За лепестком алой розы

      Насмотревшись вдоволь на сверкающее представление магических искр, толпа хоббитов ненадолго успокоилась, но лишь для того, чтобы поудобнее рассесться по стульям, креслам и скамейкам. Во время салюта рты у всех были раскрыты от удивления, и решительно никто не решился испробовать угощений щедрого хозяина вечеринки. Так что теперь многочисленные гости спешили исправить своё упущение и с удвоенным энтузиазмом принялись уничтожать запасы выпивки и вкусностей. Однако, стоило имениннику подняться со своего места, хоббиты вновь оживились и наперебой стали требовать речь.       — Уважаемые гости… — начал Бильбо, взобравшись на успевшую опустеть бочку. Выпрямившись во весь рост, он поднял руку, призывая к молчанию расшумевшихся родственников. Когда толпа наконец угомонилась и немного притихла, именинник заговорил снова.       — Дражайшие мои Бэггинсы и Сведуны! Туки и Брэндибаки! Проторы и Отвальни! Барсучинсы и Мохноступы…       — Мохностопы! — возмутился хоббит, сидевший в дальнем конце поляны, потрясая кружкой. В том, что он-то Мохностоп, мог убедиться, любой взглянувший на него, поскольку свои огромные и на редкость волосатые лапищи этот почтенный не преминул водрузить прямо на стол, раздвинув тарелки.       — … и Мохностопы, — поспешил исправться Бильбо, — а так же разлюбезные Хаппни-Бэггинсы. — каждое названное семейство взрывалось аплодисментами в такт словам говорящего.       — Я безумно рад снова видеть вас у себя на Бугре. Сегодня мой сто одиннадцатый день рождения!       — Ура! Ура! — дружно закричали гости, топая ногами и стуча по столам. Речь пришлась по вкусу — так и надо говорить, коротко и без затей.       — Надеюсь, — продолжил Бильбо, — всем вам так же весело, как и мне. — слова его потонули в оглушительных хлопках и криках «Точно!», «Ещё бы!», «Как иначе?».       — Я вас надолго не задержу, — заявил хоббит, чем вызвал всеобщее одобрение. — Должен сообщить, что созвал я вас по особой причине. Прежде всего, я хотел бы сказать, что несказанно рад всех вас видеть! Прожить с такими расчудесными хоббитами сто одиннадцать лет — тьфу! Сколько не живи, всё мало покажется! — гости вновь разразились одобрительными возгласами.       — Половину из вас я знаю вдвое хуже, чем хотел бы знать, а другую половину люблю вдвое меньше, чем они того заслуживают. — на этот раз заявление было встречено лишь жиденькими хлопками. Решительно все нашли его слишком уж заковыристым, а иные даже призадумались — нет ли в нём чего обидного?       — Я хочу сделать объявление! С сожалением сообщаю, что, хотя прожить среди вас сто одиннадцать лет, не так уж и мало, хорошего помаленьку. — рука хоббита нырнула в карман и сразу же вынырнула, спрятавшись за широкой спиной своего обладателя.       — Здесь и сейчас мы с вами расстанемся навсегда. Я ухожу! Прямо сейчас… Прощайте, мои дорогие! — с этими словами Бильбо шагнул со стула и растворился в воздухе.       Сто сорок четыре пары глаз ошарашено уставились в ту точку, где только что находился виновник тожества, но ни одна из них не обнаружила искомого. Просидев с минуту во внезапно возникшем молчании, хоббиты начали настороженно перешёптываться. А отойдя от шока окончательно — и вовсе, перекрикиваться и пытаться докричаться до Бильбо. Не получилось, разумеется, ни у кого — Бэггинс-старший появляться отчего-то не торопился. Постепенно гости пришли к выводу, что без колдовства тут не обошлось, а маг в Хоббитоне был всего один — Гэндальф Серый. Поиски мага принесли не больше результата, чем поиски Бильбо, так что толпа окончательно погрузилась в уныние и зашумела.       Однако, не для всех исчезновение именинника посреди торжества стало сюрпризом и неразрешимой загадкой. Старый маг исчез из поля зрения Аэренэль почти одновременно с хоббитом, не объясняя ни причин, ни намерений. Решив, что из всех, кто был на празднике, Гэндальф более всех осведомлён о том, что здесь вообще твориться, эльфийка тихонько последовала за ним, стараясь не привлекать к себе ни малейшего внимания.       Когда она добралась до Торбы-на-Круче, то увидела, как дверь открылась сама собой. И это можно было бы списать на ветер или уже никуда не годные петли, если бы дверь не закрылась так же, без посторонней помощи — в том, что не видела ничьей руки, эльфийка была уверена совершенно точно. Значит, толпа негодовала не напрасно — без магии здесь обойтись не могло решительно никак. Маг, по расчётам девушки, уже должен был быть в Норе, так что оставаться снаружи не имело смысла — и она юркнула за дверь, открыв, а после и закрыв, её так тихо, как только смогла.       — Бильбо? Вы здесь? — окликнула Аэренель полушёпотом.       — О, привет. А я-то думал — куда это ты запропастилась? Гэндальф, вот, уже в гостиной. Как тебе моя шутка? — игриво спросил хоббит, но эльфийка ответила хмурым молчанием.       — Хорошо, что тебя видно, — буркнул маг, опускаясь на стул.       — Славная вышла шуточка! — всё приговаривал именинник, попутно скидывая пожитки в котомку, забитую уже наполовину. Между одеялом и костюмом легла подаренная Фродо бутыль. Сверху была уложена дорожная куртка.       — По сию пору у тебя хватало ума держать Кольцо в секрете. — голос Гэндальфа был уставшим, но при том грозным.       — И охота тебе вечно в чужие дела вмешиваться… — покачал незадачливый шутник головой, — Но, надеюсь, тебе лучше знать… как обычно.       — Обычно я что–то да знаю. Боюсь только, на сей раз даже моих знаний не хватит. Ну да ладно. Главное другое — что теперь будет дальше?       — Я же тебе говорил. Мне нужен отдых. Долгий если вовсе не бессрочный. Я уже навряд ли вернусь домой, да и не собираюсь, по правде сказать. Всё вроде улажено… Постарел я, Гэндальф. Слов нет, как постарел. С лица вроде и не скажешь, да и ломоты никакой нет. Но душа моя истомлена и истерзана. Нехорошо это, неправильно. Пора что-то менять, Гэндальф.       Гэндальф пристально глядел на хоббита. Не то — проверял, ладно ли запахнут старый дорожный плащ, от былой зелени которого остались лишь воспоминания, не то — смотрел куда-то намного глубже, в самое сердце, если не дальше. Аэренэль уже начала понимать, что за Кольцо держит в кармане Бильбо. И она уже сопоставляла это с тем, зачем её сюда позвали, но до поры молчала, считая, что не стоит вмешиваться в беседу старых друзей. Серый Маг знал хоббита несравнимо лучше, чем она и с даром убеждения у него было намного лучше.       — Насчёт «нехорошо» ты прав, — задумчиво пробормотал Гэндальф. — Вижу, решение твоё верное, лучшего не придумаешь.       — Тут и думать нечего, — твёрдо сказал Бильбо, глядя в серые глаза друга прямо и бесхитростно. — Уж больно мне хочется вновь на горы взглянуть. Книгу мою дописать. Где, как не у эльфов я найду покой и гостеприимство тихого величия?       — И то верно. — легко согласился маг, бросив взгляд на девушку, развлекающую себя плетением косы из шоколадного водопада длинных волос, отливающих закатным золотом в свете немногочисленных свечей и камина.       — Ты ведь присмотришь за Фродо, правда? — спохватился Бильбо, снова обращая взгляд на друга.       — Отчего не присмотреть. Пригляжу одним глазом. А может, и двумя — как пойдёт. — с лукавыми нотками в голосе ответил маг.       — Я оставляю ему всё, Гэндальф. — вдруг остановился Бильбо на месте.       — А как насчёт твоего Кольца? Его тоже оставишь? — вопрос прозвучал как попытка убеждения.       — Да, оно там, на каминной полке. — махнул хоббит рукой в сторону огня. Однако, стоило Гэндальфу повернуться, чтобы проверить подлинность слов друга, как тот заговорил сам.       — Постой. Оно же… в кармане, — вдруг вспомнил Бильбо, — Вот оно. Да… Моя собственность.       — Пришло время расстаться с Кольцом, Бильбо. Оставь его Фродо. Это ведь совсем нетрудно? — мирно спросил маг.       — Что ты, нет! — улыбнулся хоббит, но улыбка его была недолгой.       — Да. Теперь, когда… пришло время… я не могу. — теперь Бильбо уже перешёл на гневное шипение, а с него — на крик.       — Оно моё! Я нашёл его! Я!       Аэренэль, закончившая с причёской, развлекалась теперь тем, что вертела между тонких пальцев короткий походный ножик, выполненный из какого-то серебристого металла и, совершенно точно, с рукояткой из итильдина. В разговор друзей она почти не вслушивалась, занимая разум другими думами, но интонации краем уха улавливала. Услышав шипящие нотки в голосе хоббита, девушка сумела ничем не выдать своего пристального внимания к беседе — не сменила позы, не вздрогнула, не сдвинула брови. Лишь только нож застыл в её пальцах в том положении, когда можно метнуть его, почти не целясь. Теперь эльфийка вслушивалась в каждое слово Бильбо, готовая к любому повороту событий.       — Не вижу повода злиться, — попытался успокоить друга Гэндальф.       — Если я злюсь, в этом виноват только ты! — нервно бросил хоббит, снова обращая свой взгляд к золотому ободку на ладони.       — Оно моё… собственное… Моя Прелесть… — Бильбо смотрел на Кольцо, как зачарованный.       — «Прелесть»? Его уже называли так, только не ты! — настороженность мага смешалась с лёгким испугом.       — Какое тебе дело, что я делаю со своими вещами?! — хоббит попятился, зажимая реликвию в ладонях.       — Я думаю, это Кольцо погостило у тебя достаточно. — предпринял Серый очередную попытку образумить друга, но тот оставался глух.       — Ты не заберёшь его себе!       — Бильбо Бэггинс! — голос Гэндальфа в одно мгновение заполнил комнату громовым раскатом. Казалось, сгустился и потемнел сам воздух, но действовала магия не дольше нескольких мгновений.       — Я не пытаюсь тебя ограбить! Я хочу помочь. — маг уже не приказывал оступившемуся мальчишке, не помнящему себя от искушения — он просил старого друга одуматься.       Взгляд Бильбо прояснился, ушла та тёмная пелена серого налёта, делавшая хоббита похожим на безумца. Он подошёл и порывисто обнял друга, а на глаза навернулись слёзы. Впрочем, пасть наземь им было не дано, так что они так и застыли, оживляя взгляд, делая его полным горечи печали и дёгтя раскаяния. После недолгой паузы Серый маг заговорил снова.       — Долгие годы мы были друзьями. Верь мне как когда–то. Оставь… Кольцо Фродо. — снова попросил он. Бильбо кивнул и, вспомнив вдруг, что засиделся, поспешно направился к двери. Тихий, но настойчивый голос мага настиг его, когда стопы уже почувствовали прохладу камня, выстилающего крыльцо.       — Бильбо. Кольцо у тебя в кармане.       Хоббит замер, сердце его пропустило два удара, но после вновь продолжило стучать в привычном ритме. Он поднял Кольцо на протянутой руке и засмотрелся на него непозволительно долго, не в силах расстаться с опасным, но таким манящим артефактом Зла. Прошёл час, два, день, год, сменилось три десятка эпох, Мир успел состариться и обратиться в прах, прежде чем Бильбо решился повернуть ладонь так, чтобы древняя реликвия упала на пол. Пока Кольцо летело до земли, прошла ещё вечность, не менее долгая. И лишь услышав, как металл стукнул по дереву, хоббит понял — не прошло и минуты с того момента, как Гэндальф его окликнул.       — Вот и всё, — улыбнулся он. — Дело сделано.       Кольцо весило всего ничего, но, расставшись с ним, отказавшись от искушения и совладав с собственной душой, Бильбо ощутил такую лёгкость, будто с его плеч только что кто-то неведомый снял непомерный груз, тяготивший и мучавший столько лет. Хоббит поспешно отвернулся от металлического ободка, не давая тому вновь заполнить едва проясневшее сознание, и вышел за порог. Вдохнул воздуха, расправил плечи.       — Как здорово! Наконец–то я снова отправляюсь в дорогу. Я, кстати, уже придумал, как закончу свою книгу. «И жил он счастливо до скончания дней своих». — констатировал хоббит, на что Гэндальф добродушно рассмеялся.       — Очень оригинально. — заверил маг друга, хотя сам мог бы легко назвать несколько десятков книг с подобным завершением.       — Прощай. — тихо сказал Бильбо своему обиталищу. Не к месту вспомнилась прошлая его долгая отлучка из дома, когда он выбегал впопыхах, кое-как затворив двери и окна и забыв дома всё, что только можно ухитриться забыть.       — Прощай и ты, Гэндальф! — маг в ответ кивнул.       — Прощайте, Бильбо. — сказала с какой-то неясной печалью подошедшая Аэренэль. Хоббит постоял несколько мгновений, собираясь с духом, а потом бодро зашагал по дороге из Шира.       — Он не вернётся. — подвёл итог Серый Маг.       — А так ли это важно? — девушка пожала плечами и вновь вернулась в кресло.       Гэндальф развернулся, и взгляд его обратился к Кольцу, смирно лежащему на каменном полу. Маг подошёл, чтобы поднять его, нагнулся, коснулся пальцами прохладного металла и прикрыл веки, вслушиваясь в ощущения. Яркий огненный глаз, смотрел, казалось, в самую душу, желая знать все самые потаённые желания, отыскивая лазейку в крепкой воле. Из транса мага вырвали звонкий лязг металла о камень и резкая боль в пальце.       — Если Кольцо одержит верх, я не сумею остановить тебя. — не глядя на него, произнесла эльфийка. Её нож, закончивший свой короткий полёт у сапога старого мага, был окроплён единственной алой каплей.       — Мало кто сумеет. — согласился Гэндальф, поднимаясь и возвращая девушке оружие чуть дрогнувшими пальцами. Рану он заговорил, так что уже через минуту ссадина затянулась, не оставив после себя никаких напоминаний. Однако, даже такое неожиданное и не слишком грозное предупреждение оказалось весьма отрезвляющим.