спасибо за такую… бесполезную информацию, но нет, я не хочу спать с твоим приятелем. — Заправив за ухо выбившуюся из прически афрокосичку плавным движением, хостес улыбнулся Доджеру мягко, и если бы не вся ситуация в целом, то можно было подумать, кокетливо. — Тогда чего ты до нас доебался? — Этот вопрос прозвучал уже без шутливой манеры, а жёстко, за что Доджера тут же осадили болезненным ударом под ребра рукоятью пистолета. Не способный связанными руками подхватить товарища, Хесус подставил своё плечо, чтобы Доджер не завалился от удара. — Только тронь его ещё раз, мразь, — низким, опасным голосом сказал Хесус. Он посмотрел на лысого охранника так, словно в его силах с лёгкостью уничтожить обидчика даже будучи скованным. — Дик, полегче с ним, — жёстко приказал Камило, не сбавляя хода. — Доджер пока что всё ещё наш гость. — Ау-у… — потирая место удара, проскулил Доджер. — Пока что? Что это значит? — Ди, хватит. Ничего больше не говори, ладно? — строго сказал Хесус, не спуская взгляд с лысого охранника. — Я во всём разберусь и вытащу нас, обещаю. Но если продолжишь в том же духе, сделаешь только хуже. — Куда уж хуже, amigo? О гостях должны заботиться, ублажать их, а не угрожать волынами и тем более не бить, — обиженно выплюнул Доджер. — Будь я, на месте Марии, хозяином бомбической яхты с высокими стандартами, отправил бы такой радушный в сраку персонал за борт… без страховки и без выходного пособия и без подарков на зимние праздники! Да-да, яйцеголовый мудень с постной рожей, Дик твоё погоняло, да? Тебя это в особенности касается, — обратился младший Уоллес к своему конвоиру-обидчику. — Скажу вашей хозяйке, чтобы прописала вам всем пинок под зад за такую незабываемую ночку! — У вас нет шанса и глазом увидеть Марию, не то, чтобы с ней заговорить. — Камило повернулся к парням, но смотрел прямо на Хесуса. — Я же сказал, на яхте её нет. — Больше хостес не улыбался, что делало его юношескую внешность старше, чем она казалась на первый взгляд. — Это сбило твои планы, верно, убийца? — Какие ещё планы? Что за бред он несёт, Хесус? — Доджер вопросительно уставился на товарища, скулы которого заострились, а брови сместились к переносице, придав взгляду ещё больше жёсткости. Смотрел же Хесус не на Ди, а на Камило. — Я не знаю, — ответ был произнесен беззвучно, одними губами. — Довольно разговоров, — отрезал Камило, ускорив и без того быстрый шаг. Так в напряжённом молчании молодые люди миновали первую палубу и спустились ещё ниже, где яркие ультрамодные интерьеры и простор сменились на низкий решётчатый потолок и переплетения труб вдоль холодных металлических стен. Вместо драйвовой музыки гремел, давящий на нервную систему, машинный гул. — А вот сейчас мне чуточку не по себе, мужики, — признался Доджер, невольно замедляя шаг, за что получил очередной грубый толчок в плечо от своего конвоира. — Да заебал ты в меня своей пукалкой тыкать, — вспылил Ди, не способный из-за связанных рук даже потереть больное место. — Ладно, чуваки, а теперь давайте за серьёзный базар, окей? Это всё из-за того, что Бабочка зажал чаевые, да? — Ещё одно слово, умник… — прорычал охранник, снова замахнувшись пистолетом для удара. — Не советую, Хесус, — хостес остановился и предупреждающе глянул на Круса, когда тот готов был вот-вот броситься в атаку на агрессивного охранника. Остальные трое секьюрити незамедлительно направили пушки ему прямо в голову. — Если этот подонок хоть пальцем тронет Доджера, клянусь Сантиссимой, лысый урод лишится руки, — пригрозил Хесус. — Не тебе здесь приказывать, — спокойно ответил Камило. — Дик, — обратился он к злобному охраннику, — отведи нашего резидента в большую подсобку. Пусть посидит пока там. Я ещё не придумал, что с ним делать. И… без насилия. Мы не знаем, замешан ли он или служит прикрытием по незнанию. Не хотелось бы неприятностей с его семьёй. Насколько мне известно, они политики и бизнесмены. А это совершенно ненужное нам внимание. — Замешан в чём? — взгляд Доджера озадаченно метался между мрачной, пугающей версией Хесуса и Камило. — Ди ни к чему не причастен. Он лишь парень из богатой