За лепестком алой розы

      — И что теперь с этим делать? — эльфийка смотрела на Гэндальфа, но тот молчал, подбирая слова.       — Для начала надо бы разобраться, с чем именно мы столкнулись. Может статься, что ни ты, ни я не сумеем преодолеть возникшие трудности. — заключил маг спустя несколько минут тишины раздумий, нарушенной лишь единожды — когда девушка, уже который раз за вечер, вернулась в мягкое кресло, скрипнувшее одной из старых пружин.       — Не хотелось бы мне, чтобы ты оказался прав… — выдохнула Аэренель. — Иначе всем нам будет очень нелегко.       Дверь скрипнула, впустив кого-то в полумрак прихожей. Тьма была лишь частично разбавлена отблесками каминного пламени, танцующего в соседней комнате. Один из отблесков упал на золотой ободок, до сих пор лежащий на каменном полу без дела. «Кто-то» поднял кусочек злосчастного металла, повертел в пальцах и, запрятав его в кулаке, как вор, прошёл к огню, взял с полки свечу и зажёг её. Обернулся и увидел высокую фигуру, облачённую в мантию неопределённого цвета — в отблеске пламени она отливала медью ржи, но во мраке казалась сплетённой из теней.       — Он ушёл? — спросил хоббит, задрав голову и глядя на длинную серую бороду.       — Ушёл. — ответила эльфийка вместо Гэндальфа. Фродо даже вздрогнул от неожиданности — девушка почти слилась с креслом, и заметить её в темноте было бы сложно.       — А это… — молодой хоббит разжал кулак, демонстрируя обманчиво-безобидный обод Зла.       — То, что хранило Бильбо долгие годы, и то, что он оставил тебе прощальным подарком. — произнесла эльфийка, хотя думала о Кольце совсем другое.       — Спрячь его до поры, и никому без нужды не показывай. Не надевай без причины, и лишний раз не вспоминай об этой безделушке. — попытался Гэндальф скрасить всю паршивость ситуации столь пренебрежительным обращением. «Безделушка» в ответ зло блеснула потускневшим металлом, прошипев что-то на тёмном языке. Голос Кольца донёсся лишь до мага, но Аэренэль тоже почувствовала липкий холодный мрак, пробежавший струйкой от шеи до поясницы.       — Спрячу. — кивнул Фродо, сунув обод в карман.       — Думаю, ты придумаешь ему хранилище понадёжней. — с явным усилием улыбнулась эльфийка, подставляя конверт из пергаментной бумаги.       Когда юный хоббит опустил Кольцо в бумажные объятья, Гэндальф уже стоял на пороге, держа в руках свой дорожный посох. Переглянувшись с эльфийкой, он шагнул было за порог, но вдруг остановился в задумчивости, видимо, думая, стоит ли прощаться или сказать что-то в напутствие. Так и не придя ни к какому решению, а может, решив, что прощания излишни, Гэндальф вновь двинулся прочь от Норы, но уже не так быстро.       — Куда же ты, Гэндальф? — в голосе Фродо смешались удивление и сожаление.       — Видишь ли, друг, у нас очень плотный график. — попыталась уклониться от ответа эльфийка, но маг заговорил сам.       — В твои руки попала весьма занятная вещица. Стоило бы разузнать о ней подробнее. — произнёс он, развернувшись, но не сделав к дому ни шага. И хотя голос его не был громким, слова звучали чётко.       — Что-то не так? — спросил хоббит.       — Не знаю, мой дорогой Фродо. Не знаю. — вздохнул Гэндальф.       — Мы должны много чего узнать. Увидимся, Фродо. — хоббит даже не понял, когда и как Аэренэль успела проскользнуть на улицу. «Хотя лучше бы мне ошибиться или солгать» — но девушка задержала эти слова в себе.       — Идём. — окликнул маг, открывая калитку, и она почти мгновенно сбежала вниз, покинув ограду всего на секунду позже Гэндальфа.