семьи политиков и бизнесменов, как ты сам и сказал. Если у тебя есть какие-то дела ко мне, Камило, то решай их со мной, — сказал Хесус тоном, способным превратить тропики в заледенелую пустыню. — Именно это я и намереваюсь сделать, убийца. — Хостес приблизился к Хесусу. На контрасте с ним, темнокожий юноша выглядел ещё изящнее и доставал Крусу лишь до подбородка. Когда помощник Смерти резко дернулся вперёд, чтобы припугнуть Камило, тот и бровью не повёл. — Убийца… — бархатным, но полным презрения голосом произнёс он, жёстко схватив Хесуса за подбородок. — Это прозвище тебе больше подходит, чем… Бабочка, верно? *** Их разделили. Камило и трое верзил увели Хесуса дальше вглубь узкого, переплетенного трубами коридора. Последнее, что Доджер услышал от своего товарища было: «— Что бы ни случилось, не вздумай никого провоцировать, я вытащу нас, даю слово». Несмотря на сказанные Хесусом слова и всю ту твёрдую уверенность, что в них была вложена, нутро болезненно скручивало от тревоги. Нет, Ди не ощущал себя в безвыходной ловушке, как это было в Анголе, где он пережил самый большой в своей жизни ужас, что без вести сгинет в холодной камере, или же его заживо растерзают отмороженные заключенные в тюрьме Салинас; к нему не приставили безликих, конвоиров с дубинками, безмолвно и хладнокровно взбивающими внутренности пленника в пюре тяжелыми военными ботами; его не тащили по бесконечному, тёмному подвальному лабиринту в холодный вонючий карцер… не вели на смерть. Но что насчёт Хесуса Круса, его бывшего одноклассника, товарища по оружию и, вроде как… друга? Этим типам нужен был он. И его явно в чём-то обвиняли. Почему Камило назвал Хесуса убийцей? То есть Крус скорее всего им и являлся, он же, как-никак, человек Смерти. И сегодня Доджер как никогда убедился в этом, ощущая тьму, опасность, и хватающий цепкими пальцами за лопатки могильный холод, что исходили от Хесуса, что были присущи самому Смерти. Знает ли Камило о Муэрте? Замешан ли сам Смерть во всём этом? Со слов хостес или, кем бы он на самом деле ни являлся, можно было подумать, что это какие-то личные счёты. Ди верил, что его бывший одноклассник действительно не знал причину, почему их схватили. В больших карих глазах, хоть сейчас и холодных, читалось искреннее непонимание происходящего. Бессмертного Ди, правда, немного задело, что к Хесусу приставили кучу вооруженной охраны, которая держалась с ним настороженно, словно Крус в любой момент мог разорвать стяжки за спиной и ринуться в атаку, а его самого восприняли не так серьёзно, посчитав достаточным приставить лишь одного единственного человека, который, на случай непослушания, приструнит богатенького мальчишку. Доджер постарался запихнуть маленькую обидку куда подальше. Ведь то, что его недооценили, являлось шансом попытаться сбежать. Такие типы как Дик, Доджеру хорошо были знакомы. Свою агрессию и превосходство перед теми, кого считают слабее себя, они демонстрировали лишь пустым лаем. «Ты проебался, Камило, дорогуша. Я не просто какой-то там сынок политиков-бизнесменов, я Бессмертный гангстер Ди!» *** Какое-то время они шли молча. Доджер усиленно думал над тем, как заставить злобного охранника Дика развязать ему руки. Ещё и мочевой пузырь решил сообщить хозяину, что пора бы уже избавиться от выпитых за вечер коктейлей. «У меня всегда всё не вовремя, блин, — недовольно подумал он про себя, а затем прикусил щёку, чтобы довольная улыбка не растянулась от уха до уха. — Хотя, почему не вовремя?». — Какого хрена плетёшься, как одноногий инвалид с бутылкой в жопе? — рявкнул лысый охранник, когда его пленник замедлил ход. — И много одноногих инвалидов с бутылками в жопе ты повстречал, чтобы знать, как они ходят? — огрызнулся Ди в ответ. — Мне отлить нужно. И срочно, — потребовал он и, для пущей убедительности, стал комично пританцовывать, поставив ноги иксом. Злобный охранник Дик на разыгранную драму не повёлся, то ли потому что он был ну очень злобным, то ли Хесус был прав, сказав, что Доджер любитель переигрывать. Одной рукой Дик схватил пленника за рубашку, а второй прижал Беретту к его щеке. — Когда дуло направляют вот сюда… — брызжа слюной, рявкнул Дик, с силой вдавливая железо в скулу, — даже самые отбитые на голову идиоты понимают, что они не в том положении, чтобы выёбываться. Твой праздник закончен, сопляк. Сейчас я уберу пистолет и ты, как послушный мальчик, продолжишь передвигать ходулями… молча. Убивать тебя нельзя, но это не значит, что я не могу лишить тебя парочки зубов, и стереть нахальство с твоей смазливой физиономии, — выплюнул он продавливая щёку дулом с такой силой, что Доджер болезненно зашипел, а в зелёных глазах выступили слёзы. — Скажу Камило, что ты вырывался и пытался сбежать. — Мф… Фево фы фафой февный? Я пфафва пифавь хофю, — неразборчиво прошепелявили в ответ, и злобному охраннику Дику пришлось всё-таки убрать пистолет от лица пленника, после чего тот сразу же сплюнул кровавую слюну под ноги. — Ты мне взаправду чуть зуб не выбил, пидар!.. Ой, стой-стой-стой! — громко воскликнул Доджер, съежившись, когда Дик занёс пистолет для удара. — Я всю дорогу терпел, правда. Мой клапан вот-вот прорвёт прямо здесь и сейчас. — Увидев, что охранник замешкался, Ди продолжил тараторить ещё быстрее: — Может, выбитые зубы ты и объяснишь Камило, хотя насчёт твоей рабочей версии я дико сомневаюсь, а что насчёт позорного мокрого пятна на моих штанах? Тогда приготовься, что пострадает не только моя гордость, я тут всё к хуям залью, включая тебя, бесчувственный ты ублюдок! Дик скривился, бросив полный отвращения взгляд на промежность Доджера, а потом на его решительное выполнить угрозу лицо. — Чёрт с тобой. Отведу в туалет. Но выкинешь хоть что-нибудь, малейший намёк и… — Чувак, да я вообще безобидный, до усрачки напуганный и вообще не ебу, за что со мной так жестоко поступают. — Напуганный, — проворчал Дик. — Прихуевший, так точно. Злобный охранник повёл Доджера в сторону служебного туалета, интерьер которого в корне отличался от роскошных уборных на верхних палубах для гостей. Небольшое квадратное помещение вмещало в себя один унитаз, писсуар и небольшую раковину с квадратным зеркалом. Всё было простым и в светло-серых тонах. Дик толкнул Доджера внутрь, и зашёл сам, заперев за ними дверь на замок. — Давай делай своё дело, да побыстрее, — приказал охранник. — Я не собираюсь с тобой всю ночь нянчиться. — И как мне член достать, умник, силой мысли? — Встав у писсуара, младший Уоллес нагло посмотрел на охранника через плечо. В бесстыжих глазах читалась издёвка, когда он сказал: — Или ты готов протянуть мне руку помощи? Дик смачно выругался, на секунду замешкавшись, прикидывая в уме все «за и против». Затем он с неохотой достал маленький нож из бокового кармана форменных брюк и встал позади пленника. — Поссышь и сразу руки за спину, ты понял? — Даже помыть мне их не дашь? Меня мама с пелёнок учила, что прежде всего гигиена, особенно после того как подержал в руках хер сс-с… полегче! — зашипел Ди, когда его грубо схватили за запястья. — Надо бы заткнуть твой рот кляпом, — раздражённо проворчал охранник. Однако Доджер и так замолчал. Затаив дыхание, он полностью сосредоточился на, коснувшемся стяжек, лезвии. Малейшее промедление и потеряется эффект внезапности. Младший Уоллес был уверен, что сможет одолеть злобного охранника в рукопашной. Задачу осложняла лишь Беретта, что Дик держал в руке, а теперь ещё и маленький перочинный нож. Если Дик может оправдаться перед Камило за выбитые зубы пленника, то почему бы ему не сказать: «Подстрелил или пырнул разбушевавшегося «гостя», защищаясь от нападения. Машинный гул, пульсация в ушах, недовольное сопение за спиной, мокрый звук слюны, липкой слизью скользнувший в глотку, нож разрезающий пластик… щёлк. Доджер повалился спиной назад. Лезвие, что всё ещё смотрело ему в спину вспороло кожу. Вскрикнув от боли, младший Уоллес нанёс первый удар вслепую, попав оппоненту локтем в живот. Явно не ожидавший этого, Дик выронил нож и согнулся пополам. Не успел охранник сгруппироваться, как кулак дерзкого пацана угодил ему аккурат в подбородок. Следующим, что Доджер собирался сделать, это выбить из рук противника пистолет, но разъярённый охранник, достаточно