***

      — Нельзя оставлять эту гадость здесь. — заговорила Аэренэль, когда маг уже проверял, ладно ли сложены вещи на повозке.       — Нельзя. — согласился он, нехотя.       — Тогда почему мы уезжаем? Если это та самая дрянь, которая сгубила Исильдура и пыталась сгубить Средиземье, хоббиту с ней не совладать.       — А если мы ошибёмся, то цена этой ошибки будет очень и очень высока. Нужно всё проверить.       — И всё же… Неужели мы вот так просто уедем, оставив в руках хоббита величайшее творение Саурона? — девушка недоумевала, почти негодовала, что им придётся поступать столь безответственно.       — Не нужно здесь этого имени. — успокаивающе произнёс маг.       — Подожди меня немного. Я скоро вернусь. — вспомнила девушка о двух сорванцах, моющих посуду.       — Недолго. — напутствовал старик.       — И четверти часа не пройдёт. — отвечала эльфийка и тут же сорвалась с места.       — На счету минуты. — долетел до неё шёпот.       Аэренэль за несколько минут добралась до места прерванной вечеринки. Мерри и Пиппин закончили мыть посуду, оставленную девушкой и теперь крепко спали, положив головы на стопки чистого белого фарфора. Щётки лежали рядом, брошенные прямо на столе. Рядом с хоббитами выросло ещё несколько грязных гор, но будить парней, чтобы те закончили работу, девушка не стала, так как гор чистых было несколько больше. Потрепав напоследок ребят по волосам, эльфийка поспешила вернуться к Гэндальфу.       — Куда ты отлучалась, и отчего у тебя такие грязные руки? — спросил маг, когда девушка запрыгнула в повозку, и подстегнул пони, чтобы тот тронулся.       — Проверяла наших посудомоек. — усмехнулась та, с сомнением поглядев на ладони и размышляя, стоит ли их отмывать или всё равно в дороге запачкаются. Решив, что второе более вероятно, она почти восхищённо пробормотала «Вот же чумазые чудики!» и вновь обратилась к Гэндальфу.       — Куда теперь?       — В Ривенделл. Хоть Кольцо и придётся до поры оставить в обители хоббитов, от владыки эльфов, думаю, толку будет куда больше. — ответствовал маг, закуривая трубку. Дорога обещала быть долгой.       Ехали молча, лишь перекинувшись парой слов в Приречье, во время смены коней. Пони, хоть и был вынослив, явно проигрывал в скорости представителям Комеллен — породы, выращенной и выведенной самими эльфами. Меорас — кони Роханских степей, приходились им родственниками, хотя и уступали в продолжительности жизни. И эльфийские, и людские кони дышали под небом Арды не на много меньше своих хозяев. Аэренэль небезосновательно считала своего коня, вороного Эрмиса, не только транспортом, но и верным другом. Он, в отличие от серой лошадки Гэндальфа, был обучен понимать человеческую и эльфийскую речь, так что время от времени девушка позволяла себе беседы с ним.       До Ривендэлла добрались налегке. Кони эльфийксой породы были выносливы, и могли скакать без отдыха, сохраняя притом свои скорость, внимательность и манёвренность, так что проблем они седокам не доставили. На привалах не разводили даже костров — питались лембасом и запивали водой из фляг. Разве что Аэренэль поморщилась, отметив, что вино с эльфийской дорожной кухней сочетается куда лучше. Маг в ответ лишь улыбнулся уголками губ, что можно было счесть за солидарность.       У врат Последнего Приюта путников встретили сыновья Элронда. Они же и проводили их к отцу. Владыка Имладриса был сейчас просто необходим магу и эльфийке. О кольцах, одним из которых владел он сам, Элронд знал куда больше, чем Гэндальф. Путники рассказали Владыке всё, что знали и что додумывали в дороге. Тот посоветовал отдохнуть с дороги и обдумать всё уже в спокойной обстановке, так что Аэренэль и Гэндальф отправились до времени отдыхать.

Два года спустя

      — В Ривенделле ты не найдёшь ответов, Гэндальф, — Элронд, по своем обыкновению, был хмур и сосредоточен. — Последний владелец Кольца умер три тысячи лет назад.       — Ошибаешься, друг мой, — Серый маг отчего-то вдруг ободрился, — Бильбо нашёл Кольцо в пещерах Мглистых гор. Оно жило у существа по имени Голлум. Эта тварь, возможно, ещё жива.       — Десятилетия нужны, чтобы отыскать его. Мы не знаем, живо ли оно, где оно и что с ним. — Владыка совсем не разделял радости друга.       — Голлума найдут и допросят те, у кого не жаль потратить этого времени, — улыбка так и не сошла с его лица. — А я отправлюсь в Гондор, перечитаю записи Исильдура.       — Да будет так, друг мой. — но в голосе Элронда совсем не было энтузиазма.       Многочисленные коридоры в Имладриса, запутанные лабиринтом до такой степени, что казалось, будто архитектор перепил вина, могли свести с ума любого смертного. Потеряться здесь не составило бы труда даже эльфу, если бы он шёл без проводника, знакомого со всеми этими мраморными ходами, арками, поворотами. Но тот, кто вырос в благословенном краю и лабиринтах эльфийского оплота, мог ориентироваться в здании даже в кромешной тьме.       Здесь, в этих спутанных до безумия коридорах, рождались дерзкие шалости, глубокие мысли и любовь к тайнам и опасностям. Эстель, которого, как и любого мальчишку, в детстве не обошла участь любителя приключений, облазил твердыню вдоль и поперёк ещё в детстве, так что был уверен в каждом камне на своём пути. А вот в клинке, приставленном к горлу, он не был уверен совершенно. Рука сама потянулась к двуручнику в ножнах, когда он разглядел лицо.       — Мы можем хоть раз встретиться так, чтобы ты не пыталась меня убить? — хрипло произнёс мужчина, вглядываясь в знакомые глаза цвета мятных листьев.       — Только если ты застанешь меня врасплох. Пока что счёт в мою пользу. — Аэренэль улыбнулась и чуть отставила меч от горла Эстеля.       — Уверена? — в живот эльфийке упиралось лезвие короткого походного ножа.       — Ничему тебя жизнь не учит. — вздохнула девушка, наваливаясь на клинок всем весом. Вреда ей никакого не было — только порезала рубашку, под которой серебром сверкнула мифриловая кольчуга.       — А вот без головы я тебя вполне могла оставить. Как дела с Арвен?       — Да, вроде как, неплохо. Только вот Элронд… — договорить мужчина не успел.       — Чем вы тут занимаетесь? Неужели вы считаете, что в нашем распоряжении настолько много времени, что его можно потратить на ребячество? — прозвучал из дальнего коридора голос Серого мага. — Дела не ждут.       — О чём ты, Гэндальф? — спросил Эстэль, глаза которого, кажется, безуспешно попытались повторить форму блюдец.       — Надо найти Голлума, пока этого не сделали наши враги. Это срочно! Выезжайте не медля. Кони уже готовы.