быстро собрался, бросился вперёд и врезал дерзкому мальчишке в солнечное сплетение. Ди отбросило назад и он врезался местом, с ножевой раной, прямо в край раковины. Из-за сильного удара, воздух с шумом покинул лёгкие и его никак не получалось вдохнуть обратно. Против очередной атаки едва удалось поставить блок. Доджер не был профессиональным бойцом и не владел единоборствами. Единственное, как он умел драться — по-уличному, грязно и не всегда честно. А когда нужно было сражаться за братьев своей маленькой недобанды, он делал это ещё и безжалостно. Бывало приходилось в одиночку противостоять не равному количеству ублюдков-расистов, решивших подкараулить и избить беззащитного Эйба за то, что тот без спроса курил травку на якобы их улице. Как-то раз бок о бок с Хастуром Холлом Ди отбивался от мордоворотов в баре, правда, их обоих тогда хорошенько отделали, поломав парочку костей в придачу. Было время, когда Доджер бился и за ирландских братишек, пока те не отплатили ему предательством… Сейчас же Доджер Уоллес, известный в не совсем честных кругах, как Бессмертный Ди, боролся за Хесуса Круса. За неполный месяц он успел привязаться к вредной бабочке и даже научился хоть и не до конца, но доверять ему. Внутренности скручивало в тугой узел лишь от мысли, что скелетообразная мрачная дамочка явится без приглашения к ним сюда на вечеринку в одном из своих вычурных пышных платьев и увлечёт Хесуса за собой, чтобы станцевать с ним его последний танец. Доджер твёрдо намеревался выбраться отсюда и вытащить не умеющего расслабляться засранца, задолжавшего ему обещанный танцевальный батл. Дыхание всё ещё не восстановилось, стены туалета раскачивались взад и вперёд, спину нещадно жгло, но вброс щедрой порции адреналина в кровь придал необходимой сейчас силы, чтобы перестать защищаться и самому ринуться в атаку. Охранник бил неслабо, но преимущество Доджера было в его скорости и ловкости. Даже со всё ещё сбившимся дыханием и в маленьком помещении он умудрился увернуться от вражеского кулака и схватиться за кисть руки с пистолетом, рукоятью которого охранник метил юноше прямо в голову. Разгневанный Дик пытался вырваться из хватки, нанося свободной рукой удары по рёбрам. Доджер выставил ногу в подсечке, всем весом навалился на Дика и они повалились на пол. Места едва хватало, чтобы растянуться во весь рост. Руку с Береттой Доджер так и не выпустил из крепкой хватки, прижав её к стене, прямо над головой Дика. Бёдрами он изо всех сил удерживал брыкающиеся ноги, а свободной рукой пытался поймать второе запястье охранника, пока тот силился дотянуться до ножа, закатившегося под унитаз. Маленькое помещение наполнилось вознёй, шипением и рычанием. — Ах ты обосрыш! — взревел охранник, извиваясь в крепкой хватке. Поняв, что достать до ножа у него не выйдет, Дик начал свободной рукой хаотично бить Доджера в бок, в плечо, снова в бок, один раз даже угодил в висок, чуть не сбросив с себя мальчишку. Но Доджер держался крепко. Поставить блок он никак не мог, так как в это время остервенело наносил ответные удары, целясь в лицо противника и из-за чего его уязвимые места были открыты. Приходилось до хруста стискивать зубы, когда кулак Дика раз за разом попадал по рёбрам. Дик стал выдыхаться, рука с пистолетом, из-за сильного на неё нажима, затекла и ослабила хватку на Беретте, а потом и вовсе выронила пистолет, чем Доджер тут же воспользовался. Перестав держать Дика за кисть, он стал атаковать обеими кулаками. Из-за боли и усталости получилось смазано и вполсилы, но трёх хороших ударов хватило, чтобы истощенный противник под ним вырубился. Висок горел и пульсировал, как и порез, и места на теле, над которыми поработал злобный охранник. Стены ещё качались и всё вокруг выглядело размытым. Тяжело дыша, Доджер вытер рукавом мокрое от пота и крови лицо. С трудом заставив себя подняться, он пошатываясь встал у писсуара, уткнулся лбом в приятно-прохладную кафельную стенку, дрожащими пальцами кое-как справился с ширинкой и сделал, наконец, то, зачем они с Диком сюда пришли. — Фу-ух… наконец-то! — с чувством выдохнул Доджер. — Если бы моё родео верхом на этом хмыре затянулось чуть подольше, мог бы недотерпеть и… — он слабо усмехнулся, — такой опыт старине Дику точно бы пришёлся не по вкусу. Облегченный и относительно довольный, Ди направился к раковине, включил воду и с удовольствием подставил под холодную струю окровавленные костяшки пальцев, а после постарался привести в порядок и лицо. После он попытался разглядеть в зеркале порез. Вышло не очень. Зеркало было высоковато, но по ощущениям Доджер решил, что рана всё же не глубокая. Сняв с себя рубашку, он обвязал её вокруг пояса, в надежде остановить кровь. Переведя дух, Доджер вернулся к всё ещё лежащему в отключке охраннику, сел рядом с ним на корточки и взял лежащую у изголовья Беретту. Повертев оружие в руке, он отметил, что всё это время пистолет был на предохранителе, а выбрасыватель указывал на отсутствие патрона в патроннике. Неловким движением Ди вынул магазин и убедился, что все патроны на месте. — Странно. Из этой пушки будто и не стреляли никогда, — удивился Доджер и, отсалютовав Береттой Дику, засунул её сзади за пояс брюк. — Надо бы тебя на всякий случай связать, дружок, и рот заткнуть. Не хочу чтобы ты предупредил Камило о том, что я не такой и слабачок, как он думает. При обыске карманов охранника, в одном из них обнаружились стяжки, как те, которыми связывали их с Хесусом. — Тебе бы на диету сесть, приятель, — прокомментировал Ди, не без усилий перевернув тяжёлое тело на живот, чтобы сцепить руки Дика за спиной. — А это что у нас тут? — Он присвистнул, улыбнувшись находке. К поясу охранника была прикреплена рация. — Её я тоже позаимствую. — Новая находка заняла своё место рядом с Береттой. — Да, детка, я как Итан, мать его, Хант, сексуален, экипирован и готов к миссии... спасать Хесуса! — Перевернув тело обратно, Доджер продолжил обыскивать охранника в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заткнуть ему рот. Ничего не обнаружив, он принялся проверять на наличие чего-нибудь подходящего свои карманы. Кроме кошелька Смерти, что Доджер так ему и не вернул, и пакетика таблеток с ключ-картой, втихаря подложенные малышом Твинки, больше ничего не было. — Ни секса, ни веселья. — Ди с грустью посмотрел на ключ от каюты с желанными, но теперь уже точно недоступными удовольствиями и засунул его и соблазнительные таблетки обратно. Использовать кошелёк как кляп он не решился, представив во всех красках и подробностях очень и очень недовольного таким обращением с его вещами наёмника. Вместо этого Доджер слепил большой плотный комок из туалетной бумаги и запихнул Дику в рот, а чтобы проснувшийся злобный охранник его не выплюнул, щедро обмотал бумагой челюсть заложника. Немного подумав младший Уоллес решил замотать и верхнюю часть головы тоже. Удовлетворенный проделанной работой, Доджер подошёл к двери и прислушался. Тишина. Отперев замок, он осторожно высунулся наружу, чтобы осмотреться. Пусто. — Раз на шум никто не прибежал, значит, поблизости никого нет. Да я везучий, чтоб меня, ублюдок. Доджер не мог не признать, что везенье было ещё и в том, что Дик не являлся убийцей. Его никак нельзя было сравнить с теми же жестокими и хладнокровными «Чистильщиками». Каким бы говнистым и злобным охранник ни был, он больше походил на какого-нибудь мелкого копа, который на заре своей карьеры выписывал штрафы для припаркованных в неположенном месте машин, гонял уличную шпану по району и лопал «Dunkin' donuts», соря крошками прямо в патрульной машине. Возможно он никогда даже и не стрелял из оружия. Но что насчёт тех типов, что увели Хесуса? «Тринидад» кишит охраной и Ди без понятия, как много людей во всём этом замешаны. Если он ринется сломя голову спасать Круса, то рискует быть схваченным. И в следующий раз Камило точно посчитает, что одного Дика для строптивого гостя будет недостаточно. Доджер бросил взгляд на часы на запястье. — И хватятся нас нескоро, только через четыре с половиной часа. За это время с Бабочкой могут сделать всё что угодно. — Зайдя обратно в туалет, Ди запер за собой дверь и устало прислонился к ней спиной. — Надо придумать план и… нужен чёртов Буги.